Что такое Аргентина, или Логика абсурда

сений. Те, кого она все же посвятила в свою финансо­вую аферу, только крутили головами и ждали с интере­сом, чем все это закончится.

Поддалась этому ажиотажу и я. После первой же по­ездки в Буэнос-Айрес, недолгого исследования города и знакомства с его обитателями решение о переселении в этот солнечный мир пришло само собой, как будто я для того и приехала, чтобы остаться, и вообще просто рождена была, чтобы танцевать танго под созвездием Южный Крест, позабыв о таких практических деталях,

дит. Место было замечательное, и единственное, что требовалось, — небольшой ремонт. Все этапы приобре­тения этого милого гнездышка были настолько безбо­лезненными и быстрыми, что, сидя в такси и сжимая в руке заветный ключ от моего нового дома, я не вери­ла в такое легкое счастье и ожидала, что вот сейчас в нас врежется автобус или старенький «рено» слома-

расставалась с роскошью, с инкрустированным парке­том в гостиной и чугунными ваннами на львиных ла­пах, — они предпочитали практичное жилье современ­ной планировки в однотипных высотных домах, белые стены и ламинат на полу. Так было больше похоже на жизнь в развитых странах, подсмотренную на экранах кинотеатров и телевизоров, и без сожаления (но не без­возмездно) они оставляли новым владельцам и брон­зовые люстры, а иногда и прочие фамильные ценности. Отказываясь от «старья», люди обретали ту свободу от прошлого, о которой мечтали и которая прочерчивалась стрелами подъемных кранов в синем небе Буэнос-Айре­са, втыкая в него чуждые духу города небоскребы и ме­няя его лик, как театральный грим меняет лицо немо­лодой актрисы.

и вид допотопных свинцовых труб под раковиной, кото­рый внушал опасение, что все остальное, скрытое в тол­стых кирпичных стенах, скорее всего, пребывает в еще более плачевном состоянии. Это обстоятельство суще­ственно повышало бюджет, выделенный мною на ре­монт, и критерии к выбору тех, кто будет им заниматься. «Без архитектора нельзя», — авторитетно объясняли мне новые аргентинские друзья. «Но ведь я же не строить собираюсь, — пыталась возражать я, — а всего лишь ремонтировать квартиру». Однако портеньос, знающие толк в ремонте, как и во всем остальном, даже не хоте­ли слушать про мою самодеятельность; они тут же начи­нали рассказывать жуткие истории о том, что бывает, когда нет одного человека (архитектора), который от­вечает за все ошибки и просчеты остальных. Их подроб­ные рассказы об ошибках и просчетах меня окончатель­но убедили, и я начала придирчиво выбирать того, кто должен был меня уберечь от них и с кого можно будет спросить, если все-таки просчитаются, а в то, что это произойдет, я верила больше, чем в детстве верила в Деда Мороза.

ный экзотический орнамент на потолке, а главное, я хо­тела не только отреставрировать витраж, но и дополнить второе окно такими же разноцветными стеклышками, даже присмотрела их на барахолке в Сан-Тельмо. Было понятно, что видение прекрасного у нас с ним совер­шенно разное. Я хотела было пуститься в пространные рассуждения об эстетическом преимуществе старинных

После этого заявления не оставалось ничего иного, кроме как распрощаться. Мы корректно, по-деловому пожали друг другу руки, избежав непременного при рас­ставании, так же как и при встрече, поцелуя.

А вечером мне уже звонила по телефону подруга: — Ты что там ему наговорила? Ты знаешь, какой он

поменять, ну, унитаз с биде тоже, стены покрасить. Мо­жет, все-таки можно без архитектора? Вот как построи­ли эти Филибьерто с Винчензо, пусть так и будет. Пафос­ные, видно, ребята были, угодили моему московскому сердцу.

цев, которые прислали мне смету, даже не видя объек­та, я поняла, что их услуги мне не по карману. И вот тут появился Лало. Приятель, приславший мне Лало и по­клявшийся, что этим самым сэкономил мне кучу денег, наверное, втайне меня недолюбливал. Этот вывод я сде­лала намного позже. А пока я радовалась разумным расценкам на работы и таким же разумным обещаниям

о сроках и качестве ремонта. Главным было то, что Ла­ло ничего не хотел ломать, сносить, выбрасывать и со­глашался со всем, что я ему говорила. Он не был архи­тектором, а назывался «маэстро по строительным рабо­там»; по-русски это прораб. Родом коренастый Лало был из Боливии, но с детства жил в Буэнос-Айресе и, по его словам, с самого детства освоил все строительные про­фессии: начал с выноса мусора, а закончил прорабом.

«На днях» в разных языках и культурах означает раз­ные временные категории, и поэтому точно перевести это идиоматическое выражение невозможно. Я вот, на­пример, думала, что это два или три дня, и начала нерв­ничать, когда по истечению пятых суток мой будущий маэстро-прораб мне не позвонил. Нервничала я совер-