Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Что такое Аргентина, или Логика абсурда
.pdf
государства составляло 35 процентов, которые шли на
раздачу социальных планов, поддержку многодетных
семей, а с ними и тех, кто просто не хотел работать. А таких было много, очень много. Оппозиция взывала к разуму аргентинцев и обещала работу всем, снижение
налогов и возврат в мировое сообщество, от которого
отрезало Аргентину правительство супружеской пары К.
политикой протекционизма и запрета на импорт. Оппозицию представляла партия «Республиканское предложение» (Propuesta Republicana, PRO), свою кампанию
она вела под желтыми воздушными шариками, которые
взмывали в небо с трибун, откуда кандидаты от PRO объясняли уставшим гражданам, как они поменяют их жизнь
к лучшему; звуки оптимистичной музыки и летящие ввысь
шарики служили для создания атмосферы псевдопраздника. Находившаяся у власти партия «Фронт за победу»
(Frente para la Victoria, FpV) тратила свой огромный бюджет на предвыборную кампанию на всех фронтах сразу,
чтобы обеспечить ту самую победу из своего названия.
В эти непростые времена все труднее стало дотяги-
вать до конца месяца и продолжать ходить на милонги.
Люди искали дополнительные заработки. Или дополнительных спонсоров, как у кого получалось. Нашла такую,
не слишком обременительную работу на стороне и моя
подруга Алехандра, рыжеволосая и сексапильная танцовщица, всегда сидящая на милонге за столиком у двери в окружении подруг и поклонников, с непременной
бутылкой шампанского в ведерке со льдом перед ними.
Чтобы оплачивать элегантные наряды, зачастую пошитые ею же с мастерством и отменным вкусом модельера,
денег за квартиру, полученную ей в наследство от матери и сдаваемую в аренду за доллары, стало катастрофически не хватать. Бывшая джаз-балерина, с великолепной пластикой поддерживаемого постоянными тер-
211
Глава 12. О политике, или Что в голове у аргентинцев
212
нировками тела, родившего четырех детей, не могла
рассчитывать вернуться на сцену после двадцатилетнего перерыва, да и возраст — за пятьдесят, что тщательно и успешно скрывалось, — не благоприятствовал этому. И тут подвернулась работа, вернувшая ей возможность восседать королевой на милонгах каждый раз
в новых нарядах, гармонировавших с ее экзотической
Аргентина
внешностью, рыжими волосами и смуглой кожей креолки. Помог брат, занимавший один из ключевых постов
в национализированной авиакомпании «Аргентинские
аэролинии», что славилась не только ненадежным сервисом, но и ультралевым руководством, лояльным правительству и щедро прикормленным им же.
Работа была совсем не сложной для образованной
Алехандры; создав несколько профилей в различных
социальных сетях, она приступила к выполнению служебных обязанностей с прилежностью перспективной
сотрудницы, претендующей на быстрый карьерный рост.
В ее обязанности входило доводить до ума граждан,
что правительство во главе с президентом неустанно
заботится о всеобщем благополучии, в то время, как
оппозиция, претендующая на власть в предстоящих выборах, представляет собой прямую угрозу их благосостоянию. Для этого она прилежно копировала с указанных ее руководством интернет-сайтов патриотические
лозунги и статьи и вставляла их в свою ленту. Порой,
суммируя прочитанное, она сама писала короткие, но
броские обличения оппозиционерам, обвиняя их в планах саботажа экономики страны, предрекая неизбежность гиперинфляции в случае их победы (просто инфляцией аргентинцев запугать уже было нельзя); пугала
рыночной экономикой с неизбежными массовыми
увольнениями, плавающим курсом доллара и вытеснением отечественных товаров (отличительным признаком
которых было то, что они ломались, прожив короткую
жизнь) импортными. В арсенале Алехандры и ее коллег
были также разоблачающие публикации о скандалах
с офшорными счетами и другие сенсационные новости,
касающиеся мэра города, основного кандидата в президенты, а для разрядки и развлечения она вставляла
смешные комиксы, героями которых были представители всех оппозиционных партий.
