Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сборник материалов круглого стола «Воспитательный потенциал студенческого бала» 11 марта 2026 г.
.pdf
51
Если говорить о танцах, важно, чтобы они были разные по
настроению. У ребят есть потребность проживать через танец раз-
ные эмоции: радость, торжественность, легкость, азарт, собранность. Наша программа относительно небольшая, мы каждый год до-
бавляем по несколько танцев. Если видим, что какой‑то танец ребята
танцуют с меньшим удовольствием, мы от него просто отказываемся,
убираем и ищем что‑то другое.
Есть еще один момент, о котором я знаю, что коллеги спорят. Мне
кажется, что когда мы говорим о современном бале, можно и нужно
аккуратно адаптировать танцы под свои задачи. Если мы понимаем,
зачем меняем музыку или чуть корректируем композицию, это допустимо. Для меня танцы на балу — не самоцель, а средство. Средство
общения, проживания эмоций, формирования определенного опыта.
Важно, чтобы форма служила содержанию, а не наоборот.
По моим наблюдениям, ребятам особенно нравятся танцы со сме-
ной партнера: там, где есть возможность познакомиться, пообщаться,
посмотреть в глаза разным людям. Еще один любимый формат — так
называемые «командные» танцы: контрдансы и другие композиции,
где они танцуют не только парой, но и в составе небольшой группы, у
которой есть общая задача правильно исполнить движения. Это создает ощущение сопричастности к чему‑то большему, чем просто «я и
мой партнер».
На репетициях я стала меньше «разжевывать» такие танцы. Даю
основную форму, базовые шаги и фигуры, а дальше оставляю их работать в маленьких группах. Они сами друг друга учат, поправляют, объясняют. Это важно: не только я как педагог диктую, что нужно делать,
но и они сами становятся для друг друга учителями. Так у них появляется пространство учиться и учить, нести ответственность за общий
результат.
52
Возвращаясь к числу репетиций. Почему их именно десять, хотя
танцев не так много? Потому что мы сознательно включаем в репетиции дополнительные активности. Мы не только учим танцы, но и играем в игры на доверие, на невербальное общение, на взаимодействие
в паре; в начале цикла — на знакомство, когда ребята еще не знают
друг друга. Мы уделяем этому особое внимание, потому что хотим,
чтобы бал стал для них не только хореографическим, но и личностным
опытом.
Я убеждена, что репетиций не должно быть меньше, потому что
правила этикета, которые мы на них обсуждаем и отрабатываем,
должны стать для ребят нормой жизни. Они должны успеть «считать»
эту модель поведения, примерить ее на себя, сделать привычной. Тогда
это перестает быть «игрой в бал», а становится частью их обычного
поведения: в колледже, в общежитии, на улице.
И, наверное, моя завершающая мысль: мне кажется, что бал —
это не результат, а путь. Здесь можно вспомнить даже «самурайскую
философию». Тот путь подготовки, который мы проходим вместе с ребятами до дня «Икс», часто оказывается важнее самого события.
Бал — это красивое, сильное завершение, но главные изменения происходят в процессе: в репетициях, в общении, в осмыслении ценностей.
В этом смысле мне очень откликается идея сезонных балов: смена
сезонов, смена периодов жизни. Один путь завершается, начинается
другой. Бал амбассадоров профессионалитета тоже начал свой путь, и
я очень надеюсь, что он будет продолжаться долго. Для меня важно,
чтобы каждый следующий бал становился не только красивее внешне,
но и глубже по своему внутреннему содержанию, по тому следу, который он оставляет в жизни наших ребят.
53
ИВАНЕНКО В.А.
Бал амбассадоров профессионалитета глазами молодежи:
мотивация, лидерство, инициатива
ИВАНЕНКО Вера Алексеевна, молодежный лидер
Всероссийского культурно-патриотического проекта
«Бал амбассадоров профессионалитета», студентка
Московского государственного института культуры
Я хочу сказать несколько слов о том, как я вижу Бал амбассадоров
профессионалитета изнутри — глазами человека, который сам прошел
через систему СПО и сейчас учится в институте. Для меня это не просто мероприятие, а в каком‑то смысле «Бал‑Начало».
Для студентов СПО вообще не так много по‑настоящему значимых, красивых событий. До сих пор очень жив стереотип: «Ну это
ПТУ, техникум», особенно среди старшего поколения, которое плохо
представляет, как сейчас устроена система среднего профессионального образования. Я сама закончила колледж и очень много сталкивалась с такими стереотипами. И до сих пор сталкиваюсь, хотя уже учусь
в институте на первом курсе.
