Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Экономическая власть в контексте экономической науки. Монография
.pdf
21
Такая экономическая система, обладая признаками рыноч-
1
ной и плановой экономик, ни той, ни другой не является. В связи с этим, Сото Э. пишет: «Будучи системой, в которой управление крайне регламентированным государством зависело от
элитарных групп, которые, в свою очередь, кормились за счет
государственных привилегий, меркантилизм резко отвергался
как основоположником коммунизма Карлом Марксом, так и
Адамом Смитом – основоположником экономического либерализма» 251.
Ойкен В. так же упоминает об идеях о существовании экономического порядка, подобного меркантилизму (в современном понимании).
В реальной экономике он выделяет уже три типа экономического порядка:
1) полной конкуренции1 (это понятие нельзя смешивать с
абстракцией совершенной конкуренции),
2) централизованного регулирования,
3) властных группировок.
Каждому порядку соответствует свой специфический способ регулирования экономических процессов.
Ойкен В. пишет: «Итак, можно, грубо говоря, выделить три
метода регулирования: регулирование, осуществляемое центральными государственными органами; регулирование, осуществляемое группами; регулирование через конкуренцию»
187. Более того, Ойкен В. приводит слова Кейнса о возможности существования экономической системы, в которой определяющую роль в экономике играют объединения или властные
группировки, тесно связанные с государством.
Ойкен В. опровергает оптимизм Кейнса по поводу целесообразности и эффективности такого рода порядков. Действительно, такие формы экономической организации известны еще
со времен средневековья и о них «науке давно известно, что в их
рамках экономический прогресс достигает состояния лишь неустойчивого равновесия и имеет тенденцию к неравновесию»
«Если продавцы и покупатели находятся в состоянии конкуренции между собой и если
они, руководствуясь ею, строят свои хозяйственные планы, то в жизнь претворяется
форма полной конкуренции» [187]
22
251. И хотя Ойкен В. прямо не называет подобный экономиче-
2
ский порядок меркантилизмом, он блестяще подметил экономическую сущность явления, как препятствующего экономической
эффективности и прогрессу2 187.
Ссылаясь на работы В.Дементьева 84, 85, для обобщения
изложенного материала на основе проведенного историкогенетического анализа, можно предложить следующую условную классификацию подходов к проблеме власти в экономике.
1. Традиционный подход, которого придерживаются пред-
ставители экономики мэйнстрима, неоавстрийская школа и другие, рассматривающие власть как отклонение от естественного
состояния экономической системы. Но признавая тот факт, что
власть явно присутствует в экономике, представители данного
подхода отождествляют понятия хозяйственной и экономической власти.
2. Институциональный подход, рассматривающий власть
как фактор, оказывающий серьезное влияние на экономику. Это
представители марксистской школы, традиционного институционализма, немецкого ордолиберализма, французской социальноинституциональной теории. В рамках данного подхода выделяются дополняющие друг друга теории:
теория властных групп, объясняющая поведенческие мо-
тивы индивидов в борьбе за власть (Олсон М.);
меркантилистическая экономика как реализация предпо-
сылок, форм проявления и последствий реализации власти в
экономике (Сото Э.).
3. Теория демократического капитализма (Келсо
Л., Келсо П.), согласно которой наличие экономической власти
определяется количеством ресурсов, в первую очередь, капитала, собственности на средства производства, сосредоточенных в
руках хозяйствующего субъекта. Первоначальное естественное
рассредоточение экономической власти среди индивидуумов,
обладающих изначально единственным «природным» ресурсом – способностью трудиться в рамках двухфакторной экономики с доминированием капитала, сменяется концентрацией
В примечаниях Ойкен ссылается на работу Э.Ф. Хекшера «Меркантилизм», характери-
зуя сущность описываемого явления.
23
капитала у отдельных индивидов, что требует возврата к естественной деперсонификации собственности и власти на основе
модели предприятия с собственностью занятых. «Во времена
Адама Смита экономическая власть была рассредоточена естественным образом, ибо каждый человек был собственником
своей рабочей силы» 105.
1.2. Сущность институционального подхода к феномену власти
Кто, над кем (чем), в каких пределах, какими методами и
ради достижения каких целей должен властвовать в экономической жизни общества?
Ответ на поставленный вопрос, учитывая «междисциплинарный» характер феномена власти, может быть найден на путях объединения усилий экономистов, социологов и специалистов в области права.
