Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский город в годы Первой мировой войны (на материалах Поволжья). Монография
.pdf
Глава 3. ОБЫВАТЕЛЬ В ГОРОДСКОЙ СРЕДЕ
ИНФОРМАЦИОННОГО ПОЛЯ
3.1. КАТЕГОРИЯ «СЛУХИ» В ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ
ГОРОДСКОГО НАСЕЛЕНИЯ ПОВОЛЖЬЯ В ГОДЫ ВОЙНЫ
В повседневной жизни представитель социума нередко сталкивается со слухами, которые распространяются среди населения посредством устно передаваемой информации, СМИ, соответствующих
конкретно-историческому периоду. Военная эпоха наполнила жизнь
городского населения провинциального Поволжья новым содержанием, поскольку массовые слухи и питающая их среда являются как
симптомом, так и результатом разлома стабильного общества и его
перехода к качественно новому состоянию [28, с. 77-78].
Проблема наличия слухов и их влияние на общественные
настроения в период Первой мировой войны отражены в историографии русского зарубежья [37; 44], в современной российской историографии [14; 41; 42]. Авторы выявили категорию слухов об императоре и его семье как составляющую массовой культуры военного периода, как фактор, воздействовавший на общественные настроения,
подрывавший доверие к власти.
А.П. Ситников, С.В. Пацынко и Е.В. Гришин определяют слухи
как социальное явление, феномен межличностной коммуникации,
существующий как канал распространения и как форма общественного мнения, содержащая информацию о социально значимом событии,
требующем принятия решения, имеющая рациональный элемент [88].
Полагаем, будет уместным осуществлять классификацию слухов,
бытовавших в городской среде Поволжья в годы Первой мировой
войны, на основе нескольких подходов.
В условиях Первой мировой войны можно выделить слухи тема-
тической направленности, распространенные в городах Поволжья:
о войне и о мире, о власти (местной и верховной, в том числе об императорской семье, в конкретике личности и в критерии общего по-
101
нятия «власть»), об экономической ситуации в разных ее составляющих (об отсутствии товаров, о росте цен, о спекуляции, о погромах
торговцев и административных ведомств, о закрытии и отсутствии
привычных удобных для обывателя услуг и условий, например, бань,
трамвайного сообщения, работы извозчиков), о революции, о неприятельских внешних и внутренних диверсиях.
Следует учитывать обоснованность слухов на базе природы их
возникновения. Согласно данной концепции в годы Первой мировой
войны можно выделить две группы слухов, отмечавшихся в городах
Поволжья:
1. Слухи, обоснованные вполне конкретным действием. Они возникали, в том числе и из-за непонятных для горожан действий какихто лиц или групп людей. Например, прошедшая вечером 29 мая
1917 г. на одной из улиц Нижнего Новгорода солдатская манифестация, сопровождавшаяся несением красных знамен, музыкой и пением, вызвала разноплановые слухи среди нижегородцев. Одни рассказывали о том, что в одном из местных полков отмечался полковой
праздник, другие – что солдаты шли навстречу заводским рабочим
для выражения протеста и требования увеличить месячную норму
пшеничной муки, а некоторые уверяли, что «на фронте солдат нагрубил какому-то министру, за что полк, к которому принадлежал солдат... расформирован и потому здешние солдаты празднуют», а «венцом» слухов было мнение, что «министр Керенский приезжает в
Нижний и ему готовят встречу», по поводу чего в местной газете
констатировалось: «Мухи превращаются в слонов легко и скоро» [46, с. 3].
В городе Камышин в конце октября 1916 г. обращение к маршевым ротам во время молебна местного священника отца Василия
Крепкогорского, который упомянул о возможности солдат в скором
времени «предстать перед лицом Божьим», вызвало слухи о том, что
он будто бы заявлял, что с 1 ноября начнется общее выступление на
врага и на фронт отправят 12 рот [56, л. 21].
