Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский город в годы Первой мировой войны (на материалах Поволжья). Монография
.pdf
71. Ростовский вестник. 1917. 9 апреля.
72. Русь. 1915. 26 июня.
73. Русь. 1915. 13 сентября.
74. Рыбинец. 1916. 28 сентября.
75. Рыбинец. 1917. 9 ноября.
76. Рыбинец. 1917. 10 ноября.
77. Рыбинский листок. 1917. 17 декабря.
78. Саратовский вестник. 1917. 12 октября.
79. Саратовское вече. 1915. 22 марта.
80. Сатира // Литература и язык. Современная иллюстрированная энциклопедия / под ред. А.П. Горкина. – М.: Росмэн, 2006. URL:
http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_literature/4173 (дата обращения: 10.06.2014).
81. Северная газета. 1914. 2 июля.
82. Семенова Е.Ю. Мировоззрение городского населения Поволжья в годы
Первой мировой войны (1914 – начало 1918 гг.): социальный, экономический,
политический аспекты. – Самара: АНО «Изд-во СНЦ РАН», 2012. – 888 с.
83. Семенова Е.Ю. Отношение горожан Поволжья к гражданскому немецкому населению в годы Первой мировой войны // Вестник военного университета. 2011. № 1 (25). – С. 139-144.
84. Семенова Е.Ю. Отражение «еврейского вопроса» в мировоззрении городского населения Поволжья в годы Первой мировой войны // Научные проблемы гуманитарных исследований. 2011. № 1. – С. 59-70.
85. Сенявская Е.С. Противники России в войнах ХХ века: Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества. – М.: РОССПЭН, 2006. – 288 с.
86. Симбирская правда. 1917. 21 октября.
87. Симбирская правда. 1917. 4 ноября.
88. Ситников А.П., Пацыко С.В., Гришин Е.В. Слухи и их влияние на электоральное поведение // Центр гуманитарных технологий. URL:
http://gtmarket.ru/laboratory/expertize/2940 (дата обращения: 05.02.2014).
89. Трошина Т.И. Великая война... Забытая война...: Архангельск в годы
Первой мировой войны: (1914-1918): кн. для учителей. – Архангельск: КИРА,
2008. – 169 с.
131
Глава 4. ТЫЛОВОЙ БЫТ ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ
ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ПРАКТИК
4.1. ПРОЯВЛЕНИЕ ПАТРИОТИЧЕСКИХ НАСТРОЕНИЙ
ГОРОЖАНАМИ В ТЫЛУ
Ряд исследователей отмечают, что в условиях войны произошла
трансформация патриотических настроений россиян, выделяют этапы
данного процесса [1, с. 233; 8, с. 13, 24; 40; 95, с. 82-91; 105, с. 639660]. Однако патриотический настрой, государственный патриотизм,
выражающийся в чувстве любви к Российскому государству, Отечеству, вне связи с установленным в нём политическим режимом, в
своей основе был присущ горожанам, проживавшим в тыловых районах страны, на протяжении войны.
Проявление патриотических настроений осуществлялось в различных формах. Их анализ свидетельствует о том, что в годы войны
выражение обывателями патриотизма являлось частью повседневной
жизни, обыденности, реализовывалось через поведенческие практики, свойственные не единицам, а ставшие общественной тенденцией.
