Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Что такое Аргентина, или Логика абсурда
.pdf
Лидия вернется в свой Париж, где все уже точно будут
знать о ее победе над индейским вождем Тренсом!
Голосом, полным энергии, хотя спала она всего не-
сколько часов, моя новая подружка мне поведала, что
спешит на урок с известным учителем танго, чтобы уже
вечером блеснуть во всей красе свежевыученными па
на рандеву с Хавьером. Я ей пожелала удачи, едко заметив, что Хавьер, скорее всего, на рандеву предложит
брать уроки у него, и попросила рассказать потом, когда это случится: до или после секса. Лидия не обиделась; похихикав, она попросила меня найти ей отдельную квартиру, ибо остановилась в отеле, а грядущий
роман с милонгеро не предусмотрен строгими гостиничными правилами.
Отчет о ночи с Хавьером не заставил себя ждать,
и уже на следующий день мы сидели в кофейне с возбужденной вертлявой Лидией, которая рассказывала
о покорении милонгеро с такой гордостью, будто речь
шла о покорении Джомолунгмы. Похоже, в Париже с любовными делами у нее, успешной переводчицы и журналистки, живущей в уютном лофте на Монмартре, было не очень, поняла я.
Глаза Лидии горели, она замечательно выглядела,
как это случается с человеком, пребывающим в эйфории.
По всем признакам — по довольной улыбке, не сходившей
с ее лица, по сбивчивой речи, по брызжущему остроумию — было ясно, что она была скоропалительно и беспросветно влюблена. Будучи человеком ответственным
и практичным, она напомнила мне про квартиру еще более настойчиво, поскольку, проведя ночь со страстным,
как Тарзан, и нежным, как мусс из взбитых сливок с клубникой, мачо, она поняла, что его весьма убогое съемное
жилье для красивого романа не подходит. Размером с ее
гардеробную комнату в Париже, квартира Хавьера слег-
71
Глава 6. Танго: культ или национальное достояние?
72
Аргентина
ка остудила ее романтический пыл невообразимым бардаком и несвежестью постельного белья, но эта проблема была решаема в рамках бюджета, выделенного ею на
честно заработанный отпуск. Все остальное, однако, сложилось замечательно, и ее голод по экзотике был удовлетворен. Еще бы! Пылкий латинский любовник с развевающейся гривой и смуглым телом, нашептывающий
комплименты ее женской неотразимости во время занятия любовью!
Хотя, сказала она, еще более сильным впечатлением
для нее стала ночь танцев на далекой пригородной милонге, куда съезжались по субботам милонгеро с женами, чтобы потом иметь заслуженное право танцевать
в будние дни на центральных милонгах с молодыми иностранками, оставив жен дома. Но Лидия не знала этих
обычаев и не заметила ни убогости клуба, ни возраста
танцующих. Глаза ее видели только смуглого красавца
с белыми зубами, черной косой до пояса и кольцом на
большом пальце левой руки, которой он бережно сжимал тонкую ладонь Лидии, направляя ее в танце, и палец, устремленный ввысь, казался ей парусом кораблика, плывущего в гавань их счастья.
Роман закрутился по всем правилам отпускных приключений европейской туристки с местным аборигеном. Рядом со смуглым, круглолицым брюнетом с толстой косой, в которой уже пробивалась проседь, молодая женщина с короткой стрижкой светлых волос,
тонким носом, тонкими губами и тонкой талией выглядела белокожей спутницей индейского вождя. Парочка
была колоритна, что и говорить. Я помогла подыскать
им замечательную квартирку, светлую, с видом на католический монастырь. Лидии особенно нравилось
рассказывать, как они занимались любовью на балконе, выходящем во внутренний двор монастыря, где, по
ее словам, монашки, воздевая руки и взоры в небо,
молились за новую соседку-безбожницу, а парочке это
придавало лишь дополнительную остроту ощущений.
Монашки скорбно смотрели вверх и крестились под
звуки танго, плывущие над черепичными крышами их
келий.
Хавьер-Тренса работал в административной сфере
страховой медицины. Работа его устраивала прежде
всего тем, что появляться в офисе надо было к часу дня,
и это никак не вступало в конфликт с ночными милонгами, на которых он был завсегдатаем; он также подрабатывал — когда помощником на уроках какого-нибудь
известного маэстро, когда наемным партнером «такси-
дансером» для пожилых туристок, а когда и сам давал
уроки впечатлившимся клиенткам. Как я и предупреждала Лидию, он быстро отговорил ее осваивать танго
с другими учителями и стал сам давать уроки своей подружке, расчетливо оговорив, что денег с нее не возьмет, — это, дескать, будет его вклад в аренду квартиры
и оплата за продукты, которые Лидия закупала в большом количестве на прокорм своего учителя-любовникасожителя. Хавьер любил поесть, предпочитая мясо всему прочему. А Лидия, как обычно, в этом видела возможность пошутить, беспечно и остроумно:
— Ну, что поделаешь? Они же вольные, свободу любят
и многих женщин... а тут я его в клетку засадила, то бишь
в квартирку свою, и предъявила права на индивидуальное пользование его талантами, вот и приходится, как
тигру, периодически швырять кусок мяса, ну, в нашем
случае на сковородку и с хорошим вином обязательно.