Отмеченные слухи позволяют утверждать, что даже вполне конкретная ситуация в условиях нестабильного периода развития обще-
102
ства могла быть истолкована неоднозначно, искаженно, дополнена
небылицами, что отражает легкость трансформации сложившихся
стереотипов мировоззрения и изменчивость настроений в условиях
военного времени, готовность обывателя к восприятию таких небылиц как правды.
2. Однако, настоящим «бумом» в годы Первой мировой войны
стали слухи, не обоснованные каким-либо действием, а подпитываемые потенциальной возможностью такого действия в связи со сложившейся экстремальной исторической ситуацией. Такими обстоятельствами являлись ведение войны с Германией и её союзниками,
ухудшение продовольственного снабжения, неблагоприятное для
России развитие событий на фронте.
Распространенный в годы войны слух, связанный с ведением
войны касался предательства интересов России офицерами и чиновниками немецкого происхождения (российскими немцами). В частности, по городу Царицын в сентябре 1915 г. отмечалось, что «ходят
слухи о каких-то изменах среди высших начальников в армии и в
Петрограде; в особенности слухи эти касаются лиц с нерусскими фамилиями и нерусского происхождения» [50, л. 198-200]. Их формирование было закономерным проявлением желания объяснить обывателем самому себе ситуацию неблагоприятного хода событий для российских армий на фронте путем поиска причин и виновных. Обвинение лиц с немецкими фамилиями, занимающих офицерские посты в
действующей армии и важные посты в правительстве было наиболее
удобным из объяснений, перекладывало груз ответственности на
происки внешнего и внутреннего врага. Следствием этой ситуации
являлось развитие национализма, подозрительного и неприязненного
отношения к россиянам с немецкими корнями.
В первые месяцы войны в ряде городов Поволжья, находившихся
в глубоком тылу, получили распространение слухи о «полетах вражеских аэропланов», которые наблюдали будто бы в Самаре, Бугульме,
Чистополе, Казани и других городах. Реального подтверждения данным «свидетельствам» обнаружено не было, в ведомстве жандарм-
103
ского управления был сделан вывод о формировании у населения
навязчивых идей на данную тему [83, с. 142-143]. До войны таких
«видений» среди горожан указанных пунктов не отмечалось, что позволяет сделать вывод: появление слухов на данную тему было связано с началом войны при обстоятельствах, когда противником являлась Германия, а в Поволжье находились поселения немецких колонистов. Вероятной казалась возможность оказания ими помощи своим «братьям по крови».
Самые разнообразные слухи были связаны с социальноэкономическими проблемами. Например, в Нижнем Новгороде осенью 1916 г. распространились слухи о том, что «в Петрограде на
продовольственной почве произошли большие беспорядки, усмиренные вооруженной силой, в результате чего оказалось много убитых и
раненых»; «в Москве производится или будет производиться перепись одежды частных лиц, излишек которой... будет отбираться для
раздачи беженцам»; «нижегородская фантазия, – будто в городе
предстоит керосиновый голод, почему... публика старается сделать
возможный запас керосина» [59, с. 3]. Потенциальные причины, обусловившие данные слухи существовали и были связаны с ростом «погромных» настроений из-за спекуляций продуктами и непродовольственными товарами, в том числе первой необходимости; с наплывом
в тыловые районы страны беженцев, обеспечение которых включало
в том числе и частные источники; с постепенным исчезновением из
свободной продажи различной продукции и ростом цен.
В начале августа 1915 г. в Вольске появился ложный слух о том,
что в Саратов приезжала великая княжна Татьяна Николаевна, которая осталась весьма недовольна саратовским губернатором князем
А.А. Ширинским-Шихматовым, вследствие чего последний должен
оставить службу [58, л. 51]. Основанием для данного слуха мог стать
состоявшийся вскоре перевод А.А. Ширинского-Шихматова на более
значительный пост в столицу, при том, что каких-либо существенных
просчетов в его работе не отмечалось.
