Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проза А.С. Пушкина в аксиологическом освещении. Учебное пособие
.pdf
ДНТЛУОУ„Л˜ВТНЛИ ‰ЛТНЫрТ ‚ ФУ‚ВТЪflı 1830-ı „Ó‰Ó‚
судите сами: первый шалун, которого я презираю, скажет обо
мне слово, которое не может мне повредить никаким образом,
и я подставляю лоб под его пулю. <…> И я стану трусить, когда дело идет о моем блаженстве? Что жизнь, если она отравлена унынием, пустыми желаниями! И что в ней, когда насла
ждения ее истощены?» [6, 606—607]. Дальнейший разговор
между главным героем и Зинаидой Вольской показывает, что
они оба вполне готовы повторить и принять условия Клеопатры. Так образ египетской царицы оказывается непосредственно соотнесенным с внутренним обликом современной женщины, а нравы и психология Древнего мира образуют параллель
живой современности.
Переплетение сюжетного движения
с импровизацией о
Клеопатре в этом отрывке более наглядно, чем в самóм тексте
повести «Египетские ночи», вся суть которой для многих читателей и критиков XIX века была сосредоточена в самом
«анекдоте» о египетской царице. В полемике с ними глубокое
и точное толкование философского и нравственного смысла
этого пушкинского шедевра
дал Достоевский. Считая незаконченность «Египетских ночей» мнимой и называя их «самым полным, самым законченным произведением нашей по-
109
эзии»
, он увидел в них отражение всеобщего состояния ми-
ра в момент страшного кризиса античной цивилизации. Клеопатра, разъяснял он, — «это представительница того общества, под которым уже давно пошатнулись его основания. Уже
утрачена всякая вера; надежда кажется одним бесполезным
обманом; мысль тускнеет и исчезает: божественный огонь оставил ее; общество
совратилось и в холодном отчаянии предчувствует перед собой бездну и готово в нее обрушиться.
Жизнь задыхается без цели. В будущем нет ничего; надо требовать всего у настоящего, надо заполнить жизнь одним насущным. Все уходит в тело, все бросается в телесный разврат
и, чтобы пополнить недостающие высшие духовные впечатле
109
Достоевский Ф. М. Ответ «Русскому вестнику» // Достоевский Ф. М.
Полн. собр. соч.: в 30 т. — Л.: Наука, 1979. — Т. 19. — С. 132.
-
-
81
ирУБ‡ Д. л. иЫ¯НЛМ‡ ‚ ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНУП УТ‚В˘ÂÌËË
ния, раздражает свои нервы, свое тело всем, что только способно возбудить чувствительность. Самые чудовищные уклонения, самые ненормальные явления становятся мало-помалу
обыкновенными. Даже чувство самосохранения исчезает»
110
В своей статье Достоевский раскрывает тот образ языческого
мира, который создан в пушкинской повести и главная суть
которого определяется идеей самообожествления человека.
Жажда плотского самоуслаждения, по мысли Достоевского,
приводит к страшному извращению природы, из которой постепенно исчезает все человеческое, в результате чего «в прекрасном теле» оказывается скрытой «душа
стического, страшного гада»
111
. Античный сюжет «Египетских
мрачно-фанта-
ночей», в котором запечатлен канун гибели погрязшей в неправде и грехах цивилизации, не только позволяет понять, «к
каким людям приходил тогда наш Божественный Искупи-
112
тель»
, но и — в сопряжении с картиной жизни современного
общества — особенно ярко высвечивает и обнажает те уродливые черты, которые исказили «божественную душу» современного человека. Главные ценностные установки языческого
мира через множество столетий в прежнем, сохраненном без
изменений виде проявляются в мировосприятии пушкинских
современников: находясь в мучительном поиске счастья, они
не могут его представить иначе, как только в упоении телесными радостями, и не видят смысла в жизни, «когда наслаждения ее истощены». Как показывает Пушкин, душа современного человека, «отравленная унынием, пустыми желаниями», не в силах восстановить внутреннее равновесие, не может
обрести настоящую гармонию, поскольку в стремлении к бес
конечной, беспредельной свободе самоутверждения все больше и больше удаляется от истины.
