Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российский город в годы Первой мировой войны (на материалах Поволжья). Монография
.pdf
ется. Так, в нижегородской газете «Волгарь» в июле 1914 г. был размещен «солдатский стих» под названием «Немецкие пятна», в строфах которого героизм немца характеризовался следующим образом:
«Отлежаться в лазарете», «в кроватке», пока «Фрау Мина поспевает»
делать женскую работу – перештопывать фуфайки, ставить «наскоро
заплаты на героевы штаны» [15, с. 4].
Немецкий воин преподносился в сатирических материалах как
трус, в том числе готовый пойти на предательство ради своего спасения. Такая характеристика врага содержалась, в частности, в фельетоне «Немецкий шпионаж», опубликованном в газете «Казанский телеграф» в январе 1915 г., где отмечалось: «В то время как в русской
армии желающие отдаться шпионажу являются исключением, в Германии на это занятие смотрят, как на самое почетное, и каждый год
группа молодых офицеров, под "руководством" опытного майора
идет как туристы» [30, с. 4]. А в нижегородской газете «Русь» в рубрике «Немецкие телеграммы (агентства «Лги без меры») в нашем переводе» «героизм» противника описывался следующим образом:
«БЕРЛИН. Здесь получены известия об огромных успехах немецких
войск…
– В грабеже и мародерстве...
Самую большую храбрость проявили немецкие офицеры при…
– Грабеже имущества местных жителей» [72, с. 4].
Образ врага дополняли сатирические материалы, в которых содержалась информация о сущности немецкого плена. В них немецкие
солдаты и немецкое общество характеризовались как бесчеловечные,
безжалостные, ведущие себя как звери, а не как люди. Например, в
газете «Казанский телеграф» в феврале 1915 г. было опубликовано
стихотворение «Стыдно», в котором отмечалось, что в немецком
плену «не обуты, не одеты... солдатики больные», «для русских служат ложем отвратительные нары», «немцы к русским злы, как волки,
в истязаниях – артисты» [31, с. 3].
Важной частью образа врага являлось представление о лидере
государства. Из сатиры, опубликованной в региональной прессе, сле-
111
довало, что Вильгельму II были присущи следующие характеристики:
непродуманная деятельность, которая сводится только к тому, чтобы
бессмысленно «махать штыком», «трясти шашкой», разлучать людей,
пытаться пугать их завоеванием, как отмечалось в материале «Вильгельм и немцы в народной песне», опубликованном в «Астраханском
листке» в феврале 1915 г. [9, с. 5] Императору приписывалась связь с
«нечистой силой». В частности, в газете «Казанский телеграф» в марте 1915 г. был опубликован рисунок-карикатура с подписью «Ехать,
так ехать сказал Вильгельм, когда черт посадил его к себе на спину»
[32, с. 2]. Вильгельм II рассматривался также как деятель, политической карьере которого предопределён крах в ближайшем будущем.
Например, в нижегородской газете «Русь» в сатирической рубрике
«Немецкие телеграммы в нашем переводе» в июне 1915 г. сообщалось: «БЕРЛИН. Кайзер мечтает, в каком месте на земном шаре будет
приготовлено ему:
– Место ссылки после войны» [72, с. 4], а в сентябре данная тенденция развивалась так: «БЕРЛИН. Сюда телеграфируют, что кайзер…
– Кусает локоть» [73, с. 3].
Таким образом, сатирические материалы формировали образ врага – никчёмного противника, который может только издеваться над
пленными, мирным населением, неспособен проявить боевой дух и
обрести победу, труслив, боится трудностей войны, управляем таким
же бездарным политиком, который потерпит фиаско в ближайшем будущем.
Однако создаваемый в региональной прессе образ врага не утвердился в общественном сознании. Его разрушили жизненные реалии,
связанные, с одной стороны с успехами армий противника на фронте,
а с другой стороны – с пребыванием в тыловых губерниях пленённых
военнослужащих вражеских армий, в том числе как больных в лазаретах, на квартирах местного населения, их использованием в качестве работников [13, с. 156-157; 82, с. 591, 595; 85, с. 69, 71].
Проблемы, развившиеся в условиях войны на территории тыла,
связанные с обеспечением населения продовольствием, вызвали в
1915-1918 гг. появление в региональной прессе серии сатирических
112
публикаций, касающихся таких аспектов жизни как дороговизна, рост
цен, спекуляция, недостаток привычных товаров, сложность процедуры покупки продовольствия путём стояния в очередях – «хвостах».
Отсутствие необходимых и привычных в потреблении продовольствия, товаров и услуг автор заметки «Мелочи», опубликованной в
июне 1915 г. в газете «Казанский телеграф», с горечью описывал так:
«Нет положения хуже обывательского.
Пей чай без сахару.
Благодари судьбу, если к чаю достал хлеба.