Любовные таланты и пыл мачо-героя, щедро возна-
граждаемые стейками и вином, вскоре, однако, показались Лидии сомнительными. Особенно ее возмущало,
что бурным ночам с ней Хавьер предпочитал пропадать
73
Глава 6. Танго: культ или национальное достояние?
74
Аргентина
до утра на милонгах, называя это «работой», или, когда
на милонги выбиралась Лидия, он, наоборот, оставался дома, исследуя разнообразные порносайты в ее
ноутбуке. Когда возбужденная после танцев и комплиментов Лидия возвращалась к своему другу, он, к ее
разочарованию, уже спал или ворчливо выговаривал
ей, что от нее пахнет вином и сигаретами, чтобы остудить ее пыл.
— Понятное дело, твои электронные шлюхи ничем не
пахнут! — кричала обиженная Лидия, а потом поутру,
как обычно по телефону, делилась со мной очередными
наблюдениями: — Вообще, мне кажется, что его основной талант — это распространение информации. Большие корпорации должны ему платить большие деньги
только за бесподобное «я тебе кое-что скажу, только это
между нами». И всё, и не надо ни билбордов, ни радио,
ни телевидения, — говорила она.
Ее обижало, что занятиям любовью с ней ее мачо
предпочитал обсуждение персонажей милонги; он либо
расспрашивал ее, либо сам подробно рассказывал, кто
во что был одет, кто с кем ушел или кто с кем был раньше, как и почему они расстались. Подобные сплетни
незаметно переросли в привычную тему их разговоров,
которые были как жевательная резинка: не являясь пищей, заставляли двигаться челюсти.
Шли недели, перетекающие в месяцы. Лидии надо
было уезжать в Париж на срочную конференцию, где,
по ее словам, она должна была переводить самого Горбачева. Хавьер стал ныть, что, переехав жить к ней, он
потерял свою предыдущую квартиру и теперь уже с такой
арендной платой ничего не найдет. Лидия вняла всей
серьезности этой проблемы, осведомилась о стоимости
квартиры с видом на женский монастырь, и ей показалось очень мудрым решением — как с точки зрения
вложения средств, так и с точки зрения инвестиций в будущее отношений с длинноволосым милонгеро, — купить
ее. Она начала выяснять подробности предстоящей операции, чтобы взять в Париже во время предстоящей
поездки кредит и перевести наличные деньги из своих
сбережений.
Капризничавший Хавьер не осознал всю важность
ее работы и просил Лидию отложить отъезд. Когда она
пыталась объяснить ему насколько это серьезно, показывая потрет Михаила Сергеевича, он даже приревновал, подумав, что это ее партнер по танцам, фыркнул
и назвал Горбачева старым танго-лисом, чем вызвал
у нее прилив нежности.
— Все-таки он так аутентичен! — хохотала она. — Но,
знаешь, если Горбачева переодеть в костюмчик с полосками, нацепить запонки поблескучее и посадить
куда-нибудь на милонге, в старшую группу, то он, в общем- то, и не особо выбивался бы из общего ряда.
Хавьер, несмотря на свои капризы, продолжал уми-
лять ее непосредственностью ребенка и своей непохожестью на всех предыдущих ее кавалеров. А капризничать он стал все чаще. Иногда он выходил из такси
и говорил, что ему надо побыть одному и он поедет спать
к родителям. Лидия бежала вслед за ним в ночи с криками «подожди, давай поговорим», и было не так-то
просто добиться, чтобы он «передумал».
Как-то он принялся объяснять ей, что если она будет
покупать квартиру на свое имя, то, как иностранка, много
потеряет на налогах, а еще больше при возможной последующей продаже. Хавьер пообещал выяснить все нюансы
этих обстоятельств, сходить в налоговую структуру, где
работает его друг, такой же ночной милонгеро, как и он.
И Лидия уехала, переложив вопросы, связанные с покупкой недвижимости, на надежные плечи своего Тарзана.
75
Глава 6. Танго: культ или национальное достояние?