Иногда Алехандра присутствовала на совещаниях
с большим количеством сотрудников, где им объясняли
современные тенденции и способы ведения мультимедийной пропаганды. В основном это были дистанционные планерки, и, покуривая тоненькую женскую сигаретку или попивая мате у себя дома, она быстро усваивала новый материал. Будучи творческим человеком во
всем — она не только прекрасно танцевала и шила, но
также рисовала и занималась дизайном интерьеров, —
Алехандра быстро попала в струю. Она писала коротенькие заметки, умело подбирая материал, и добавляла
свои, весьма остроумные комментарии к скачанным
статьям. Все это не осталось незамеченным начальством. Размер ее доходов рос с количеством публикаций
и количеством их просмотров, очень скоро Алехандра
получила повышение и теперь уже сама консультировала вновь зачисленных сотрудников, объясняя им все то,
чему научили ее. Бюджет у правительства был большой,
каждый менеджер среднего звена, как Алехандра, имел
в подчинении около пятисот человек, и как в других пирамидах сетевого маркетинга, заложенных еще незабвенным «Гербалайфом», они получали свой процент
с каждого завербованного сотрудника, способного бойко строчить в социальных сетях.
Жизнь Алехандры налаживалась, работа много вре-
мени не занимала, она быстро управлялась за полтора
213
Глава 12. О политике, или Что в голове у аргентинцев
214
часа, свободные между ужином и выходом на милонгу
или на свидание. Количество кандидатов для свиданий
тоже выросло, поскольку во всех профилях у Алехандры
теперь было максимально разрешенное число контактов. С большинством из них она не была знакома, и периодически какой-нибудь симпатичный и симпатизирующий национал-популярной идее холостяк приглашал
Аргентина
рыжеволосую красотку на ужин; таким образом, ее светская и личная жизнь были столь же оживленными, как
и профессиональная.
Но наши с ней отношения не вписывались в ее взлет
популярности; я порой комментировала содержание ее
ленты, оперируя фактами и здравым смыслом, или просто вступала с ней в дискуссию при встрече, что вело
к охлаждению нашей дружбы, и однажды она попросила
меня и других неугодных ей комментаторов оставить
наше мнение при себе. Сделала она это корректно,
в личной переписке, и мы оставили в покое ее публикации, обличающие мировой империализм и критикующие чуждую Аргентине иностранную валюту. Квартиру
между тем она сдавала, как и все аргентинцы, за доллары. Как-то в порыве откровения она рассказала мне
с негодованием, что, сделав одолжение приятельнице,
искавшей временное жилье, пока у нее в квартире проходил ремонт, и отказав американской туристке ради
этого, она получила в качестве оплаты аргентинские
песо. Алехандра была искренне возмущена такой выходкой, позабыв на время о глумлении над «чуждой
валютой» в Твиттере и Фейсбуке; в этот момент зеленые
бумажки казались ей «родными».
В стране росло напряжение предвыборной кампании. Партия PRO запускала желтые шарики и уверенно
набирала процент поддерживающих ее программу. Телевизионные каналы соревновались по части передач,
обвиняющих в коррупции всех участвующих в выборах
сторон. На свет и внимание гражданам извлекались
вопиющие факты, не всегда и не совсем проверенные,
но их сенсационный характер за один день менял политическую расстановку сил. Американские горки побед
и поражений баллотирующихся политиков, по результатам опросов общественного мнения, соревновались по
части захватывания духа с реальными аттракционами
Диснейленда. Улицы ощетинились рекламными щитами
с портретами улыбающихся кандидатов, которые для
этого исторического момента отбелили и выровняли
зубы.
А у меня умерла мама... надо было срочно вылетать
на похороны. Пережив первый шок от полученной новости, купив билет и покидав что-то наспех в чемодан,
я вспомнила, что надо определить Начу к Алехандре, как
всегда, это делала на время своих отъездов.
Я позвонила подруге и услышала вежливое соболез-
нование по поводу мамы.
— Я вылетаю завтра утром. Когда тебе привезти Начу?
Голос Алехандры казался очень далеким, но не из-за
того, что она была на пляже в тот момент.
— А, ты в Марделе? А твои девочки дома? Я завезу
тогда? С кормом и всеми причиндалами, как обычно...
В ответ я услышала тысячу причин, по которым у Але-
хандры не было возможности держать мою кошку у себя
дома, пока меня не будет; ни одну из них я не могла
повторить, поскольку не улавливала смысл услышанного. Переспросила еще раз, думая, что от растерянности
из-за случившегося просто не поняла ее. И вновь услышала многословный отказ без каких-либо конкретных
причин.
Нача смотрела на меня круглыми желтыми глазами.