104
В ноябре 1917 г. в Симбирске отмечался слух о том, что «большевики якобы уставили на крышах домов пулеметы и расстреливают
мирных жителей». Основанием к нему послужили произошедшие недавно в городе погромы и распространение листовок с призывом
«вырезать буржуев», что наводило «ужас на все население» [87, с. 1].
В данном контексте мы не будем останавливаться на таком аспекте, как целенаправленное распространение слухов политической
оппозицией и вражескими агентами, поскольку он требует особого изучения.
По оптимистичности информации, формирующей определенный настрой общества, слухи, отмеченные в городах Поволжья в
годы войны, можно разделить на несколько направлений:
1. Появилось много слухов, вызывавших неопределенность в
настоящем и неуверенность в будущем. Среди них следует отметить
слухи о революции, которая обязательно произойдет, в разных интерпретациях – в скором будущем или после войны. Они возникли в
начале войны и отмечались на протяжении осени 1914 г. – зимы
1917 г. в разных городах Поволжья. В Самаре данный слух появился
еще в сентябре 1914 г. [22, л. 248], к концу лета 1915 г. он распространился по городам Ярославской губернии [68, л. 17-19 об.], в
начале 1916 г. отмечался среди разных слоев населения в городах Казанской губернии [48, Л. 9-10]. Данный слух касался политической
стороны жизни общества.
Слухи возникали и из-за неблагоприятной экономической ситуации. Так, в январе 1915 г. среди населения Царицына стали циркулировать слухи о том, что вклады государственных сберегательных касс
будут обращены на военные нужды [57, л. 503], а в сентябре 1915 г. в
Кузнецке беспокойство населения вызывали слухи о беспорядках в
Москве, Самаре и Астрахани [64, л. 189].
2. В городах циркулировали слухи, вызывавшие неудовлетворенность окружающим и действиями власти. Так, в Самаре в ноябре
1916 г., в основном среди рабочих обнаружились «упорные слухи о
столкновениях наших войск с китайцами, о военном мятеже в
г. Оренбург и о волнениях среди войск» [66, с. 140]. В Астрахани в
105
январе 1917 г. получили распространение слухи о том, что свободное
обращение разменных марок прекращено [8, с. 3].
3. Особого внимания заслуживают пугающие слухи, поскольку
они формировали негативный настрой в отношении власти и действительности. Такие слухи были связаны с политической ситуацией.
Например, в Ардатове в начале декабря 1916 г. появился слух о том,
что «в Петрограде совершается что-то важное, что будто бы Государь
даже арестован» [62, л. 281].
Подобные слухи касались ежедневной бытовой жизни в городе.
Например, в мае 1916 г. среди жителей Самары, особенно бедноты,
распространился слух «о готовящемся... погроме по примеру г. Оренбурга а равно и Саратова, где якобы также произошли беспорядки на
почве дороговизны», отмечалось, что беспорядки «приурочиваются к
15 мая – первому дню призыва новобранцев» [67, л. 61]. В мае 1917 г.
в Нижнем Новгороде появился слух о готовящемся 14 мая погроме,
«с продолжением его 15 и 16 мая (!)» [29, с. 1-2]. В ноябре 1917 г. в
Рыбинске появились «зловещие слухи о готовящемся погроме 11 ноября» [76, с. 3], а спустя месяц в городе распространились слухи о погромах в Ярославле, где будто бы несколько дней по улицам разъезжали люди на машине и с оружием, одетые в солдатскую форму, и
грабили дома. В слухах отмечалось, что далее грабить имущество
обещали на конкретных улицах у состоятельных горожан [77, с. 3].