К. Ротшильд в качестве эпиграфа к книге «Власть в экономической теории» выбрал высказывание Б. Расселла: «Экономика как отдельная наука нереалистична и ведет по неправильному пути (misleading), если рассматривать ее как руководство к
действию. Есть только один базис – самый важный – и кроется
он в более широкой науке, науке о власти» [356].
С точки зрения ряда экономистов, и ссылаясь на мнение Ф.
Перру, следует заметить, что понятия «власть» и «принуждение» всегда входили в число элементов, чуждых экономической
науке, в число факторов «внеэкономического» характера, благодаря чему любой экономист считал себя освобожденным от
«бремени» исследований в этой области и прощал себе серьезные пробелы в знаниях 86.
Власть, замечает К. Ротшильд, должна была бы стать одним
из главных объектов изучения экономических наук, как в теоретическом, так и прикладном аспекте 326.
Если рассмотреть эволюцию экономической теории в течение последнего века, то результатов комплексного анализа проблем власти можно не обнаружить.
Тем, что люди будут использовать власть для того, чтобы
изменить рыночный механизм, тем, что власть может оказывать
большое влияние на результаты функционирования рынка, тем,
24
что люди стремятся к власти в такой же мере, как и к экономическому богатству, – всеми этими фактами экономисты по
большей части пренебрегают 326.
По словам Дж. Гэлбрейта, проблема власти остается
«огромной черной дырой ортодоксальной национальной экономии» 199.
Следует заметить, что «власть», ставшая одним из главных
объектов анализа политических и социологических наук, не стала таковым для наук экономических.
Большинство экономических исследователей ограничивают
свой анализ лишь определенными эволюционными фазами или
отдельными аспектами института «власть» в экономике.
Исключение составляют ограниченное число авторов, попытавшихся предложить систематическое объяснение феномена
власти в экономической жизни, среди них – В. Ойкен, Ф. Перру,
Дж. Гэлбрейт, Я. Таката.
Фактом повседневного экономического бытия, существование которого не вызывает сомнения, является власть 73.
В своих главных значениях власть – это:
1) способность, право и возможность субъектов, лиц, орга-
нов, учреждений, систем распоряжаться кем-либо, чем-либо;
оказывать воздействие на судьбы, поведение и деятельность
конкретных людей, их общностей и институтов с помощью различных средств (права, авторитета, воли, принуждения);
2) государственное, общественное, политическое, экономи-
ческое, духовное господство над людьми;
3) система государственных, региональных, иных управлен-
ческих органов;
4) лица, органы, учреждения, облеченные государственны-
ми, административными и иными полномочиями;
5) единолично распоряжающийся судьбами и жизнями лю-
дей правитель, монарх, диктатор, полководец и т.д.;
6) господство как таковое, преобладающее влияние, способ-
ность подчинять себе в жизни, живой природе.
Лорд Эктон сказал однажды: «Власть – это зло, абсолютная
власть – зло абсолютное» 44.
25
М.А. Бакунин в категоричной форме провозгласил:
«Власть – всегда аморальна» 44.
Р. Мартин писал: «Власть, как и любовь, – это слово, постоянно используемое в повседневной речи, интуитивно понимаемое и редко определяемое» 56.
С другой стороны, «власть» – это порядок, сохранение целостности государства, его культуры, традиций, обеспечение его
жизнедеятельности.
Безвластие – это анархия, развал, упадок.
Р. Арон заметил: «Всякая власть кажется предпочтительной
в отсутствие власти» [44].
В общем виде «власть» - определенный аспект в отношениях между людьми, который состоит в способности «одного человека или целой группы навязывать свои цели другим» 67.
Можно говорить о «власти»: собственника, менеджмента,
профсоюзов; рыночной власти, власти государства, власти денег
и т.д.
Б. Расселл отмечал, что власть является фундаментальным
понятием в общественных науках в таком же смысле, в каком
энергия является фундаментальным понятием физики 362.
Субъекты власти – это обладатели, носители власти, активная действующая величина в системе власти, от которой исходят влияние, воздействие, следуют распоряжения, указания.
Объекты власти – это лица, явления, предметы, органы,
учреждения, предприятия, население, на руководство (управление) которыми, согласно закону или подзаконным актам, а также сложившимся правилам и нормам общежития и даже традициям, направлена деятельность властей различных типов, видов
и форм.
В отношении к проблеме «власти» на одном полюсе находятся экономисты, которые включают власть в предмет экономического анализа и рассматривают ее как фактор, оказывающий серьезное влияние на хозяйственную жизнь общества. К.