Не мечтай ехать на извозчике.
Если тебе нужно спешить, лети на своих двоих.
Обратитесь в строгого вегетарианца, идеальное меню которого
бульон из сена с приправой из картофельных очистков» [33, с. 3].
Тенденции крайнего обнищания общества было посвящено стихотворение, опубликованное в газете «Саратовский вестник» в октябре 1917 г. Автор, отмечая отсутствие у среднестатистического обывателя не только пальто и часов, но часто и штиблет, саркастически заключал:
«Голее палки я,
Лохмотья жалкие
Рубашка свесила…
Ах, как мне весело!..» [78, с. 3].
Дороговизна и рост цен являлись темой фельетона «На Молочной
горе», напечатанного в газете «Костромской телеграф» в июле 1915 г.
Автор включил в него диалог: «– Эк, как у тебя родной шейку-то вытянуло…
– Вытянет, матушка! Бывало с рублем придешь на базар – и всего накупишь, а теперь и с красненькой делать нечего» [43, с. 3].
В «Астраханском листке» в декабре 1915 г. проблема дороговизны отражалась в статье под звучным названием «Глист», где с
предостережением отмечалось: «В животе народа завелся опасный
глист. Имя ему дороговизна. Она угрожает в чаду внешней и внутренней борьбы незаметно поглотить весь достаток нации» [10, с. 3]. А
в другой статье данной газеты, «г. Красный Яр. Охота пуще неволи»,
113
опубликованной в августе 1916 г., описывался один из способов, используемых обывателями для обеспечения себя продовольствием в
связи с дороговизной: «Мяса здесь теперь не достать. Рыба дорога.
Обыватель поэтому с головой окунулся в рыбную ловлю. Ямы за Бузаном пестрят рыболовами, "любителями поневоле"» [12, с. 4].
Указанной проблеме были посвящены пословицы, помещённые в
рубрике «Новые русские пословицы» газеты «Казанский телеграф» в
августе 1916 г.: «Дороги яички и не к Христову дню», «Сахар и близко, да не укусишь» [36, с. 3].
Автор заметки «Маленький фельетон. Масло», изданной в газете
«Рыбинец» в сентябре 1916 г., о последствиях роста цен на масло писал:
«Обыватель горько плачет
И качает головой» [74, с. 2].
Сатира на тему спекуляции и спекулянтов в региональной прессе
получила широкое распространение. Образ спекулянта представляли
в стихах, пословицах, фельетонах. Так, в стихотворении с характерным названием «Шкуродеры», опубликованном в нижегородской газете «Козьма Минин» в марте 1915 г., тип спекулянта раскрывался от
его имени в следующих виршах:
«Сами мы торгаши,
Ну и таксу пиши
Чтобы, значит цена, без убытка!..
На копейку пятак
Драть привык из нас всяк…» [38, с. 3].
В связи с явлением спекуляции автор заметки «В дни лаптей и
помадки», напечатанной в газете «Казанский телеграф» в июне
1916 г., вспомнил пример из русской литературной классики, сопоставил его с современностью: «"Киты Китычи"… Своеобразное русское явление, ставшее, однако, в последнее время просто безобразным.
Теперь, пожалуй, называть их
– Акулами Акуловичами» [34, с. 3].
114
А автор «Маленького фельетона», помещённого в сентябре
1916 г. в газете «Рыбинец», обвиняя в росте цен спекулянтов, которые «жируют с каждым днем», писал:
«Если счастье мародера
Расцветет во всей красе,
То, поверьте, очень скоро
Мы без жира будем все!» [74, с. 2].
В «Казанском телеграфе» в августе 1916 г. были опубликованы
«Новые русские пословицы» о спекулянтах: «При чем тут честь, коли
можно сплесть», «Не родись ни умен, ни пригож, а бессовестен»,
«Наш купец добрый человек, всего шесть шкур сдерет, а седьмую на
разживу оставит» [36, с. 3].
Образ торговцев-спекулянтов дополняли характеристики ведения
ими торговли. Так, в нижегородской газете «Русь» в сатирической
рубрике «О чём говорят» в сентябре 1915 г. были опубликованы следующие «высказывания», услышанные автором – «Невидимкой»:
«Купцы и фабриканты говорят о надбавках на товар по случаю войны» [73, с. 3].
В «Астраханском листке» в августе 1916 г. обнаруживается серия
сатирических заметок о ведении торговли. В одной из них под названием «В рыбацком корпусе» отмечалось, что «торговки» «ведут себя
так, как будто они на брандмайорских постах... То и дело слышно:
– Не хочешь – не бери! Подотри… своей таксой! Рвань коричневая, туда же за судаком тянется!..» [11, с. 3].
В другой заметке, «Около копчёнки», сообщалось: «Торговки не
берут при этом ни марок, ни бумажных бонов.
