Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Боги – суть предки наши
.pdf
Народные праздники
ние: «I iedinu družu nam imiéti po puti wšei z
wesny ротогапи» = и единую угу иметь нам на
пути от весны до мораны, т. е. от юности до смерти. Юность представляется здесь в поэтическом
образе весны, согласно с обычным и почти у всех
народов распространенным эпическим приемом
изображать Весну прекрасным юношею или девою, а Зиму беловласым и дряхлым старцем.
В одной южнорусской сказке царь спрашивает
престарелого крестьянина: «Давно ли, старик,
легли на горах снега и давно ли пошла из-под
гор вода?» — и вопросы эти означают: Давно ли
голова поседела и давно ли текут из глаз слезы?
1
В словацкой сказке юная морская дева говорит
старому королю: «Мoje lico růžemi prekvitá, tvoja
hlavesněhom — zapadá» = Moe лицо розами цветет, твоя голова снегом покрыта
2
. Термины,
обозначающие в языках индоевропейских народов понятие смерти: санкср. mar-ana (с тем же
суффиксом, как и džîvana), слав. мор, мо(а)рана,
польск. marzana, лат. mors, произошли от корня
mri (усилен, mar), выражающего впечатление
мрака, холода, пустыни, увядания: санскр. mrin,
mrij ê, греч. µειρειν, лат. mori, лит. mirti, слав.
мрети (с приставками: оу-мрети, с-мрьть, ли-
1
Кулиш, I, 230—4.
2
Slov. pohad., 630.
$ 131 $
А. Н. Афанасьев
тов. s-mertis), мр-кнути, мр-знути, чеш. mrzna-
1
uti, пол. marznać
. Очевидно, что в приведенных выражениях Краледворской рукописи
и народных песен Морана противополагаемая
Весне = юности означает не только Смерть, но
и Зиму = старость. В Подляхии и Польше чучело Смерти-Зимы делают из коноплей и соломы
и бросают его в пруд или болото с возгласом:
2
«Сzort tebe аbеrу!»
Вслед за этим все участвующие в обряде поспешно разбегаются по домам,
и если на бегу кто-нибудь спотыкнется и упадет — тот (по общепринятому поверью) непременно должен умереть в течение года. В Верхних Лужицах чучело Смерти приготовляется из
соломы и тряпок; куклу эту втыкают на высокий
шест и начинают бросать в нее палками и каменьями: кто сшибет ее с шеста, тот наверно останется жив в продолжение целого года. В заключение обряда куклу топят в воде или тащат на пограничную межу и бросают на чужую землю;
затем, возвращаясь в деревню, приносят с собой
зеленую ветвь или нарочно срубленное в лесу
дерево = эмблему весенней жизни, воцаряющейся на место прогнанной Смерти. Иногда куклу
наряжают в белую сорочку (= саван), дают ей
1
Котлярев. О погребальн. обычаях, 171; D. Myth., 733.
2
Zarysy domove, III, 275—7.
$ 132 $
Народные праздники
в одну руку веник (= знамение зимних вьюг), а в
другую серп, с которым обыкновенно и представлялась нашими предками Морана, как богиня, пожинающая все живое во всем мире; женщины в траурных покрывалах запевают песню
и в сопровождении мальчишек, кидающих в куклу каменьями, несут ее на границу собственных
полей и там разрывают на части. Жители соседней деревни, как скоро заметят на своей земле
подобную куклу, тóтчас же перебрасывают ее
назад, по ту сторону межи, так как Смерть — ни-
1
кому не радость
. В Польше, Богемии, Силезии
и Лужицах изгнание Смерти совершается в воскресенье четвертой недели Великого поста, которое бóльшею частью приходится в марте месяце; чехи называют этот день smrtná (smrtedlna)
neděle, сорабы ssmerdniz, a немцы Todtensonntag
и Sommertag. В Италии и Испании в средине Великого поста делают чучело старухи и перепиливают его пополам — обычай, следы которого
Я. Гримм указывает и у племен немецких и славянских: «резати старую бабу» означает то же,
что сожигать и топить Смерть-Зиму, представляемую славянами злою, демоническою старухою. У словенцев в среду на третьей неделе Ве-
1
D. Myth., 730—3; Вест. Евр. 1826, IV, 257—8; Терещ., V,
6—10; VI, 212—3.