Ротшильд характеризует этих экономистов как «power-minded
economists and schools» 361. Раздел «хозяйственная власть»
(wirtschafliche Macht) включен в большинство германских учебников по экономической политике.
26
В работах французского экономиста Ф. Перру власть рассматривается как основополагающий принцип хозяйственной
жизни. «Экономическая жизнь есть нечто отличное от сети обмена. Она, скорее, представляет собой сеть сил. Экономика
направляется не только стремлением к выгоде, но также и
стремлением к власти» 358.
«Для институционалистов, – пишет У. Самуэльс, – центральной экономической проблемой является организация и
контроль над экономикой, которые есть порождение ее властной
структуры» 332.
Г. Альберт считает проблему власти «доминирующим вопросом экономики как общественной науки» 313.
Другого мнения придерживаются экономические концепции, отрицающие значение понятия «власть» для экономического анализа. Основное течение экономической мысли (mainstream
economics), а также ряд других направлений (например, неоавстрийская школа) отрицательно относятся к включению проблемы власти в предмет экономического анализа.
«На применение слова «власть» в mainstream economics
наложено табу», – вполне справедливо замечает А. Папандреу
356.
«Либеральная традиция в политической философии и экономической теории, - пишут С. Боулз и Г. Джинтис, – утверждает представление о том, что в идеальном либеральном капиталистическом обществе государство есть единственный агент, способный применять санкции и, следовательно, является единственным источником власти. В соответствии с такой точкой
зрения власть отсутствует в конкурентной экономике... Но
власть явно присутствует в экономике, в руках ли банкиров,
распределяющих кредиты, или капиталиста, направляющего
деятельность рабочих». Такое положение дел характеризуется
авторами как «разрыв между элементарным наблюдением и либеральной экономической теорией» 326.
Противоречие между неудовлетворительным отражением
проблемы «власти» в экономической теории, с одной стороны, и
очевидным значением фактора «власти» в хозяйственной жизни – с другой, говорит о необходимости создания теории эконо-
27
мической власти или, как утверждают некоторые авторы, в более широком смысле – экономической теории, основанной на
власти (power-based economic theory).
В статье, посвященной анализу трансформационных процессов, М. Олсон писал: «Нам сейчас необходима теория, в центре внимания которой была бы власть, базирующаяся на принуждении, а также те выгоды, которая она приносит; теория,
объясняющая поведенческие мотивы к обретению власти, основанной на принуждении, и побудительные мотивы, стоящие перед теми, кто ею уже обладает» 196.
М. Морисима предлагает различать экономическую теорию
в узком смысле слова, или чистую экономику, в то время как
название «экономика», по его мнению, должно использоваться
для обозначения более широкого экономического подхода, инкорпорирующего влияние власти 364.
В отличие от традиционного институционализма, в моделях
новой институциональной экономической теории (НИЭТ) проблема власти «не имеет значения».
При этом различными авторами отсутствие власти в соответствующих теоретических построениях комментируется поразному.
Согласно подходу А. Алчиана и Г. Демсеца 73, отрицание
значения власти для анализа институтов следует из отрицания
факта ее наличия в отношениях между экономическими агентами.
Как замечает Дж. Палермо, «экономическая власть не существует при капитализме, и очевидно, что авторитарные отношения являются при ближайшем рассмотрении отношениями между равными» 355.
О. Уильямсон понимает экономическую власть как категорию, уместную для изучения рынка и иерархий, но не расширяет масштабы ее применения в рамках своего исследования 275.
Для него исключение власти из экономического анализа есть
следствие неопределенности данной категории. «Основная проблема концепции власти заключается в том, что она столь нечетко определена, что само понятие экономической власти на
самом деле применяется для объяснения практически всего во-
28
круг происходящего... Необходимы серьезные усилия по опера-
3
ционализации понятия экономической власти, если мы хотим
правильно ее оценивать» [275].
Методологическим препятствием для включения проблемы
власти в предмет анализа НИЭТ является ее базовая поведенческая модель.
В качестве такой модели НИЭТ использует неоклассическую поведенческую модель.
Общее экономическое равновесие в модели Вальраса предполагает равенство экономических агентов и, соответственно,
отсутствие социальных ограничений для свободного выбора и
для добровольности трансакций между ними. В данной модели
социальные препятствия для свободного обмена в виде принуждения отсутствуют. Все трансакции свободны и добровольны.