Таким образом, все рассмотренные повести 1830-х годов
(где на первый план выходит образ современного человека),
.
-
110
Достоевский Ф. М. Ответ «Русскому вестнику». — С. 135—136.
111
Там же. — С. 136.
112
Там же. — С. 137.
82
ДНТЛУОУ„Л˜ВТНЛИ ‰ЛТНЫрТ ‚ ФУ‚ВТЪflı 1830-ı „Ó‰Ó‚
объединяет между собой проблема истинных и ложных ценностей, важнейшая в творчестве Пушкина и занявшая центральное место в его историческом повествовании — романе
«Капитанская дочка».
ЗУФрУТ˚ Ë Á‡‰‡ÌËfl
1. Определите, с помощью каких художественных приемов
раскрывается личность разбойника в повести «Кирджали»?
2. Какую роль играет сон Германна («Пиковая дама») в
психологическом раскрытии характера этого персонажа?
3. Рассматривая «Пиковую даму» через сюжетную призму
волшебной сказки, Н.
Н. Петрунина определяет Германна как
«ложного героя». Права ли исследовательница в этом утверждении?
4. Как интерпретируется образ Лизаветы Ивановны («Пи-
ковая дама») различными исследователями?
5. За какое преступление несет наказание Германн в фина-
ле повести?
6. Как проявляется в характере и поступках Германна на-
полеоновское начало?
7. Установите, в каких поступках
Германна наиболее ярко
проявляются его этические принципы?
8. Как реализуется тема судьбы и рока в повести «Пиковая
дама»?
9. Как античный сюжет соотносится с картиной жизни со-
временного общества в художественной структуре повести
«Египетские ночи?
10. Какую роль играет образ Клеопатры в «светских» по-
вестях Пушкина 30-х годов?
83
èðÓÁ‡ Ä. ë. èÛ¯ÍË̇ ‚ ‡НТЛУОУ„Ë˜ÂÒÍÓÏ ÓÒ‚Â˘ÂÌËË
IV. «лнДказзхЦ гыСа»
З пмСйЬЦлнЗЦззйе еакЦ «дДианДзлдйв Сйуда»
Интерес к последнему завершенному прозаическому произведению Пушкина, уникальному во многих отношениях как
в его творчестве, так и в истории русской литературы, в последние годы не только не ослабевает, но все более усиливается. Объясняется это, видимо, тем, что в переломную эпоху актуальность его содержания и значение для
потомков становятся все более очевидными: в «Капитанской дочке» Пушкин дает ответы на вопросы, вставшие перед российским обществом
в XX веке. К настоящему времени накоплен уже довольно обширный и богатый пласт исследований: достаточно основательно изучены проблемы жанрового своеобразия, сюжета и
композиции, повествовательного строя, чрезвычайно плодотворным оказался поиск влияний
и заимствований; в то же
время мало исследована аксиологическая система произведения. А между тем именно данный ракурс исследования может
предоставить неожиданные возможности важнейших открытий, которые таит в себе внешняя безыскусная простота этого
пушкинского произведения.
Общий эпиграф к «Капитанской дочке» — «Береги честь
смолоду» [6, 391] — представляет собой, как известно, русскую народную пословицу, взятую в ее главной, семантически
ударной части. Освобожденная от конкретной бытовой параллели, она воспринимается как универсальная общезначимая
формула, в которой заключена истинная мера ценностей, не
имеющая конкретной исторической и социальной прикрепленности. В полном своем виде («Береги платье снову, а честь
смолоду») она будет затем воспроизведена в
прощальном на-
84
«ëÚ‡ðËÌÌ˚ β‰Ë» ‚ ıЫ‰УКВТЪ‚ВММУП ПЛрВ «д‡ФЛЪ‡МТНУИ ‰У˜НЛ»
5
путствии отца сыну — так истинность отцовской ценностной
позиции найдет свое двойное подтверждение: в авторском
слове и в народной мудрости. Очень точно сформулировал это
И. А. Есаулов: «Авторитетность напутственного отцовского
слова подкрепляется в данном случае не только отсылкой к
народной мудрости, зафиксированной пословицей, но и тем,
что авторской волей повторяется — в расширенном
варианте
— известный эпиграф к повести. Соседство христианского
благословения и фольклорного текста чрезвычайно знаменательно: оно манифестирует глубинную укорененность жизни
героев одновременно как в стихии народного (простонародного) космоса, так и в христианском этическом континууме,
проявляющемся на уровне бытового поведения»
113
.