4. Слухи, содействующие позитивному настрою общества в годы
войны были немногочисленны. Среди них можно привести слух, распространившийся «среди населения низшего класса» города Вольск в
сентябре 1916 г. в условиях очередной мобилизации. Среди горожан
бытовало мнение, что «мобилизация эта объявлена... чтобы больше
взять контрибуции с немцев, так как теперь уже ясно видно, что победа над врагом на нашей стороне» [63, л. 11].
По источнику формирования слухи являлись как местными
(рождались внутри города), так и привнесенными с других террито-
рий (из столицы; из соседних губерний; военнослужащими с фронта о
событиях, разворачивающихся на театре военных действий, о населе-
106
нии и территориях западных районов страны, о действиях офицеров,
о снабжении фронта, оценка участия в борьбе с врагом представителей разных народов империи).
Наиболее яркий слух, появившийся в июле 1914 г., был привнесен из столицы, связан с началом войны. Так, в Ярославле уже около
12 часов дня 18 июля возник слух о том, что Россия объявила войну
Австро-Венгрии, что вызвало невероятный до этого интерес к прессе
и все столичные газеты в городе были быстро раскуплены [45, с. 3].
Негативный настрой горожан Поволжья по отношению к еврейскому населению формировался при прямом влиянии слухов, источником которых были письма и рассказы фронтовиков о представителях еврейского народа, именуемых «жидами» [84, с. 65].
В ноябре 1914 г. среди населения Самары распространился слух о
том, что администрация станции Казань Московско-Казанской железной дороги отказывает в приеме военного груза, говоря об отсутствии вагонов, при том, что германская фирма «Герард и Гей», находящаяся в Казани своевременно получает вагоны для перевозки своих
грузов. Данные сведения были переданы начальником Самарского
ГЖУ начальнику Казанского ГЖУ и подтвердились при проверке.
Оказалось, что незаконно перевезен груз составил 325 вагонов, из которых 52 – указанной фирмы [23, л. 270, 303-304].
Один из местных слухов в заштатном городе Мелекесс Самарской губернии появился в феврале 1917 г., был связан с расположением в городе химического завода: о том, что завод угрожает населению, так как распространяются газы и болит голова [69, л. 49-50 об.].
В Симбирске в октябре 1917 г. распространились слухи о скорой
демонстрации Симбирского гарнизона и о том, что эта демонстрация
будет сопровождаться погромами города», что насторожило жителей
[86, с. 3].
Слухи, отмечавшиеся в городах Поволжья в годы Первой мировой войны стали одним из факторов неудовлетворенности населения
окружающей действительностью, недоверия к власти, трансформации
общественного мировоззрения. Современник отмечал, что в годы
107
войны «всякого рода слухи... принимаются на веру и передаются из
уст в уста, распространяясь с громадной быстротой, и вызывают в
населении еще большую тревогу и недоверие к правительственной
власти, так как все слухи... так или иначе компрометируют власть,
ставя ее ответственной за события... они создают все увеличивающийся круг лиц, относящихся к ним с верой» [65, л. 27].
Причины возникновения слухов среди горожан Поволжья в условиях войны (исключая аспект целенаправленного распространения
политической оппозицией и вражескими агентами) были связаны с
желанием населения объяснить каким-либо правдоподобным образом
происходящие события, найти виновника неустроенности социальнополитической, социально-экономической и бытовой жизни, являлись
реакцией на трансформацию той социально-экономической и бытокультурной среды, в которой жил человек. Следует отметить, что сами слухи провоцировали развитие разноплановых настроений в обществе, а трансформировавшиеся традиционные ценности и представления о власти, о патриотизме [82, с. 676] создавали почву для
формирования других, даже самых неправдоподобных слухов.
3.2. САТИРИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ В РЕГИОНАЛЬНОЙ
ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ – ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС
ПО ФОРМИРОВАНИЮ НАСТРОЕНИЙ ТЫЛОВОГО НАСЕЛЕНИЯ
Российская региональная периодика времён Первой мировой войны была представлена изданиями общеинформационной, общественнополитической, экономической, литературно-художественной и иной
направленности. Они выпускались под учредительством города, земства, обществ, политических партий, частных лиц. Содержательной составляющей в ряде изданий региональной периодики являлись сатирические материалы. Материалы сатирической направленности в региональной периодике были представлены фельетонами, заметками, стихотворениями, редко рисунками с текстовым комментарием.