«В ортодоксальной неоклассической теории стандартная предпосылка состоит в том, – пишет П. Бардхан, – что обе стороны,
добровольно вступающие во взаимодействие, не используют
власть» 316. Такое состояние предполагается как «естественное состояние» экономической жизни общества. Момент неравенства и принуждения в обмене рассматривается как отклонение от нормального состояния, которое вызвано силами, внешними по отношению к экономической жизни.
Т.о., в условиях отсутствия политического вмешательства в
экономическую жизнь феномен власти (и в том числе монопольной рыночной) носит преходящий характер, значением которого можно пренебречь3.
НИЭТ дополняет эту модель ограничениями в виде неполной рациональности и издержек поиска информации.
Д. Норт формулирует этот тезис следующим образом:
«К модели Вальраса, включающей максимизирующее поведение
индивида, наличие выигрыша от специализации и разделения
труда, порождающего обмен, я добавляю издержки поиска информации» 180. Ненулевая цена получения информации приводит к тому, что издержки производства наряду с трансформационными издержками включают в себя и трансакционные из-
Данная точка зрения представлена в классической статье Е. Бем-Баверка "Власть или
экономический закон"
29
держки. «Затратность информации, – пишет Д. Норт, – является
ключом к пониманию трансакционных издержек, которые состоят из издержек оценки полезных свойств объекта обмена и
издержек обеспечения прав и принуждения к их соблюдению»
[180].
Дополняя неоклассическую модель вышеперечисленными
ограничениями и трансакционными издержками, НИЭТ сохраняет при этом базовую предпосылку равенства экономических
агентов и добровольности трансакций.
В подобной теоретической модели места для проблемы власти нет.
Т.е., согласно данной модели, власть может возникать, но
лишь в условиях равенства и добровольности – таких, как специфичность ресурсов, асимметрия информации и неполнота
контрактов.
Для анализа власти поведенческая модель, основанная на
трансакционном подходе, недостаточна. «Логика власти, – указывает М. Олсон, – не может быть адекватно объяснена посредством добровольных трансакций» 353.
На это обращает внимание и Дж. Палермо, подчеркивая, что
анализ экономической власти не может быть осуществлен в
рамках НИЭТ, поскольку вступает в противоречие с ее фундаментальными предпосылками, т.е. с гипотезой о том, что институциональные соглашения представляют собой Паретоэффективный результат свободных добровольных взаимодействий 355.
С целью проведения комплексного анализа института
«власть» рассмотрим поведенческую модель теории власти.
Включение проблемы власти в предмет экономического
анализа предполагает расширение модели рационального выбора за счет введения в нее предпосылки неравенства (асимметрии) агентов трансакций.
В отношениях между агентами экономической системы неравенство может существовать в следующих формах:
неравенство в степени монополизации собственности на
определенный вид ресурсов;
30
неравная эластичность спроса на блага, которыми обла-
4
дают стороны трансакции;
неравная значимость ресурсов, которыми обладают сто-
роны обмена;
неравная величина издержек для сторон обмена, связан-
ных с «выходом» из отношений с данным агентом и поиском
альтернативных источников получения блага;
неравновесие спроса и предложения на конкурентном
рынке;
асимметрия информации между сторонами обмена или
отношений «принципал-агент»;
асимметрия в распределении специфических ресурсов;
асимметрия покупательной способности (purchasing
power) экономических агентов;
неравнозначный доступ к ресурсам принуждения или
насилия (государственным или частным).
Возможно наличие неравенства (асимметрии) экономических агентов, вступающих в трансакции, и поэтому, стороны
таких отношений - это рациональные экономические агенты,
максимизирующие свою функцию полезности.
Тогда эти экономические агенты возможно будут использовать преимущества, возникающие вследствие неравенства, для
подчинения и ограничения экономического поведения «слабой»
стороны в целях максимизации собственной выгоды4.
Мы можем сделать вывод, что неравенство в отношениях
между экономическими агентами порождает власть, где одна
сторона выступает в качестве субъекта, другая – в качестве объекта власти.
С. Боулз и Г. Джинтис отмечают, что «последовательное
применение аксиомы рационального эгоистического индивидуального поведения не дает дополнительных аргументов в поддержку неоклассического взгляда об аполитичности экономики,
M. Олсон по этому поводу пишет: "Когда один индивид имеет значительно больше
власти, чем другой, он мог бы лучше обслуживать свои интересы путем угрозы использования или использованием – силы, чем путем добровольного обмена: он может достигать
без издержек того, что в другом случае стоило бы дорого" [353].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]