На этом фоне Бал амбассадоров профессионалитета — огромная
возможность для ребят. Во‑первых, лучше познакомиться со своим
колледжем и друг с другом. У колледжей, как правило, несколько отделений, разные специальности, учащиеся почти не пересекаются. Бал
становится поводом выйти за рамки своей группы, своего отделения,
увидеть живых людей в других направлениях, почувствовать себя частью единого студенческого сообщества, а не маленького закрытого
кружка.
Во‑вторых, это, конечно, возможность не только «найти свою любовь», как любят говорить, но и обрести близких друзей. В моей личной истории есть очень показательный пример: благодаря нашему
54
балу двое моих друзей познакомились, подружились и в итоге поженились. Я у них была свидетельницей на свадьбе. И это не единственный случай, когда бал стал началом серьезных отношений. Многие ребята находят там людей, которые остаются рядом на годы.
Мои нынешние помощники на репетициях — это как раз друзья,
с которыми я познакомилась на самом первом балу, еще в самом
начале проекта. С тех пор мы продолжаем общаться, и когда появилась
возможность помогать в организации, они с удовольствием подключились. Да, формально мы «помощники», «организаторы», но по факту
это еще один повод встретиться, быть вместе, сделать что‑то общее.
У всех работа, учеба, дела, времени становится все меньше. Бал и подготовка к нему дают законный, понятный всем повод собраться.
Сейчас существует много программ, которые предлагают молодым людям стать лидерами, возглавить что‑то, выйти на сцену. Это
важно и нужно. Но очень часто эти форматы завязаны на фигуре одного человека, на которого смотрят все остальные: спикер, блогер,
«успешный» герой. Нам, молодым, помимо этого очень важно видеть
друг друга, чувствовать тех, кто рядом, ощущать плечо поддержки,
а не только смотреть на чью‑то недосягаемую вершину.
Когда мы участвуем в балу, мы смотрим не на сцену, а друг на
друга. Мы танцуем, разговариваем, неловко улыбаемся, поддерживаем, если кто‑то ошибся в па. Это пространство, где внимание распределено между многими, а не сосредоточено на одном «главном». Для
нас это безумно важно, потому что настоящая коммуникация рождается именно в этом горизонтальном поле — «я и те, кто рядом». Интернет при этом не становится врагом. Это хороший инструмент, он
дает много возможностей. Но потребность в живом общении никуда
не исчезает. Напротив, она очень сильная.
55
Есть и чисто практический момент. Студенты СПО, особенно
младших курсов, чаще всего несовершеннолетние. Они не могут ходить куда угодно и когда угодно, чтобы знакомиться, общаться. Даже
в некоторые общественные пространства их просто не пустят:
условно, в тот же депо после семи вечера не пропустят без восемнадцати, хотя это, казалось бы, всего лишь футбольный матч или концерт. У них объективно меньше вариантов для безопасного, доступного формата общения.
Поэтому бал — это не роскошь, а действительно прекрасная возможность. Возможность найти друзей на всю жизнь, встретить любимого человека, с которым потом можно и пожениться, и построить общую судьбу. Возможность увидеть, что ты не один, что рядом есть
люди, которые чувствуют и переживают похожие вещи, что система
СПО — это не «второй сорт», а живое, сильное, красивое сообщество.
Для меня бал именно про это.
МАТВЕЕВ В.В.
Организационно‑административная работа
по привлечению и объединению музыкальных
учебных заведений в области отечественной бальной культуры
МАТВЕЕВ Валерий Валентинович, лауреат Второго
Всесоюзного конкурса исполнителей бальных танцев;
заведующий кафедрой хореографического искусства
Санкт‑Петербургского гуманитарного университета
профсоюзов; председатель Городского методического
объединения руководителей любительских коллективов
бальных танцев, судья высшей Всероссийской категории
по танцевальному спорту, кавалер Золотой медали
ордена «За честь и благородство»
Я хотел бы опереться не на один отдельный бал, а на некоторый
опыт последних лет. Мы проводили целый ряд балов и мероприятий:
56
и в педагогических колледжах, и совсем недавно — перед Новым годом — бал в музыкальных училищах, посвященный Новому году,
с участием учащихся училищ имени Глинки и Рахманинова.