– От нас самих не берут, – объясняют они, – говорят: "рыбой
пахнут!"» [11, с. 3].
Закономерным был в конце подобных характеристик торговцевспекулянтов, которые рассматривались, по сути, как внутренние враги, следующий вывод: «Совсем нехристь наш торговец» [43, с. 3] или
«И чем власть беспощадней поступит, тем будет справедливее!» [33,
с. 3]. Осуждение вопиющих явлений социально-экономической дей-
115
ствительности в форме сатиры в региональной периодике, наряду с
подобными фактами, вызывало у тылового населения ярко негативное отношение не только к торговцам, но и к местной и центральной
власти, озлобление условиями жизни [82, с. 218, 305].
По мере распространения информации о законах, ограничивающих экономическую деятельность на территории страны лиц – представителей государств-противников России в текущей войне, о мероприятиях по выселению гражданского немецкого населения с определенных территорий страны, особого режима его пребывания в качестве военнопленных в тыловых губерниях, распространения слухов о
«немецком» и «еврейском» шпионаже в пользу противника в региональной печати появились сатирические публикации антинемецкой и
антисемитской направленности о немцах и евреях, являющихся российскими подданными, а также имеющих на территории страны экономические, социальные и иные корни. В поволжской сатире «свой»
немец и еврей представлялись как меркантильный, корыстный, думающий только о собственной наживе, заполонивший все сферы доходной жизни в России субъект. Так, мартовский номер 1915 г. газеты «Саратовское вече» содержал подборку сатирических «вирш» антисемитской направленности. В одной из них, «Местное», евреи
назывались «жидочками-хапуночками», которых «любят и ласкают»,
а они только и ждут, чтобы «довести всех до беды» [79, с. 1]. В нижегородской газете «Русь» в сатирической рубрике «О чём говорят»,
опубликованной в сентябре 1915 г., утверждалось: «Евреи говорят
исключительно о том, как бы им во время войны побольше нажить
золота и получать равноправие в России и Германии» [73, с. 3].
Перекликалась тема двух сочинений, «Вездесущие», опубликованного в газете «Саратовское вече» в марте 1915 г., и заметки с
громким названием «Борьба с немецким засильем», напечатанной в
нижегородской газете «Козьма Минин» в январе 1916 г. Первое автор
завершал четверостишием: «Ведь это прямо же безбожно, ведь это
сущая беда: буквально плюнуть невозможно, чтоб не попасть у нас в
116
жида» [79, с. 3]. А во втором констатировалось: «"А немцы, Господь
нас спаси! Цветут и цветут на Руси"…
– Неужели же у нас нет своих русских... которые и могли бы
служить своему родному обществу? – спрашивает … приказчик горестно. Мы держим на службе немца, который, прежде всего немец,
хотя бы он и состоял в нашем подданстве...» [39, с. 4].
Подобного рода «вирши» были нацелены на дискредитацию указанных народов, что частично проявилось в отношении к ним местного тылового населения, но носило региональную специфику, в
частности не вылилось в негативное массовое восприятие данных
народов в тылу [82, с. 441-442, 497].
Сатирические публикации, представленные в региональной прессе, затронули проблему сущности положения тылового населения –
обывателей в условиях смены власти в 1917 г., которое можно охарактеризовать так: в ежедневных проблемах, с которыми сталкивался
рядовой россиянин, ничего не изменилось. Например, в фельетоне
«Обывательщина», опубликованном в апреле 1917 г. в газете «Ростовский вестник», сообщалось: «Больше месяца мы имеем счастье
жить в свободной стране... Обыватель, беспомощно озиравшийся в
первые моменты, успокоился: "Начальство есть, все в порядке!"... И,
к своему удивлению, обыватель видит, что налоги не уничтожаются,
что хвосты у лавок не уменьшаются, а потому и решает: "Все это было и раньше! Только раньше был исправник, теперь – комиссар;
раньше – полиция, теперь – милиция. Коротко: начальство есть, хвосты есть, следовательно, нового ничего не произошло!"» [71, с. 3].
В стихотворении с «говорящим» названием «Прежде и теперь»,
напечатанном в костромской газете «Поволжский вестник» в сентябре 1917 г., также подчёркивалось сохранение привычных норм жизни
при новой власти:
«Жандармов нет, но добровольный
И сыск, и обыск, и допрос,
И террор мелкий. Произвольный,
А с ним любительский донос» [60, с. 2].
117
По поводу подобного положения уже при другой, тоже новой,
власти в стихотворении «Маленький фельетон. Песня толпы», помещённом в ноябрьском номере газеты «Рыбинец», автор отмечал:
«О свободе рассуждаю –
Ничего не понимаю...
И гражданство для меня
Лишь пустая болтовня...
И не верю никому» [75, с. 3].