108
Учтём, что под сатирой понимают специфический способ изображения действительности, цель которого состоит в раскрытии её как
несообразного, несостоятельного, вызывающего смех, выделения в
ней наиболее смешных или отрицательных черт, для чего используются, в том числе приёмы гротеска и иронии [80].
По фронтальному исследованию сохранившихся подборок ряда
периодических изданий, выходивших на территории губерний Поволжья в годы Первой мировой войны (имеются в виду издания, не
специализировавшиеся на сатирической продукции), нами была выявлена тематическая направленность сатирических материалов, представленных в региональной российской прессе данного периода,
предполагающая формирование или содействие выстраиванию определенных настроений жителей тыла в военную эпоху. Подчеркнём,
что сатирические материалы являются источником, позволяющим
характеризовать как факторы, влияющие на настроения обывателей,
так и собственно данные настроения.
В период лета 1914 г. – середины 1915 г. в региональной периодике
получила распространение сатира – по содержанию критика и, по сути,
осмеяние врага (в лице характеристики главы государств, вооруженных
сил противника, «характера народа», с чьим государством велась война). Обыватели выдвигали спектр оценок, связанных с фактом противостояния Германии и её союзников с одной стороны и России и её союзников с другой. Можно выделить сатирические материалы, опубликованные в региональной периодике в первые военные годы, которые
могли содействовать формированию образа врага России. Рассмотрим,
как осуществлялось его выстраивание через характеристику немецкого
воина, оценку отношения военных и гражданского населения Германии
к российским военнопленным, характеристику условий их содержания,
создание представлений о лидере государства, ведущего войну с Россией, прежде всего о Вильгельме II.
Каким же виделся враг через призму сатирических материалов?
Его характеристики включали следующие черты и качества. Одна из
них – отсутствие «живого», человеческого, гуманного, сравнение с
109
машиной-автоматом. Так, в фельетоне «Немые души», опубликованном в ярославской «Северной газете» в июле 1914 г., на вопрос: «Кто
такие немцы?», предлагался ответ:
«Немец – нем.
У него все молчит.
Ум.
Душа.
Сердце.
И язык…
И нам, всей России, придется сражаться с движущимися автоматами, с людьми, не знающими чувства любви, чувства человечества,
чувства снисходительности, движущего всем миром» [81, с. 3]. Автор
предлагал выбор позиции по отношению к такому врагу: «И мы сами
к ним, внезапно объявившим нам войну, к этим немым душам, не
можем, не должны быть снисходительными» [81, с. 3].
Другой характеристикой врага являлась его излишняя самонадеянность, которая – только бравада, не соответствующая реальности.
Например, в сентябрьском номере 1914 г. нижегородской газеты
«Волгарь» критикуя «лубочную литературу» в статье «Война и лубочная литература» автор приводил отрывок из опубликованной в
Москве (издание Ф.П. Апарина) брошюры «За родину» («военные
боевые песни»), содержащий фразы:
«Навострили немцы лыжи,
Чай хотели пить в Париже,
Лопать с рисом петуха,
Но а вышло чепуха» [15, с. 4].
А в стихотворении «Вильгельм и немцы в народной песне»,
опубликованном в феврале 1915 г. в газете «Астраханский листок»,
отмечалось, что все попытки немцев напугать Россию обернулись
тем, что «немец к нам на хлеб попался», «До России он добрался. Да
в одних портах остался», и в конечном итоге – «подох» [9, с. 5].
В сатирической манере не только осмеивалась самонадеянность
врага, но и явно подчеркивалось, что хорошим воином немец не явля-
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]