Суть для меня не в каждом отдельном мероприятии, а в том, какие выводы из них можно сделать. Особенно показателен был опыт
этого последнего бала с участием людей, которые сами являются будущими профессионалами в области музыки. Казалось бы, музыканты: они и так живут в музыке, кто‑то играет на скрипке, кто‑то на
фортепиано, кто‑то приезжает с международных конкурсов с призами.
Но когда они включаются в подготовку к балу и в сам бал, выясняется
любопытная вещь.
Оказывается, музыка музыке рознь. Музыка как звучание инструмента — это одно. Но когда музыка соединяется с движением, с телом,
с пространством, внутри человека обнаруживаются определенные
ограничения. Там, где в исполнении на инструменте он чувствует себя
свободно, в танце вдруг возникает зажим, скованность, неуверенность.
И вот здесь роль учителя танца оказывается ключевой: он превращает
весь этот опыт в некую «полифонию восприятия» — помогает расширить границы, соединить слух, тело, эмоцию, пространство.
Если заглянуть в историю нашей бальной культуры, а корни ее,
как мы знаем, в значительной степени связаны с Петербургом, становится понятно: учитель танцев во все эпохи был гораздо больше, чем
человек, показывающий «правая нога, левая нога». Он неизбежно
вкладывал в своих учеников и знания этикета, причем не только бального, но и повседневного: как вести себя в гостях, как общаться дома,
как держаться в обществе. Он занимался эстетикой, основами музыкального воспитания, формировал вкус.
Эта традиция в том или ином виде существовала вплоть до
1917 года, а во многом и дальше — просто в другом повороте, в иных
формах. Сегодня мы, к сожалению, имеем ситуацию, когда этот пласт
в значительной степени утрачен или раздроблен. После недавнего
57
бала, о котором я говорил, когда объединились два училища — Рахманинова и Глинки, где учатся и юноши, и девушки, мы провели
научно‑практическую конференцию.
На этой конференции я как раз говорил о том, что нам необходима системная подготовка специалистов, которые руководят бальными процессами — педагогов, хореографов, организаторов. Если говорить строго, бальная хореографическая культура сегодня склады-
вается из трех составляющих:
- общедоступные формы танца (массовые балы, любительские
кружки, школьные мероприятия);
- сценический бальный танец;
- танцевальный спорт.
Все эти три ветви живут достаточно активно. Но при этом мы
сталкиваемся с тем, что профессиональная подготовка кадров в области именно бальной хореографической культуры остается, по сути,
«домашней», точечной. Мне часто говорят: «Валерий, ты сам заведуешь кафедрой хореографии, у тебя же есть отделение…». А я отвечаю:
этого недостаточно. Нужен государственный образовательный стандарт, а не набор отдельных инициатив. Пока такого стандарта нет, мы
имеем множество талантливых людей, которые прекрасно знают, как
вести ногу по паркету, как вытянуть носок, как закрутить фигуру,
но при этом не обладают целостной подготовкой именно как специалисты по бальной хореографической культуре.
В последние годы я все больше убеждаюсь, что к этой сфере
нужно подходить на государственном уровне. Я понимаю, что времена
сложные — и политически, и экономически, но бальная хореографическая культура — это серьезная, весомая часть общечеловеческой
культуры. Ее нельзя оставлять только на уровне энтузиазма отдельных
педагогов и коллективов. Она требует системной поддержки и осмысленной интеграции в образовательную систему.
Конкретное предложение, которое я сформулировал, касается
профессиональных училищ и колледжей. Я считаю, что нужно двигаться к тому, чтобы во всех профессиональных учебных заведениях
58
города (и, шире, страны) был введен профессиональный предмет, связанный с танцем: «Танец», «Ритмика», «Ритмопластика» — не столь
важно, как он будет называться. Важно, чтобы это было не «по желанию энтузиаста», а в рамках образовательного стандарта.
В нашей стране уже дважды в XX веке мы подходили к подобной
идее. Первый раз — в 1939–1940 годах, когда готовилась программа
для школьников 1–3 классов «Ритмика и ритмическое воспитание».
Это был серьезный шаг к системному введению ритмики в школу. Но,
к глубокому сожалению, 1941 год и начало войны не позволили довести дело до реализации.
Второй раз — в конце 1980‑х. Я тогда, будучи директором Института культурных программ, вел переговоры с городским управлением,
мы подошли к формированию программы, готовили ее вывод на уровень системы. Я выступал на крупном научном форуме, где эта тема
обсуждалась. Но наступил 1991 год, очередная «несостыковка», революционные изменения, и стране опять стало не до этого. И снова вопрос остался в подвешенном состоянии.