На ее трехцветной спинке явно преобладали желтые
215
Глава 12. О политике, или Что в голове у аргентинцев
216
полосы, доставшиеся от папы, рыжего кота, гулявшего
по соседской крыше и заставшего ее породистую маму
врасплох. В моем расстроенном, как музыкальный инструмент, мозгу нарушилась связь слов с их значениями
и последствиями. Что это? В чем дело? В моих перечащих комментариях, подрывающих авторитетность ее
публикаций? А как же двенадцать лет дружбы? Наши
Аргентина
поездки в Кордобу? Наши выходы на свидания с двумя
сеньорами, от которых мы удирали, как девчонки, на
танцы? Наше поедание мяса в шумных компаниях и просто женские разговоры по душам?..
Я еще раз попыталась понять причины, по которым
Нача теперь была не вхожа в дом Алехандры, но из обилия произнесенных в ответ слов, снова не смогла извлечь никакого смысла.
Нача смотрела на раскрытый чемодан и чуяла неладное.
— Ну что, зверь? — погладила я ее. — Вот и ты стала
жертвой политического раскола... желтого у тебя в шерсти много... и родственники на оккупированной территории шарики пускали, да еще об этом потом в Фейсбуке рассказывали.
Другую причину мне было трудно найти. Нача впала
в немилость из-за либеральных взглядов своей хозяйки,
да... Слово «либерализм» было почти что таким же неприличным и практически ругательным, как и «неолиберализм» в котором обвиняли всех не согласных с правительством, повергшим страну в мировую изоляцию,
экспроприировавшим нефтяные компании и авиалинии,
запретившим свободную конвертацию валюты и ограничившим импорт продукции, включая столь необходимые медикаменты, до абсурдного минимума.
Нача ничего не знала о неолиберализме, она следила за мной тревожными глазами, и было видно, что
проблемы нефтяных компаний, как и наши с Алехандрой
их разночтения, ее не волновали. Волновало ее, где она
будет переживать разлуку со мной. В дом к Алехандре
и ее сиамской подружке нас так и не пустили, и Нача
осталась в квартире одна, с редкими посещениями женщины, которой я заплатила за это. От обиды, тоски и полного несогласия с правящим режимом Нача разодрала
новый диван в порыве оппозиционной ярости, и он по
сей день напоминает мне о расколовшемся, как во времена гражданской войны, обществе: на правых и левых,
на желтых и тех, кто без устали аплодирует каждому новому лозунгу и поднимает вверх два пальца в виде латинской «V» — жест победы, к которой ведет страну фронтовая правящая партия.
«Разделяй и властвуй» — придумали древние римля-
не. «И не забывай при этом про свой карман или закрытый счет на Каймановых островах, в панамском или
швейцарском банке», — добавила к этому лозунгу аргентинская верхушка. А средний эшелон, находящийся
близко к государственной кормушке, но далеко от цивилизованных методов отмывания денег, продолжал
пользоваться старомодными способами захоронения
столь непатриотичных долларов в собственных огородах
или кирпичных стенах. И следующая история, абсурдная,
но абсолютно правдивая, как раз и будет про огород.
217
Глава 12. О политике, или Что в голове у аргентинцев
НЕ КОРЫСТИ РАДИ, А ПОМОЩИ ЖРИЦАМ
ГОСПОДНИМ ДЛЯ
Лучик солнца, проникший через щель в занавеске,
пощекотал мой нос и, поигравшись с ресницами, помог
разлепить глаза после недолгой ночи без снов. Я потянулась за пультом, и меня поприветствовали ведущие
218
программы новостей. Ничего нового: ставшие давно
привычными протесты, забастовки и объявления часа
общенациональной трансляции обращения президента, во время которых замирала музыка и затихали все
другие голоса на радио и телевидении... убаюканная,
я вновь задремала и окончательно проснулась во время презентации новой линии одежды, поступившей
Аргентина
в продажу под брендовым названием «НиП», что нетрудно было расшифровать как «Национальная и Популярная». Представляла коллекцию женщина-дизайнер,
основной достопримечательностью которой была длинная ровная челка, едва ли не переходящая сразу в ярко накрашенные губы внушительно-силиконовых размеров, что делало малозаметными остальные черты ее
лица. Главным в бренде была цена: все предметы гардероба стоили не больше 100 песо вне зависимости от
размера и артикула. Различия по цвету и фасону были
минимальные, больше по цвету, чем по фасону, и это
делало коллекцию похожей на униформу. Слоган в духе
национал-популизма гласил: «Одежда для всех».