$ 133 $
А. Н. Афанасьев
ликого поста принято сожигать бабу; это происходит так: приготовляют куклу, кладут ее на
бревно, колотят дубинами, перепиливают нáдвое
1
и затем уже предают огню
. В Малороссии при
встрече весны носят по улицам и полям чучело
Мары (Марены), одетое в женское платье, и поют весенние песни; потом ставят это чучело на
возвышенном месте и зажигают его: пока оно горит, посляне пляшут и закликают обычными
причитаниями Весну. В великорусских губерниях торжество Живы и гибель Мораны чествуются возжжением праздничных огней на Масленицу. Так как неделя эта сходится с началом весны
и так как следующий за нею пост должен был
вызывать особенно строгие церковные запрещения, направленные против языческого культа,
то неудивительно, что во всей Европе Масленица (карнавал) получила значение самого разгульного празднества, посвященного проводам
Зимы и встрече Лета. Вспоминая древнее предание о поезде богини Лета (Изиды, Фреи, Гольды
= Лады), рассыпающей по земле щедрые дары
плодородия, у нас возили во время Масленицы
дерево, украшенное бубенчиками и разноцветными лоскутьями, или деревянную куклу. В не-
1
D. Myth., 734, 741—2; Чешск, песни Эрбена, 57—58;
Иличь, 117—8; Рус. Бес. 1857, III. ст. Клуна, 109.
$ 134 $
Народные праздники
которых губерниях и доныне возят пьяного мужика, обязанного представлять Масленицу: для
этого запрягают в сани или повозку лошадей десять и более гуськом и на каждую лошадь сажают по вершнику, с кнутом или метлою в руках;
везде, где только можно, привешивают маленькие колокольчики и погремушки; сани или повозку убирают вениками, мужику-Масленице
дают в руки штоф с водкою и чарку, ставят подле него бочонок с пивом и короб со съестными
припасами. В Сибири устраивают на нескольких
санях корабль, на который сажают ряженых медведя и Масленицу, и возят по улицам в сопровождении песенников. Дерево, корабль и медведь — все это эмблемы весенней природы и ее
творческих, плодоносных сил; колокольчики
и бубенчики — знамения грозовой музыки, метла, веник и кнут — вихрей и молний, пиво и вино — всеоживляющего дождя. В таком обрядовом поезде празднуется пришествие (возврат)
благодатной Весны. Наряду с этим совершаются
и другие обряды, указывающие на борьбу Весны
с Зимою и поражение последней. В разных губерниях в субботу сырной недели строят на реках, прудах и в полях снежный город с башнями
и воротами = царство Зимы (демона — Вритры),
долженствующее пасть под ударами Перуна;
$ 135 $
А. Н. Афанасьев
участвующие в игре вооружаются палками
и метлами и разделяются на две стороны: одна
защищает город, а другая нападает на него и после упорной, более или менее продолжительной
схватки врывается в ворота и разрушает укрепления; воеводу взятого с боя и разрушенного города в старину купали в проруби. Вечером в воскресенье (последний день Масленицы, называемый ее проводами) поселяне выносят из своих
дворов по снопу соломы и, сложивши их на окраине деревни, сожигают при радостных кликах
и песнях собравшегося народа — каковой обряд
называется сожжением Масленицы. Иногда пуки соломы навязывают на шесты, расставляют
по дороге и палят после солнечного заката,
а иногда заменяют их дегтярными бочками. Существует еще обычай сожигать на Прощеное
воскресенье ледяную гору, для чего собирают по
дворам хворост, щепки, худые кадки, складывают все это на ледяной горе и затем разводят костер, служащий символическим знамением весеннего солнца, яркие лучи которого растапливают снежные покровы зимы. Таким образом,
олицетворяя самое празднество и ставя это олицетворение на место древних богинь, заправляющих сменою годовых времен, народ русский
встречу Весны назвал встречею Масленицы,
$ 136 $
Народные праздники
а изгнание Зимы — сожжением Масленицы, или
ее проводами
1
. Одновременно с пробуждением
природы от зимнего сна (омертвения) пробуждаются к жизни и души усопших, осужденные
пребывать в воздушных и заоблачных сферах;
поэтому праздник весны был вместе и праздником в честь усопших предков, обычною порою
сношений с ними, посещения кладбищ и поминок. До сих пор на Масленицу бегают по улицам
ряженые, что знаменует появление освободившихся из загробного царства стихийных духов =
оборотней, и во всех домах приготовляются блины, исстари составлявшие необходимую принадлежность всякого поминального пиршества.
Те же обряды приурочиваются и к последней
неделе Великого поста, и к празднику Пасхи, и к
Фоминой неделе, так как мысль о воскресающей
2
Весне
= Живе сочеталась в народных представлениях с мыслию о пресветлом Воскресении праведного солнца — Христа. Прилетая в сей мир,
богиня Весна разводит пламя небесных гроз, разит и гонит злобных демонов, выводит из-за холодных зимних туманов и туч светозарное солнце
1
Сахаров И, 73—74; Терещ., VII, 331—3; Этн. Сб., II,
41—43; Ч. О. И. и Д., год 1, II, 20; Рус. прост. праздн., II, 130;
Москв. 1849, IX, 6—7; Каравел., 189.