На материалах Поволжья можно выделить следующие формы
проявления патриотизма горожанами тыловых районов России:
1. В начальный период войны, особенно в первый месяц ее ведения, жители городов массово поддержали позицию, принятую государством, вступившим в войну. Такое приятие выражалось в форме
пересылки адресов на имя российского императора, а также Верховного главнокомандующего российской армией великого князя Николая Николаевича. В 1917 г. такие адреса направлялись на имя новых
государственных лиц «свободной России» – А.Ф. Керенского, генерала А.А. Брусилова. Содержание данных адресов включало ряд аспектов. Это – и пожелания победы российской армии над врагом, о
которых писали многие. Среди них – учащиеся и педагоги Мариинской гимназии города Саратова, желавшие «победы нашему христолюбивому воинству над врагом, поднявшим оружие против святой
132
Руси и единоплеменных нам народов» [72, л. 4], старообрядцы, проживавшие в городе Хвалынске, в наказе которых содержались просьбы «встретить врага... победоносно отразить его злобный набег» [72,
л. 25], «поскорее сломить врага и водворить желанный мир по всей
земли» [72, л. 63]. Также в адресах была выражена преданность государю и правительству: «готовность посвятить все свои силы на служение обожаемому Царю» [72, л. 4], «сиянием беззаветной преданности Тебе Великий Государь украсить Твое царство» [72, л. 25]. В адресах отражалась идея служения Отечеству, обыватели отмечали, что
«готовы... отдать на благо родины наше имущество и нашу жизнь»
[72, л. 63] как члены хвалынской старообрядческой общины, или как
представители Николаевской городской думы «в настоящий грозный
для России час не останавливаясь ни перед какими жертвами принести на алтарь Отечества все свое достояние и самую жизнь» [15, л. 7].
Авторами адресов являлись люди, входившие в различные кате-
гории городского населения, – представители:
а) разных профессиональных сред (служащие, учащиеся и педагоги, ремесленники, представители городского самоуправления, торгово-промышленная публика);
б) различных религиозных общин (православной, иудейской, старообрядческой, мусульманской);
в) различных обществ, организованных на сословных (например,
мещанского, купеческого и других), досуговых, благотворительных и
национальных принципах;
г) представители учреждений культуры, административных, образовательных от лица задействованных в сфере работы конкретного
учреждения [15, л. 7, 16, 44, 51; 89, л. 3].
2. Патриотические манифестации в городах тыловых губерний
страны проходили при участии широких слоев населения летомосенью 1914 г. в связи с началом мобилизационной программы в России [42, с. 3; 46, с. 3]. В начальный период войны они являлись выражением солидарности с позицией государства [12, с. 3; 102, с. 5], а
впоследствии – реакцией на победы российских войск [113, с. 2]. Ма-
133
нифестации сопровождались шествием горожан по улицам с флагами
России, портретами российского императора и глав союзных государств, прежде всего сербского короля (в имперский период), исполнением национального гимна, гимнов союзных государств, криками
«ура», молебнами с пожеланием успехов российским воскам и России
в начавшейся войне.
3. Исполнение гимнов России, союзных держав стало традицией,
которая соблюдалась посетителями перед началом многих культурнопросветительских программ – театральных постановок, кинематографических показов, концертов [88, л. 38-40; 98, с. 3]. О домашнем досуге современники констатировали: «Вечерами часто доносятся из
домов звуки рояля. Играют сербский гимн, французскую марсельезу,
Боже, Царя храни... В магазине большой спрос на ноты упомянутых
пьес» [104, с. 3].
4. В первые дни войны в городских культовых учреждениях молебны проводились по случаю вступления России в войну во здравие
императора и с пожеланием победы российским войскам. В дальнейшем по случаю побед российских войск осуществлялись богослужения, привлекавшие значительно большее количество прихожан, чем
отмечалось обычно, на период службы в городах приостанавливалась
торговля [113, с. 2].
5. На протяжении имперского периода отмечались случаи задержания горожанами лиц, которые высказывали суждения о вреде мобилизации, сравнивали ее с целенаправленной акцией истребления
правительством населения. Так, в октябре 1915 г. в городе Царицыне
пассажирами трамвая был задержан Д.П. Кузнецов, который в разговоре с попутчиками – нижними чинами заявил «зачем вас ребята берут таких молодых; у меня были мобилизованы два брата и оба пропали без вести. Я тоже должен идти, а семья должна голодать, полиция же и жандармы наслаждаются мирной жизнью. Правительство
всех нас гонит на убой, а жизнь, как мне, так и вам дорога» [77, л. 93].
