Третье отделение при Николае I. Сыщики и провокаторы

тербург, не передав всего что так сказать лежало у меня тяжелым камнем на сердце для передачи по начальству государю императору почему условившись с Кобервей­ном, что все что я замечу вредного для царя или России передавать чрез него генерал-адъютанту графу Бенкен­дорфу хотя хорошо знал что пока будет генерал-майор Дубельт в III Отделении ожидать хорошего было нече­го, и написал уже почти все мои замечания, которые к счастью ускользнули из рук полиции при запечатании у меня моих бумаг, да и в этом деле с Дерошем Кобер­вейн хорошо знал, что бумаги которые я хотел у него достать касались правительства, хотя он не знал имен­но в чем дело, а не другого чего. Почему как скоро я был взят и представлен к С. Петербургскому обер-по­лицеймейстеру первое что я ему объявил, что дело это касается правительства, что дело такого рода что вся­кая формальность только может испортить дело; осо­бенно тогда когда я почти приблизился к открытию за которое наверное государь император не подверг бы меня наказанию а благодарил бы, но когда обер-поли­цеймейстер мне решительно объявил, что дела этого оставить не может без решительного исследования, то я решительно ему объявил, что во всем учиню запира­тельство, ибо свидетелей ни на что нет и формальным следствием меня обвинить невозможно. Генерал-майор Кокошкин меня отправил сначала в частный дом, по­том на другой день в управу благочиния где три месяца содержался под самым строгим арестом, лишен был всякого отношения, ел пальцами, и где полученная простуда вероятно останется на всю жизнь; следствие было поручено следственному приставу Орлову, и хотя бы по законам следовало мне все следствие объявить, чего однакож не сделано, но знал хорошо что в послед­ствии меня обвинить было невозможно, при том все полагал еще, что когда дело поступит в III отделение