В сатирических материалах высмеивались новые тенденции общественно-политической жизни в условиях весны-осени 1917 г.: сохранение старых проблем при новой власти, индифферентное отношение к власти, сложившееся к осени 1917 г.
Отметим ещё две темы, нашедшие сатирическое отражение в региональной периодике. Первая была вызвана всплеском патриотических
настроений и их эволюцией. Отмечая тенденцию массовых патриотических проявлений в Нижнем Новгороде и осуждая недоверие к ним,
автор фельетона «Заметки туриста», опубликованном в нижегородской
газете «Русь» в июне 1915 г., отмечал: «Не узнал я его... в нем изменилось общественно-политическое настроение, да как изменилось…
В домах патриотические беседы...
В мануфактурных магазинах выставки материй из национальных цветов.
Модницы украшают себя национальными лентами...
И проч. и проч. в том же духе...
Что скажут теперь все те, которые отрицали в нашем народе эти
великие чувства» [35, с. 3].
Критиковалась и иная тенденция – отсутствие патриотического
настроя, в частности, среди купечества, примером чему является заметка «Патриотизм купцов», опубликованная в нижегородской газете
«Козьма Минин» в сентябре 1916 г. Автор скептически высказывался
о помощи представителей данной социальной группы Отечеству:
«Большие патриоты русские купцы, что и говорить… Только патрио-
118
тизм у них какой-то особенный... Они проявляют этот патриотизм...
не душой, а …мошной... Но дальше... ни личного участия, ни личной
инициативы, ни самопожертвования, ни личного подвига – ни капли,
ни на йоту!...» [40, с. 3].
Другая тема сатиры в региональной прессе затронула проблему
помощи со стороны местного гражданского населения военнопленным государств-противников России в текущей войне. Так, в стихотворении с «говорящим» названием «Стыдно», опубликованном в газете «Казанский телеграф» в феврале 1915 г., по этому поводу автор
саркастически замечал:
«А у нас дарят букеты
Пленным барыни шальные...
А у нас для немцев "ёлки"
Измышляют "гуманисты".
Образумьтесь! Стыдно, стыдно!» [31, с. 3].
Таким образом, была выражена позиция осуждения нового социального явления – благотворительности, милосердия, проявляемого
по отношению к внешнему врагу, попавшему в плен, что одновременно проявило неоднозначный контекст восприятия данной практики тыловым населением.
Выделенные направления сатиры отразили противоречивые
настроения общества тыловых районов страны в годы войны. Также
они являлись информационным источником, посредством которого
проводилась идея, характеризовавшая действительность в контексте
вывода: «Все плохо!», становившегося основой массовых настроений
и в свою очередь влиявшего на социально-политическую дестабилизацию в государстве. Можно заключить, что сатира, предполагавшая
критику негативных явлений, не исправила и не устранила их, а лишь
содействовала формированию и укреплению негативных настроений
у тылового общества, его разобщению.
119
3.3. ЖАЛОБЫ И ДОНОСЫ ГОРОЖАН
КАК СРЕДСТВО КОММУНИКАЦИИ
Понятие «анонимка» согласно трактовкам, представленным в
«Толковом словаре русского языка» Д.Н. Ушакова, «Толковом слова-
ре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, «Современном
толковом словаре русского языка» Т.Ф. Ефремовой, «Малом академическом словаре», имеет значения: «Анонимное письмо», «Письмо
без подписи и неизвестно кем написанное», «Анонимное письмо, сообщающее о ком-нибудь что-нибудь обидное, неприятное, компрометирующее», «Письмо без подписи и неизвестно кем написанное,
обычно содержащее что-либо обидное, оскорбительное» [1; 2]. Последняя формулировка, включенная в «Малый академический словарь», по нашему мнению, наиболее полно трактует существо источников, о которых далее будет представлен материал.
В годы Первой мировой войны анонимные жалобы и доносы
обывателей, адресованные представителям как правило местной, но
иногда и центральной власти, являлись распространенным явлением
в тыловых городах России, как отмечено рядом исследователей, занимавшихся изучением региональной истории военного времени [27,
с. 160-161; 82, с. 436, 597; 89, с. 143-144].
Спектр тем, которые фигурировали в анонимных жалобах и доносах жителей тылового города военной поры, был весьма широк,
включал: критику спекулятивной практики, недостатка продовольствия и дороговизны цен [6, л. 24]; обвинения в адрес некоторых жителей города в симпатиях и пособничестве государствам – противникам России, так называемым «туркофильстве» [5, л. 158-159] и «германофильстве» [7, л. 780]; угрозы применения насилия по отношению
к торговцам и представителям структур власти [3, л. 113-114; 4, л. 2].
Таким образом, он отражал окружавшую жителя тылового города социальную, экономическую, внутриполитическую реальность.
Изучение характера обращений в адрес представителей власти в
анонимных письмах позволяет определить её восприятие жителями
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]