6. Часть населения на протяжении всей войны в разговорах с
окружающими, в переписке прямо высказывала мнение о необходи-
134
мости ведения Россией войны до победного конца, для достижения
победы над вероломным врагом. Так, саратовский юрист Н.Н. Мясоедов в августе 1914 г. писал своему брату А.Н. Мясоедову: «...я не
сомневаясь отдал бы не только свою жизнь, но и жизнь своих близких за счастье моей родины России…» [86, л. 1-3], и отмечая: «Никакого блага для своей несчастной России я не могу видеть от возможной победоносной войны», тем не менее, констатировал: «Трудно
думать, чтобы мы, в конце концов, не победили» [86, л. 13 об.].
7. Представители городского населения – журналисты, сотрудничавшие с местными общеинформационными периодическими изданиями, публиковали статьи, в которых выражалась идея о невозможности поражения России, вера в победу. Пример такого материала –
заметка «Наконец-то!», опубликованная в нижегородской газете в
июне 1917 г. в начале контрнаступления русской армии. В ней отмечалось: «После долгих споров: враги или друзья нам немцы, остаться
русским честными или навек быть заклейменными "изменниками", –
18 июня русские войска перешли в наступление и нанесли врагу тяжелое поражение, чем доказали, что дух русский еще жив, и что русский народ в своей массе изменником не был и никогда не будет!»
[10, с. 1]. А автор статьи «Ядрин 21 июля» уже в условиях провала
контрнаступления писал: «Может быть, перейдя трехлетнюю грань,
война затянется ещё на несколько месяцев; борьба станет ещё труднее, и всё-таки мы победим, в конце концов, т.к. на нашем боевом
знамени и наших союзников начертаны священные слова "За право и
справедливость"» [109, с. 1].
8. В условиях войны получило распространение добровольческое
движение: освобожденные от призыва мужчины [37, л. 7], а также подростки [99, с. 1; 101, с. 1], женщины [100, с. 3], служители религиозного
культа [61, л. 64-65] отправлялись на фронт с целью оказания помощи
российским войскам различными способами. Например, к концу 1915 г.
два десятка жителей только одной, 3-й части, города Казани (учащихся
среднего химико-технического училища, художественной школы, почтово-телеграфные чиновники) выразили желание вступить в инженернорабочие дружины для работы на фронте [61, л. 146].
135
9. В 1917 г. в ситуации нестабильной общественно-политической
обстановки отмечались акции принятия резолюций о необходимости
выполнения долга по защите Отечества, ведения войны до победного
конца. Так, 30 марта 1917 г. совет солдатских депутатов гарнизона
города Ардатова Симбирской губернии вынес резолюцию о том, что
«война за свободу России с немецким милитаризмом должна быть
доведена до победного конца» [38, л. 36]. А 1 мая 1917 г. от общего
собрания рабочих и служащих 1-го земского цементного завода симбирского губернского земства в адрес Временного правительства была направлена приветственная телеграмма, в которой отмечалось, что
лозунг «долой войну» на руку Германии и неприемлем для России,
следует исполнять долг по защите родины [38, л. 1-2].
Разнообразные формы проявления патриотизма горожанами тыловых губерний России в годы войны отразили многогранность представлений о его сущности, присущую современникам, стали свидетельством его проявления среди широких слоёв городского общества,
как персонифицированного, личностного, так и общественного содержания патриотизма в военный период.
4.2. СОЦИАЛЬНЫЕ И ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ
ПРАКТИКИ ЖИТЕЛЕЙ ПОВОЛЖСКОГО ГОРОДА
В КОНТЕКСТЕ «ПРОДОВОЛЬСТВЕННОГО ВОПРОСА»
Психологи предлагают различные варианты трактовки понятия
«поведение», включают в его контекст: действия как крупные акты,
имеющие определённый смысл; поступки, имеющие общественное,
социальное значение и связанные с нормами поведения, отношениями и проч.; действия, мотивация которых переходит из предметного
плана в план личностно-общественных отношений; непрерывный
процесс приспособления к постоянно меняющимся условиям внешней среды и др. [94].
Рассмотрим поведение людей, формировавшееся и проявлявшее-
ся в Первую мировую войну под влиянием так называемого «продо-
136
вольственного вопроса». Данный вопрос многоаспектен, его составляющими можно считать формы и способы обеспечения населения
продовольствием, уровень обеспеченности продовольственными ресурсами, доступность продовольственных ресурсов по ценовым и
иным критериям (например, наличности в пределах привычной среды
обитания, затратам времени на приобретение и др.) [107, с. 169].