Обозначив в эпиграфе центральную проблему произведения, Пушкин тем самым ставит перед читателем вопрос о содержании понятия честь. Представляется уместным воспроизвести его толкование. В современном Словаре русского
языка содержится несколько значений:
1. Совокупность высших морально-этических принципов
личности.
2. Почет, уважение.
3. Высокое звание, должность, чин, почесть.
4. То, что
5. О том, кем или чем гордятся, кому или чему отдают дань
уважения, восхищения и т.
дает право на почет, уважение.
114
п.
Интересно отметить, что в словаре Даля это понятие определено несколько по-иному:
1. Внутреннее нравственное достоинство человека, доб-
лесть, честность, благородство души и чистая совесть.
2. Условное, светское, житейское благородство, нередко
ложное, мнимое.
113
Есаулов И. А. Соборное начало в поэтике Пушкина («Капитанская
дочка») // Есаулов И.
Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. ун-та, 1995. — С. 53.
114
Словарь русского языка. — Т. 4. — С. 672.
А. Категория соборности в русской литературе. —
8
ирУБ‡ Д. л. иЫ¯НЛМ‡ ‚ ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНУП УТ‚В˘ÂÌËË
6
3. Высокое звание, сан, чин, должность.
4. Внешнее доказательство отличия: почет, почесть, почте-
ние, чествование, изъявление уважения, признание чьего-то
превосходства.
5. Оказывать почтение или честь, почет, изъявлять уваже-
ние или отдавать должные, приличные почести
115
.
Очень важно, что в своем первом и главном значении понятие честь здесь неотделимо от совести, то есть проявления
нравственного закона в самом человеке. Утверждая своеобразное благородство души, честь, таким образом, оказывается
высшей ценностью, дороже всех благ, здоровья и самой жизни. В пушкинском романе события организованы таким образом, что герой отправляется из дома навстречу испытаниям
своей чести.
Исследователи не раз указывали на сходство сюжетной организации «Капитанской дочки» с волшебной сказкой
116
. Дей-
ствительно, само развитие событий романа, где герой отправляется из дома по поручению отца, а после долгих странствий,
одержав трудную победу в сложной борьбе с различными противниками, возвращается не только изменившимся, но и с
прекрасной невестой, отчетливо напоминает те структурные
элементы волшебной сказки, которые В.
«функциями»
117
. Сходство, на первый взгляд, очевидное. Сто-
Я. Пропп назвал
ит, однако, присмотреться внимательнее — и тогда становятся
видны принципиальные различия.
Сказочное начало, определенное Проппом как исходная
ситуация (где «перечисляются члены семьи или будущий герой… вводится путем приведения его имени или упоминания
его положения»
115
Даль. — Т. 4. — С. 599.
116
Шкловский В. Б. В защиту социологического метода // Шкловский В. Б.
Гамбургский счет. — М.: Сов. писатель, 1990. — С. 343; Смирнов И. П.
От сказки к роману // Труды отдела древнерусской литературы. —
Л., 1973. — Т. 27. — С. 285—320.
117
Пропп В. Я. Морфология сказки. — М.: Наука, 1969. — С. 29.
118
Там же. — С. 23.
