Интервью (наряду с анкетированием) – наиболее распростра­ненный метод социолингвистических исследований. На сегодняш­ний день существует достаточно много вариантов этого метода, од­нако все они сводятся к трем:

В нашей работе был использован метод неструктурированного интервью. В качестве респондентов выступали как коренные усин­ские тувинцы, так и мигранты из Республики Тува. Основные темы беседы: овладение тувинским и русским языками в детстве, отно­шения с русскоязычными жителями Усинской долины, ликвидация тувиноязычного обучения в школе и создание Центра тувинской культу ры.

При проведении любого массового исследования приходится сталкиваться с проблемой репрезентативной выборки. Под выборкой понимается «статистический прием, позволяющий определить круг испытуемых так, чтобы они адекватно представляли интересующую исследователя группу населения (генеральную совокупность)» [Вах­тин, Головко 2004, с. 59]. Репрезентативной считается такая выбор­ка, которая адекватно отражает все значимые для исследования со­циальные черты генеральной совокупности, как то: половозрастной баланс населения, этнический состав исследуемой группы, уровень образования и т. п. [Вахтин, Головко 2004, с. 60].

их двусторонности. Респонденты часто оказываются недостаточно искренни или компетентны, что вызывает погрешности в работе. Метод наблюдения позволяет нивелировать этот недостаток. Суть метода заключается в целенаправленном наблюдении языкового по­ведения людей в течение достаточно продолжительного времени. При этом если исследователь располагает достаточным количеством времени, он может включиться в жизнь группы, что приведет к мак­симально естественному поведению людей на глазах у ученого. Дан­ный метод – метод включенного наблюдения – это один из самых эффективных социологических методов. При изучении этноязыко­вой ситуации он также оказывается очень полезным, особенно при исследовании билингвизма и трилингвизма.

Например, изучение этноязыковой ситуации в Усинской долине заняло у автора данной работы три недели. В течение этого време­ни постоянно проводились наблюдения за речевым поведением ту­винцев в разных коммуникативных ситуациях: в семье, в магазине, в сельсовете, в больнице, в школе. К сожалению, не удалось пона­блюдать за речевым поведением тувинских школьников и учителей во время учебного процесса, так как исследование проводилось в ав­густе. Но и перечисленных ситуаций оказалось достаточно, чтобы сделать выводы о выборе языка тувинцами в различных обстоятель­ствах.

На этапе обработки полученных данных также желательно ис­пользовать количественные и качественные методы анализа. Ко­личественные методы – это математическая обработка данных. Ей можно подвергнуть как заполненные вопросники, так и результаты эксперимента [Вахтин, Головко 2004, с. 89].

В зависимости от количества переменных, обрабатываемых одновременно, количественный анализ данных может быть трех типов: одномерным (анализ одной переменной за раз), двумерным (сопоставление двух переменных и выведение взаимозависимостей) и многомерным (одновременный анализ более двух переменных для выявления ложных взаимосвязей и вмешивающихся переменных) [Браймен, Белл 2012, с. 352–363]. Комбинирование трех типов ана­лиза дает возможность сопоставить все результаты исследования и выявить закономерности формирования и развития этноязыковой ситуации на исследуемой территории.

социолингвистическое изучение национальных районов Сибири было осуществлено в 1967–1968 гг. сотрудниками Института исто­рии, филологии и философии СО АН СССР. В результате был обсле­дован 31 народ в Бурятии, Горно-Алтайской и Хакасской автоном­ных областях, в районах компактного проживания нанайцев, чукчей, кетов, селькупов, ненцев, тофаларов и сибирских немцев [Аврорин 1967, с. 37]. Всего было охвачено 58 тыс. человек – более 7 % корен­ного сельского населения Сибири. До обследования существовало мнение, основанное на субъективных впечатлениях и не подкре­пленное фактическим материалом, что распространение русского языка как средства межнационального общения свидетельствует об отмирании языков малых народов [Аврорин 1970, с. 40]. Но по­левые исследования, проведенные под руководством В.А. Аврорина, опровергают данное мнение: «Полученные данные неопровержимо доказывают беспочвенность встречающихся в лингвистической ли­тературе утверждений о том, что малые народы будто бы охотно от­казываются от своих национальных языков и своей письменности» [Аврорин 1970, с. 42]. К сожалению, собранные в ходе экспедиций 1967–1968 гг. данные не нашли практического применения, так как поддержка местных языков не входила в задачи национальной и язы­ковой политики СССР в 60-х гг. [Беликов, Крысин 2000, с. 195].

Планомерное социолингвистическое изучение сибирских ре­гионов началось в начале 2000-х годов. В 1990-х годах можно было встретить только отдельные публикации, посвященные изучению языковых процессов в Сибири [Будаев 1991; Самсонов 1996; Кысла­кова 1999; Роббек, Слепцов 1999]. Наибольшее внимание уделялось языковой ситуации в Республике Саха (Якутия) [Самсонов 1996; Роббек, Слепцов 1999]. В 2000 г. вышла коллективная монография, посвященная Якутии [Этносоциальное развитие 2000]. Есть работы, рассматривающие языковые ситуации в Хакасии [Кыслакова 1999], на Алтае [Екеев, Екеева 2000] и в Бурятии [Будаев 1991].

бытового общения, язык обучения, национального искусства и куль­туры. Языковая политика Тувы нацелена на развитие активного рус­ско-тувинского билингвизма, причем не только у самих тувинцев, но и у русскоязычных жителей республики.

Положение алтайского языка осложняется его изначальной не­однородностью. Существует значительное число диалектов алтай­ского языка, которые в последние годы получили статус самосто­ятельных языков. Это приводит к большой языковой и этнической раздробленности и процессам языкового сдвига у представителей малочисленных этносов и субэтносов. В качестве положительного момента Т.Г. Боргоякова отмечает высокую языковую лояльность носителей алтайского языка, что позволяет сохранить целостность языка и замедлить процесс языкового сдвига [Боргоякова 2002, с. 296–297].

Этноязыковая ситуация в Хакасии, по мнению ученого, отлича­ется противоречивостью: с одной стороны, языковая политика РФ и Республики Хакасия вызывает определенные позитивные сдвиги в отношении к хакасскому языку у его носителей, а с другой сто­роны, падает объем коммуникации на хакасском языке, отмечается интерференция русского языка в хакасский, переход к пассивному билингвизму [Боргоякова 2002, с. 297]. Т.Г. Боргоякова уверена, что основным приоритетом языковой политики Хакасии должно стать развитие функционирования хакасского языка как родного, возвра­щение языка в семейное общение, создание позитивного образа род­ного языка и разрушение негативного отношения к билингвизму.

Изучение этноязыковой ситуации в Хакасии было продолжено А.В. Гусейновой, которая показала современное положение хакас­ского языка и проанализировала результаты языковой политики, на­чатой в 1990–2000-х гг. [Гусейнова 2014] А.В. Гусейнова отмечает, что изменения в языковом законодательстве республики и страны в целом не смогли кардинально расширить область использования хакасского языка. Его позиции за первое десятилетие лишь немного выросли в сферах СМИ, религии и урбонимии [Гусейнова 2014, с. 7]. Несмотря на то что приверженность к этническому языку у хакасов достаточно высокая, все же количество владеющих хакасским язы­ком сокращается. Так что исследователь видит реальную опасность исчезновения данного языка в обозримом будущем. А.В. Гусейнова считает, что языковая политика Республики Хакасия не нацелена на расширение учебно-педагогических функций хакасского языка. Все меры, по мнению исследователя, носят рекомендательный ха-