76
Аргентина
Приехав в Европу, она закрутилась в делах, связанных с конференцией, и бытовых вопросах, на какое-то
время забыв о своей совершенно другой жизни в Буэнос-Айресе. То есть про квартиру она, конечно, помнила,
но полагалась на Хавьера, думая, что он тем временем
все выяснил и раздобыл необходимую информацию. Но
ошиблась. Проверяя электронную почту, она удивлялась
отсутствию вестей. Написала сама, добавив, что, конечно, скучает и что хотя танго теперь танцуют и на берегах
Сены, только вот ей неохота. Нет у французских милонгеро такой душевности и проникновенности, а у нее развилась «абразозависимость»*.
Ответ от Хавьера пришел через пару дней, а мне Лидия позвонила через пару минут после его прочтения,
чтобы поделиться эмоциями:
— Нет, ну ты представляешь! Извини, говорит, не
писал долго, потому что был ОЧЕНЬ ЗАНЯТ. VERY BUSY.
(Переписывались они по-английски, так как испанского Лидии хватало лишь на устное общение на милонгах, где со словарным запасом в тридцать слов она
ощущала себя на уровне местных танцоров, которые
этими же словами и обходились.)
— Занят! — восклицала она по телефону. — Спал, что
ли, под шум дождя?
Потом она вдалась в рассуждения:
— Вот ведь удивительная штука: всю жизнь стремилась обрести спутника состоятельного и состоявшегося,
а кончится дело тем, что стану родной матерью какомунибудь балбесу без гроша в кармане, который сядет мне
на шею, будет шляться по милонгам и волочиться за
каждой юбкой. Хотелось бы мне разобраться в процентном соотношении материальной и романтической со-
* От «абразо» (исп.) — объятие.
ставляющих успеха у аргентинских кавалеров. Вот ты
ведь, наверное, с этим определилась, а я вот... боюсь...
за шею... сядет кто-нибудь... Зато какие имена! Сильвио,
Хулио, Ромеро... Хавьер! И сколько во всем этом экзотики!
Я порадовалась за подругу, потому что из этого ис-
креннего монолога следовало, что серьезных планов на
Хавьера она не строит. Уже хорошо. Она подтвердила
это, но добавила, что квартиру все равно купит, потому
что нигде ей так хорошо не было, как в Буэнос-Айресе,
и она невероятно скучает по всему: по радостным и простеньким, как в детстве, улицам города, по танго, по
объятиям на милонгах; закончила она тем, как ценит,
что ее, иностранку, приняли в свой круг эти люди, ведущие странный ночной образ жизни, а работа... ну что
же... она ее и в Буэнос-Айресе найдет. После этих слов
мне снова стало за нее волнительно.
Приехала Лидия через месяц и в первую же неделю
насмерть разругалась с Хавьером. Оказалось, что, несмотря на его умение вести женщину в танце (что он
делал, по мнению Лидии, недостаточно часто с тех пор,
как поселился в ее квартире), его харизмы и красноречия уже не хватало, чтобы поддержать огонь страсти
у русской парижанки, привыкшей вращаться в среде
именитых политиков, предпринимателей и ученых. Лидии хотелось внимания, которое в квартирке с видом
на монастырь Хавьер ей скупо выделял, но категорически отказывал в нем прилюдно, на милонгах, где было
полно американских, русских, европейских и восточных
барышень, восторженно глядящих на его косу. Претензиям же милонгеро и вовсе не было конца. Его не впечатляли успехи Лидии, ее эрудиция и профессиональная
востребованность — она оставила его одного, в холодильнике пусто, и вообще, занудствовал он, она плохо
77
Глава 6. Танго: культ или национальное достояние?
78
Аргентина
готовит, а женщина должна в первую очередь заботиться о своем мужчине. С этой аргументацией, вложенной
раз и навсегда в его голову любящей мамой, спорить
было невозможно.
Приняв в последний раз душ в квартире у любимой
и помазав пятки ее дорогим кремом для лица от Кензо,
Хавьер гордо перекинул косу через плечо и ушел в темную ночь Буэнос-Айреса, благоухая новыми духами,
которые получил в подарок от Лидии. И та, не теряя время, откликнулась на ухаживания своего нового учителя
Хулио. После уроков танго Хулио расспрашивал ее о парижской жизни, проявлял интерес к ее работе, а потом,
возвращаясь к реалиям гораздо лучше знакомой ему
жизни, спрашивал: «Ты там тоже начинала день с разминки очо?» Очо, фигура танго, напоминающая восьмерку или знак бесконечности, стала символом нескончаемой череды романов, которые Лидия, расставшись
с невнимательным Хавьером и устав от внимательности
Хулио, быстро заводила и так же быстро заканчивала.
