Российское государство опыт философского прочтения

Здесь следует дать одно пояснение. Поскольку речь идет о норматив­ной модели российской власти, то русская власть как самовластие про­являет себя по-разному и в разной степени на протяжении столетий. Русское самовластие есть произвол царской, самодержавной власти, и, следовательно, имеет смысл говорить в норме о единоличной самодер­жавной власти, которая постоянно срывается в произвол, этот произвол становится исторически проявленным и значимым и потому нередко также принимается за норму. Право самодержавия основано на высшей правде. Там, где кончается правда и начинается неправда, там кончается право и начинается самовластие. Правда есть духовно-этическая кате­гория, и тогда, если иметь в виду царскую и императорскую Россию, все надежды на ограничение самовластия могли еще связываться с деятель­ностью церкви. Но с того момента, когда церковь полностью становится при Петре I государственным учреждением, значительных сил, способ­ных сдерживать самодержавную власть от произвола, нет. Решение во­проса о том, пойдет ли страна в «правильном» направлении или нет, зависит теперь только от мудрости правителя. Самовластие становится постоянной формой проявления русской моновласти (самодержавия), хотя дальнейшее развитие страны вновь порождает социальные силы, противостоящие самовластию. Этими силами становятся отдельные кру­ги дворянства, бюрократия, а впоследствии интеллигенция как замести­тель института гражданского общества в отсутствие последнего.

ская бюрократия, сословная структура имперской России и советского общества, механизмы социальной мобильности, в основном прину­дительного характера. С этой особенностью связано и то обстоятель­ство, что все воспринятое из другого, западного, опыта в России при­обретает неправильные формы, и тому виной не власть, не национальные черты характера. «Натягивание» чужой теории и чужой категориальной сетки на российскую действительность нередко при­водит к полному смысловому коллапсу в понимании собственной жизни. К примеру, француз А. Кюстин сетовал, что «у русских есть лишь названия всего, но ничего нет в действительности. Россия –

приходилось сталкиваться в стране.

Власть как волюнтаризм, как проявление свободной политической воли может быть революционной и реакционной, т. е. свободно пере­ходить из одной ипостаси в другую. Другими словами, погружать стра­ну в застой, отбрасывать назад или, наоборот, ввергать в водоворот революционных реформ. А.И. Фурсов прав, когда говорит, что «над-

законность – это перманентная, застывшая революционность»

Вторая особенность русской власти – это в огромной степени скрытый, тайный характер власти, это ее органика. История демон­стрирует невероятное количество временных комиссий и секретных комитетов, особенно в периоды значительных преобразований, что надежно защищает ее фактически от любого контроля. Открытый характер власти затрудняет ее самовластное правление, поэтому она всячески стремится скрыть волюнтаристские свои замыслы под тай­ной завесой.