Сейчас, на мой взгляд, мы вновь подошли к тому моменту, когда
было бы очень к месту сформировать государственный образовательный стандарт в области бальной хореографической и ритмической
культуры и спокойно, постепенно двигаться к его внедрению. Это позволит возродить и осмыслить все лучшее, что было в XVII, XIX веках,
и что, по сути, до сих пор остается востребованным обществом. Потребность в красоте, в культуре движения, в танце никуда не исчезла — ее видно на всех уровнях, от детей до взрослых.
Бальная хореографическая культура — это не «дополнение» к
жизни, а язык, на котором может говорить общество о своих ценностях. Чтобы этот язык не потерять и развить, нам нужны не только отдельные яркие балы, но и система подготовки специалистов, и место
танца в образовательной программе. Именно об этом мне хотелось сказать, опираясь на наш петербургский опыт.
59
ПОПОВ О.Н.
Опыт работы с молодежными группами разных возрастов
в процессе подготовки и организации балов
ПОПОВ Олег Николаевич, балетмейстер первой
категории, выпускник института культуры имени
Н.К. Крупской, более 60 лет работы по развитию
бальной культуры, участник блокадного Ленинграда
Начну с главного: бальный танец во все времена был эффективным средством развития и воспитания человека. Это не только форма
досуга, это замечательный способ отдыха и общения людей в праздничной обстановке. При этом бальный танец помогал решать и крупные общественные задачи.
До революции танец преподавали в гимназиях, высших учебных
заведениях и военных училищах. Девушки, выходя в свет, обычно за
один бальный сезон успевали найти свое счастье — а иногда и несчастье, но, тем не менее, демографическая задача решалась довольно
успешно. Бал был естественной площадкой для знакомств, из которых
вырастали семьи.
После 1917 года танцевальная культура не исчезла. Оставшиеся
педагоги продолжали успешно работать. В нашем городе, например,
преподавал знаменитый Феликс Ксишинский. Затем работал педагог
Иван Николаевич Кусов, который создал целый ряд выдающихся бальных композиций. Эти композиции и сейчас с удовольствием танцуют
на петербургских балах, они живы и востребованы.
В советское время была выработана вполне неплохая система.
Танцевальной жизнью в Ленинграде, по сути, заведовали два учреждения: Ленинградский Дом художественной самодеятельности на улице
Рубинштейна, 13, и Главное управление культуры на Невском проспекте. В те годы каждую субботу и воскресенье в городе работало по-
60
рядка пятидесяти — шестидесяти танцевальных залов. Любой ленинградец мог в выходные дни выбрать любой из этих залов и пойти либо
на танцевальный вечер, либо на бал.
Цены на билеты были демократичными — от 60 копеек до одного
рубля. Почти везде играла живая музыка, работали разнообразные оркестры. Люди ходили не только «на танцы», но и «на оркестр». Например, был знаменитый оркестр Геннадия Вайнштейна: за ним по дворцам культуры буквально «кочевала» сотня любителей джаза. Публика
любила его музыку, даже если администрация не всегда была довольна
и оркестр из‑за этого часто менял площадки.
Каждый дворец или дом культуры, если он проводил танцевальные вечера, обязан был иметь школу танцев. Эти школы работали по
программе, разработанной Домом художественной самодеятельности.
В нее входили танцы отечественной программы — бальные танцы, построенные на базе классического и народного танца. Со временем, с
развитием средств коммуникации, ситуация изменилась: если раньше
общественные танцы были, как правило, «местными» (в Англии — английские, во Франции — французские, в России — русские), то позже
в танцевальные залы стали проникать танцы со всей планеты.
Современная бальная программа стала сложнее и интереснее —
по ритмам, по музыкальному материалу, по хореографической лексике. Сегодня в программах тех заведений, которые ведут балы
XXI века, обычно представлены три основных блока: классическая
бальная программа, латиноамериканские танцы и европейская программа. Это продолжение той самой эволюции, начавшейся еще в середине XX века.
В советское время танец выполнял еще одну важную функцию:
он был эффективной формой решения демографической проблемы. По
данным советской статистики, более 60 % людей знакомились именно
на танцах, развивали отношения и создавали семьи. Танцевальные
залы были, по сути, социальным институтом знакомств и браков, и это
работало.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]