Значение «продовольственного вопроса», различных его составляющих в трансформации общества и государственности в годы Первой мировой войны оценивается исследователями неоднозначно.
В.Н. Парамонов, анализируя историографию по проблеме качества
жизни россиян в годы Мировой войны, справедливо подчеркнул, что
как понятие «качество жизни» является интегрированным и включает
в себя, в том числе, субъективные ощущения комфортности, стабильности и уверенности в завтрашнем дне [92, с. 39]. Отметим, что далеко не последнюю роль в этом играет наличие, доступность, достаточность продовольственного ресурса. Подробно характеризуя историографию по интересующей его проблеме в указанной статье, автор показал, что при изучении качества жизни зарубежные и отечественные
исследователи обращались к связанным с «продовольственным вопросом» аспектам, отмечали данные о надвигавшемся продовольственном кризисе 1915-1916 гг. (Н.Д. Кондратьев), зависимость для
потребителя доступа к продовольствию от собственных усилий (П.
Гатрелл), натурализацию хозяйства в маленьких городах (А.А. Ильюхов), формирование для «городских низов» острой проблемы их
физического выживания (С.В. Тютюкин), наличие дефицита и дороговизны (И.Б. Белова), противоречие между интересами потребителей
продовольствия, с одной стороны, и производителей и торговцев – с
другой (С.Ю. Шишкина) [92, с. 39, 41-43]. Спорным остаётся влияние
«продовольственного вопроса» на общество в годы Первой мировой
войны и среди самарских историков [11; 51, с. 146, 148-149; 105, с.
156-227, 262-306; 107].
Поволжские города в годы Мировой войны располагались на территории, являвшейся тыловой. Однако связанные с войной демографи-
137
ческие, экономические, внешне- и внутриполитические процессы оказали воздействие на формирование или более широкое распространение в среде горожан различных поведенческих практик, не отмечавшихся или мало распространённых в условиях довоенной поры [106].
Выделим различные социальные и индивидуальные поведенческие
практики, возникшие и получившие распространение среди городского
населения Поволжья под влиянием «продовольственного вопроса».
Популяризируемой практикой для части горожан стало приго-
товление недорогих блюд из имеющихся продуктов [выделено
здесь и далее автором статьи], которые ранее не использовались в таком контексте. Данная практика возникла по причине столкновения
потребителя с дороговизной и дефицитом. В прессе появились рекомендации для хозяек и рецепты приготовления обедов из доступных
ресурсов. В одном из меню, опубликованном в августе 1916 г., предлагались, например, следующие варианты обеда: суп-пюре из овощей, «пирог из теста сдобного с рисом и яйцами», «запеканка из моркови или каротели», «компот из шепталы с миндалем шинковенным».
Другое меню включало суп-пюре из лука, капусту жареную ломтями, ватрушки из теста рубленные с вареньем [53]. Данная тенденция
отмечалась не только в Поволжье, но и на территории других районов
страны. И.Б. Белова описала проявление данной тенденции на территории Калужской [5, с. 75].
Инфляция, сокращение привычных для потребителя продуктов вынуждало горожан изыскивать другие источники приобретения продуктов, в том числе заниматься промыслами. Так, о повышенном внима-
нии местного общества к рыболовству в городе Красный Яр Астраханской губернии летом 1916 г. в заметке «г. Красный Яр. Охота пуще неволи» сообщалось: «Мяса здесь теперь не достать. Рыба дорога. Обыватель поэтому с головой окунулся в рыбную ловлю» [4, с. 4].
Как вынужденной мерой экономии неимущие горожане пользовались практикой питания в бесплатных и дешёвых столовых. В
частности, в Казани при столовых, организованных Обществом борьбы с детской смертностью и семейно-педагогическим кружком, еже-
138
месячно в 1915 г. детям бедняков предоставлялось бесплатно до 3000
обедов и ужинов, а в уездном городе Чистополе такие столовые посещали ежемесячно до 640 детей беднейшего населения [105, с. 253].