118
), переходит в события, которые у Проппа
8
«ëÚ‡ðËÌÌ˚ β‰Ë» ‚ ıЫ‰УКВТЪ‚ВММУП ПЛрВ «д‡ФЛЪ‡МТНУИ ‰У˜НЛ»
7
обозначены функцией отправки героя. Ей предшествует не-
разрывно с ней связанная функция нанесения вреда, беды или
недостачи. Именно так интерпретирует начало «Капитанской
дочки» В. Шкловский: «Живет семья Гриневых — семья благополучна, но "батюшка у окна читал Придворный Календарь,
ежегодно им получаемый". Он повторяет вполголоса: "Генерал-поручик!.. Он у меня
в роте был сержантом!.. Обоих российских орденов кавалер!.. А давно ли мы…" Старику Гриневу понадобилось, чтобы сын служил: это можно определить
как "недостачу" — не хватает чинов и орденов»
119
. Однако ес-
ли отбросить схемы и присмотреться внимательнее, то обнаружится, что у Пушкина герой вынужден отправиться в путь
не от недостачи «чинов и орденов», как считает В. Шкловский, а совсем наоборот. Вопреки сюжетной схеме волшебной
сказки, отправка героя из дома (а не отлучка, как ошибочно
считает И. П.
Смирнов, неверно применяя совершенно другую
функцию) вызвана не недостачей или бедой (и не нанесением
какого-либо вреда), а причинами противоположного свойства.
Поведение старшего Гринева хорошо объяснимо при рассмотрении его с точки зрения специфически русского романного
сюжета как общественного — в противоположность западному как семейному
120
. Не имея больше возможности про-
явить себя на общественном поприще, отставной премьермайор Андрей Петрович Гринев предпринимает попытку сделать это через своего сына. Специфическая национальная черта проявляется и в этом, казалось бы, второстепенном эпизоде.
Хотя по положению дел Петру Гриневу надлежит прохо-
дить службу в столице, отец отправляет
его служить в далекий
глухой гарнизон, объясняя это заботой о его же будущем:
119
Шкловский В. Функции героев волшебной сказки // Шкловский В. Б.
Тетива: о несходстве сходного. — М.: Сов. писатель, 1970. — С. 219—220.
120
См. об этом: Салтыков-Щедрин М. Е. Господа ташкентцы // Сал-
тыков-Щедрин М.
С. 96; Лотман Ю.
летия // Лотман Ю. М. О русской литературе. — СПб.: ИскусствоСПБ, 1997. — С. 719.
Е. Собр. соч: в 10 т. — М.: Правда, 1988. — Т. 3. —
М. Сюжетное пространство русского романа XIX сто-
8
ирУБ‡ Д. л. иЫ¯НЛМ‡ ‚ ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНУП УТ‚В˘ÂÌËË
«Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в
Петербурге? Мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он
в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон» [6, 397]. То, что с точки зрения узкого обывательского сознания является нанесением вреда молодому
человеку, в представлении отца —
безусловное благо. Так оппозиция «вред — благо» возникает в парадоксально перевер-
нутом виде, вводя в повествование тему истинных и ложных
ценностей. Непосредственно далее эта тема эксплицируется в
эпиграфе к первой главе, представляющем собой цитату из
комедии Я. Б. Княжнина «Хвастун»:
— Был бы гвардии он завтра ж капитан.
— Того не надобно; пусть в армии послужит.
— Изрядно сказано! Пускай его потужит…
…………………………………………….
Да кто его отец? [6, 393].
Главному герою этой комедии Верхолету, хвастуну и обманщику, противостоят положительные герои пьесы — отец и
сын, которым удается разоблачить его плутовство и мошенничество. В итоге Верхолет попадает в тюрьму, а достойный и
благородный Замир соединяет свою судьбу с любимой девушкой, избавленной от посягательств легкомысленного гуляки и
мота. Используя эту
цитату, Пушкин актуализирует в сознании читателя сразу несколько ассоциаций. Прежде всего, само
имя благородного отца из комедии Княжнина — Честон —
откликается идее, прозвучавшей в эпиграфе ко всему произведению. Кроме того, события в первой главе пушкинского романа изложены таким образом, что напрашивается прямая параллель между главными героями обоих
произведений — молодыми людьми, проявляющими легкомыслие и стремление к
удовольствиям. Открыто и явно это звучит в воспоминаниях
Петра Гринева: «Мысль о службе сливалась во мне с мыслями
о свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия человеческого» [6, 397].