Одинаковые серые и черные брюки, клетчатые мужские рубашки, мельтешившие на экране, перенесли меня на мгновение в далекое детство со скудными по выбору и моногамными по расцветке текстильными изделиями советских универмагов. Спросонья ощущение
дежавю было настолько реальным, что я бросила взгляд
в зеркало шкафа-купе, чтобы разочарованно убедиться,
что фантасмагорическая машина времени, вернувшая
меня на тридцать пять лет назад, не убавила мне эти же
годы и не превратила в школьницу с косичками. Все
остальное, впрочем, сходилось до мелочей: и бравурная,
полная лозунгов речь дамы с челкой, и низкое качество
одежды, и даже ее явное несоответствие сезону: в разгар аргентинской зимы почему-то демонстрировали
и предлагали покупать легкие, сшитые из тонких и дешевых тканей летние фасоны. О том, что на дворе второе
десятилетие двадцать первого века, напоминали только
губы дизайнерши. Хотелось закрыть глаза и проснуться
заново. «Больше с утра телевизор не смотреть!» — мысленно приказала я себе и стала одеваться, наслаждаясь
приятным соприкосновением с кожей моей собственной
одежды, привезенной из мира ошеломляющего выбора
и достойного качества.
А вечером прервался на самом интересном месте
телесериал, осеклась на полуноте мелодия кумбии, и по
всем каналам и радиостанциям страны закричал надрывно хриплый голос президента, лидера партии «Фронт
за победу». Воззвание было, как и всегда, фронтовое:
казалось, голос доносился с баррикад или из окопов на
передовой, и призывы сражаться до победного с мультинациональными корпорациями, международным империализмом и олигархическим средним классом,
погрязшим в коррупции, сливались в уже привычную
для слуха истерику. Тем временем где-то у себя в уютной
квартире престижного района Палермо шофер секретаря министра планирования государственных инвестиций аккуратно записывал в школьной тетради по
каким числам и куда надо отвозить взятки по поручению босса. Наиболее часто повторяющимся маршрутом
был домашний адрес президента... Эти тетрадки еще
сыграют свою роль в будущем, а пока передача продолжалась перечислением современных достижений Аргентины. Одним из главных свершений недели был
запуск производства «Одежды для всех»; ее продемонстрировал глава кабинета и, по непроверенным слухам,
любовник президента. Фанатик спорта, рок-гитарист
в прошлом, сибарит и лояльный чиновник полуулыбался на экране в демократической клетчатой рубашке
219
Глава 12. О политике, или Что в голове у аргентинцев
220
и джинсах «НиП», поправляя свои давно не стриженные
кудри. Закончилась трансляция весьма неожиданным
и мистическим предупреждением президента о том, что,
если с ней что-либо случится, искать виноватых надо
будет... на севере. Да-да, так и сказала: «на севере»,
не указывая более точных координат, однако из предыдущего контекста было понятно, что речь идет не об
Аргентина
оленях Северного Заполярья, а о ненавидящих ее Соединенных Штатах Америки, где, впрочем, мало кто
знал, кто в Аргентине президент, поскольку большинство жителей США причисляли все страны южнее своей
границы — к Мексике.
После этого телевизионного часа мне стало понятно,
почему в провинции, за пределами столицы, запрещали
продажу алкогольных напитков после девяти вечера,
и народ спешил затовариться в китайских магазинчиках
или крупных универсамах заблаговременно. Видимо,
все прослушанное во время национальных президентских трансляций обретало логику после употребления
излюбленного аргентинцами мальбека или во время
его распития, но никак не на трезвую голову.
А к концу недели, когда не прошло еще и трех дней
после репортажа с фронта борьбы с олигархами и победы над коррупцией, одного из правительственных чиновников-олигархов поймали перекидывающим мешки,
туго набитые долларами, через стены католического
монастыря. Это вся страна увидела своими глазами не
в телевизионном сериале с названием «Богатые тоже
прячут», а из тех же новостей. В предвыборном рвении
обличить номенклатуру президента — а ночным грузчиком мешков с деньгами был не кто иной, как министр
общественного строительства и жилищно-коммунального хозяйства, — оппозиционным журналистам повезло.
А дело было так...
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]