2
«Ой, вже весна вскресла!» — Ч. О. И. и Д. 1866, III, галицк. песни, 677; Маяк, XI, 48.
$ 137 $
А. Н. Афанасьев
или, выражаясь поэтически, снова воспламеняет
его светильник и, пожигая снежное, ледяное царство Зимы, топит ее в разливе стремительных вод.
Символическим обозначением этой творческой
деятельности богини издревле служили возжигаемые на земле огни. Ранним утром в четверг
Страстной недели, как в день, посвященный громовнику, предки наши, по свидетельству Стоглава, палили солому и кликали мертвых. День этот
называется на Руси чистым = светлым
1
; крестьяне ходят в Чистый четверг на проруби и закликают Весну
2
, а после «всенощного стоянья»
приносят из церкви горящие восковые свечи
и выжигают ими на дверях и потолках своих домов кресты — для отогнания злых духов. Эта
«страстная» свеча, будучи зажжена во время грозы, предохраняет дом от громового удара; поставленная в пчельнике, она дарует изобилие меда
(намек на медовый напиток дождя, низводимый
молниями); с нею же соединяют целебную, облегчающую страдания силу и потому, затепливая эту
свечу, дают ее в руки труднобольным во время
болезненных припадков и родильницам — при
муках разрешения
3
. К заутрене на Светлое Хрис-
1
Великую субботу сербы и чехи называют белою; серб.
биjела недjел(ь)а — масленица (Срп. рjечник, 24).
2
Сахаров., II, 96.
3
Полтав. Г. В. 1845, 15.
$ 138 $
Народные праздники
тово Воскресенье белорусы собираются с зажженными лучинами; в великорусских губерниях
и в Чехах жгут тогда около храмов смоляные бочки; уголья, оставшиеся от этих бочек, а равно
и свечи, с которыми отстояли заутреню, приносят
домой и затыкают за стрехи, чтобы охранить зда-
1
ния от грозы, а домашнюю скотину от порчи
.
В Германии в ночь на первый день праздника зажигают на горах и холмах большие костры
(Österfeuer), складывая их дров, дерна и соломы;
на Везере прикрепляют дегтярную бочку, обвитую соломой, к еловому дереву и, зажигая ее ночью, пляшут вокруг огня, а когда пламя погаснет — собирают головни и уголья и разносят по
2
домам
. Существует еще обыкновение зажигать
ночью деревянные стрелы, обмазанные смолою,
и метать их вверх — так, чтобы пущенная стрела
3
описывала в воздухе огненную дугу
. Светлое
Христово Воскресенье у немцев именуется
Östern, а месяц апрель, в который бóльшею частию приходится его праздновать, — Östermonat;
в старинных памятниках праздник Пасхи — ôstara
(ostartaga, aostortaga), апрель — ostarmanoth. Остара (Ostara, Eàstre, Eostre) — древнегерманская
1
Гануш, 117.
2
D. Myth., 581—2.
3
Die Götterwelt, 200.
$ 139 $
А. Н. Афанасьев
богиня зори, блестящего утра и весны, приводящая с востока воскресающее (восстающее от ночного и зимнего сна) солнце, культ которой пустил
такие глубокие корни, что имя ее сочеталось
с главнейшим христианским праздником. Имя
это восходит к санскр. корню ush, от которого образовались речения: санскр. ushas — зоря, usra
(в Ведах) — утро, рассвет, лит. auszra — утренняя
зоря, auszta — рассветает, зенд. ushactara — восточный, др.-нем. ôstan (ôst), англос. east, скан.
austur — восток, слав. утро, jutro; сравни санскр.
vâsara — день, vastar — утро, vasanta — весна от
корня vas. Соответственно немецкому Östern, лужичане называют праздник Пасхи — jutry (jatřy,
jastry), полабские славяне — justroj (jostraj>
1
jystroj)
. Игру лучей восходящего солнца поэтическая фантазия младенческих народов объясняла тем, что светило это, пробуждаясь от сна, пляшет поутру на востоке. Такую пляску можно наблюдать только с началом весны, когда небо
очистится от потемнявших его зимних облаков
и туманов. Отсюда возникло поверье, общее славянам и немцам, что на рассвете Светлого Христова Воскресенья солнце от радости пляшет, играет и скачет в три прыжка. На Руси в первый
1
D. Myth., 267—8; Beiträge zur D. Myth., I, 177; Пикте, I,
156—7; II, 673—4; Курциус, 368; Гануш, 120.
$ 140 $
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]