Утолив свое самолюбие и наслушавшись вдоволь
льстивых аргентинских пиропо о своей привлекательности, уникальности и женственности, Лидия, окончательно запутавшаяся в своих кавалерах, все-таки вернулась к Хулио и продолжила с его помощью танго-образование. Она стала появляться с ним в открытую,
хотя раньше скрывала свои мимолетные романы, оберегая таким образом репутацию среди беспощадных на
язык милонгеро, которые неизбежно осудили бы ее легкомысленное европейское поведение.
Мы сидели с летнем кафе и пили ликвадо, аргентинский фруктовый коктейль, который в других уголках
земного шара называется смузи.
— Ну, вот, может, ты, умная женщина, объяснишь мне,
почему хорошие мучачосы интересны только до тех пор,
пока не выясняется, что они хорошие? Нет, нам подавай
кого поговнистее, и чтоб не любил нас к тому ж.
В такой легкой и свойственной ей насмешливой ма-
нере она призналась, что до сих пор влюблена в своего
первого аргентинского избранника с косой. С Хавьером
она наладила дружеские отношения, посчитав, что здесь
это так же возможно, как и в Европе. Не знала, что Аргентина только старается казаться похожей на Европу,
на самом деле здесь все наоборот (выше об этом есть
целая глава, с выводами которой Лидия полностью согласилась). Хавьер, похоже тяготившийся их связью,
когда они были еще вместе, прослышав об успехах
своей бывшей, не мог устоять, чтобы не появляться каждый раз там, где, как ему докладывали, была Лидия.
Потягивая ликвадо, она описала мне их последнюю
встречу:
— Представляешь, Хави примчался из Пергамино,
где гостил у брата, и сразу в Каннинг, на милонгу. Пользуясь своим новым статусом подруги — и Хави, и неразлучного с ним Альберто, и планеты всей, — я сидела за
столом со взрослыми, ну, в смысле, с милонгерами первой лиги. Хави со мной танцевал, говорил, что так для
всех лучше, переспрашивал, как я себя чувствую, отпустил комплимент, что я с тех пор стала лучше выглядеть,
но, сука, — извини, ради бога! — не забыл-таки ввернуть,
что думает обо мне и моих похождениях. Верные друзья
все-таки не забыли проинформировать. А потом смотрел
печальным взором есенинского Джима мне вслед, когда
я уходила. То есть меня ему не надо, но помучить на
всякий случай — неплохо, да еще и сопли поразмазывать
от нечего делать, почему нет? А мне, скажу по правде,
страшно обидно, что меня, такую распрекрасную, не
полюбил какой-то там Хавьер. И я из-за этого переживаю, ужасно переживаю. Сидит такой загадочный опять,
79
Глава 6. Танго: культ или национальное достояние?
80
Аргентина
и опять мне кажется, что за этим томным взглядом есть
что-то такое... Будто это не он сварливым голосом выговаривал мне, что мясо не так приготовила, что в холодильнике нет его любимого сыра... Знаешь, каким бы
славным ни был Хулио, все-таки он появился с большой
долей назло. Спасибо, что он есть, конечно, создает
ощущение маленькой, но победы. Опять-таки учусь танцевать. А вообще, скоро у меня день рождения — можно
собрать всех любовников в одно место и устроить драку,
можно напиться и приставать ко всем... в общем, если
есть еще какие-нибудь оригинальные предложения —
вноси.
У меня хватало и своих забот на личном фронте, но
так уж повелось, что я производила впечатление человека, у которого все хорошо, и ко мне прибегали советоваться другие барышни, похожие на Лидию своим
настойчивым желанием укротить строптивых милонгеро,
вполне успешные и деловые у себя дома, и повергнутые
в растерянно-недоуменное состояние своими аргентинскими приятелями, с которыми познакомились в окутанных сизым дымом тогда еще разрешенных сигарет
ночных тангериях (так не танцующие аргентинцы называют клубы, где собираются любители танго). Я их выслушивала, давала советы, шутила... Звание чемпионки
по легкости бытия нужно постоянно оправдывать, не так
ли? Тяжелый труд, между прочим.
Но вернемся к приключениям нашей циничной и одновременно ранимой француженки, забросившей Париж, работу, друзей и закружившейся в ритме танго
в Буэнос-Айресе. События разворачивались предсказуемо. Хулио носил Лидию на руках, иногда прямо при
всех, на выходе с милонги, и учил ее танцевать. Хорошо
учил. Он сказал, что не будет брать с нее денег, но она,
будучи независимой европейкой, привыкшей к тому, что
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]