Другая сторона данной практики – организация бесплатной или де-
шёвой системы питания в городах – стала общероссийской тенденцией, частью получившей широкое развитие многоаспектной бла-
готворительной деятельности [50].
Представители городского общества стали активнее участвовать в корпоративных кооперативных структурах в целях обес-
печения себя продовольствием, в том числе по более выгодной цене.
По г. Вольск Саратовской губернии данная тенденция характеризовалась представителем структуры губернского жандармского управления (ГЖУ) как «съединство» «в кооперативные товарищества, главной и почти исключительной целью которых пока является открывать
потребительские лавки для удешевления предметов первой необходимости» [84, л. 40]. Е.П. Кушнир справедливо подчеркнул, что катализатором роста потребительской кооперации среди горожан стала
дороговизна жизни [50].
С весны-лета 1916 г. в ряде городов Поволжья обыватель был вынужден стоять в так называемых «хвостах» – очередях, чтобы при-
обрести продовольствие. В прессе об этом явлении сообщалось:
«Длинные "сахарные хвосты" у магазинов за последнее время – обычное явление. Публика собирается к 4 ч. утра… простоять на улице 5-6
часов, дожидаясь очереди, получить 2 фунта... песку – удовольствие не
из приятных» [93]. Опираясь на характеристику, данную современниками, исследователи обоснованно отметили, что очереди, в том числе за
продовольствием, быстро превращались в своеобразные политические
клубы антиправительственного характера [112, с. 140].
Изучая положение рабочих в годы Первой мировой войны, ряд
исследователей пришли к заключению о том, что именно в социально-экономическом положении пролетариата крылись причины выражения им недовольства [7; 39; 65; 97], акцентировали внимание на
экономическом характере забастовок [6, с. 15-17; 64, с. 18, 25].
139
Отметим, что в поволжских городах, на территории которых
находились промышленные предприятия, с осени 1915 г., а в некоторых даже с весны 1915 г., в рабочей среде стали выдвигаться тре-
бования к руководству предприятий о повышении заработной
платы в связи с «продовольственным вопросом». Также возникла
идея о забастовке, как методе, с помощью которого пытались добиться повышения зарплаты и, таким образом, «погасить» для себя
как потребителя инфляцию и приобрести достаточное количество
продуктов и вещей «первой необходимости».
Так, в Самарской губернии 3 февраля 1915 г. 170 рабочих 4-х лесопильных заводов в г. Покровск отказались работать без повышения
зарплаты, заявив, что «жизнь в Покровске значительно вздорожала, а
потому на прежних началах работать не могут», добились повышения
зарплаты на 5 коп. (до 1,3 руб.) в день [82, с. 632].
В г. Самара 22 мая 1915 г. 700 мастеровых Самарских мастерских
Самаро-Златоустовской железной дороги просили организовать переговоры о повышении заработка. Поводом к этому стало «непомерное
вздорожание жизни» [подчёркнуто здесь и далее автором статьи. –
Е.Ю.], совпавшее с систематическим сокращением расценок на труд.
23 апреля 1916 г. началось «брожение» среди рабочих и мастеровых
главных самарских мастерских, передавших 28 апреля начальнику
мастерских просьбу об увеличении подённой платы на 25-50 %, в
связи с «удорожанием жизни». 31 августа 1916 г. мастеровые не приступили к работам, несмотря на угрозу о привлечении их к ответственности. В феврале 1917 г. «поднятие цен на дрова и вздорожание
муки и мяса» вновь вызвало требования рабочих мастерских об увеличении их заработка и слухи о возможных беспорядках [21, л. 63;
23, л. 57, 64-65, 117; 25, л. 8-9].
В посаде Сергиевск среди рабочих Сергиевского завода взрывчатых веществ, «по случаю дороговизны жизненных продуктов, квартир и дров», в конце октября 1915 г. «начало усиливаться брожение»,
которое, по мнению начальника Самарского ГЖУ, могло вылиться в
открытые беспорядки [25, л. 146].
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]