В используемом Пушкиным
диалоге Честона с Верхолетом
Княжнин противопоставляет «два различных мировосприятия,
88
«ëÚ‡ðËÌÌ˚ β‰Ë» ‚ ıЫ‰УКВТЪ‚ВММУП ПЛрВ «д‡ФЛЪ‡МТНУИ ‰У˜НЛ»
две житейские установки, две принципиально противоположные жизненные позиции. В уста Верхолета автор вкладывает
общераспространенное утверждение о том, что успешно складывающаяся карьера в гвардии — верх житейского благополучия; служба же в армии, по мнению этого… любителя легкой и "блестящей" жизни, — величайшее несчастье, невезение
и большая неудача». Честону же служба
в армии представляется «необходимой для его сына школой жизни и воинской
доблести, не в пример службе в гвардии, явно, на его взгляд,
небезопасной и небезвредной для воспитания и становления
молодого русского дворянина»
121
.
В «Капитанской дочке», казалось бы, тоже намечаются две
противоположные системы ценностей (отца и сына), порождающие соответствующие оппозиции: веселая петербургская
жизнь — скука в стороне глухой и отдаленной (в сознании
Петра), чтобы был «солдат, а не шаматон» (в сознании отца).
Однако наметившийся было конфликт сразу же снимается:
следуя патриархальной традиции, Петр
принимает отцовское
решение безо всякого внутреннего сопротивления: «Итак, все
мои надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни
ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о
которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне
тяжким несчастием. Но спорить было нечего! <…> Родители
мои благословили меня» [6, 398]. Благословение родителей —
важная деталь, отмеченная
справедливо считает, что «проблема благословения является
центральной проблемой поэтики "Капитанской дочки"»
в рассказе Гринева. И. А. Есаулов
122
. Та-
кое послушание Петра — не исключение из правил: отец наделен в его глазах высшим нравственным авторитетом, что
особенно ярко проявится затем в его сне. Во время приснив-
121
Гиллельсон М. И., Мушина И. Б. Повесть А. С. Пушкина «Капитан-
ская дочка»: комментарий: пособие для учителя. — Л.: Просвещение, 1977. — С. 65—66.
122
Есаулов И. А. Соборное начало в поэтике Пушкина («Капитанская
дочка»). — С. 53.
89
ирУБ‡ Д. л. иЫ¯НЛМ‡ ‚ ‡НТЛУОУ„Л˜ВТНУП УТ‚В˘ÂÌËË
шегося ему неожиданного возвращения домой Петруша беспокоится только об одном: «Первою мыслию моею было опасение, чтоб батюшка не прогневался на меня за невольное возвращение под кровлю родительскую и не почел бы его умышленным ослушанием» [6, 408—409]. Патриархальный мир семьи оказывается единым, внутренне монолитным, бесконфликтным: как мать, так
и сын принимают решение главы се-
мьи без возражений и внутреннего несогласия.
Первое испытание свободой ждет Петрушу Гринева в симбирском трактире, где в отсутствие Савельича, который «с утра отправился по лавкам», молодой человек со скуки «пошел
бродить по всем комнатам» и встретил в биллиардной «высокого барина, лет
тридцати пяти, с длинными черными усами, в
халате, с кием в руке и с трубкой в зубах», оказавшегося
«ротмистром гусарского полку» [6, 399]. Отказаться от приглашения бравого гусара Ивана Ивановича Зурина «отобедать
с ним вместе чем Бог послал, по-солдатски» было решительно
невозможно, за обедом же «Зурин пил много и потчевал»
юного знакомца, «говоря, что надобно привыкать ко службе» [6,
399]. После обеда новый знакомый вызвался учить юного
офицера играть на бильярде, уверяя, что это «необходимо для
нашего брата служивого» [6, 399], а затем предложил играть
на деньги, «по одному грошу, не для выигрыша, а так, чтоб
только не играть даром, что, по его
словам, самая скверная
привычка». Во время игры «Зурин велел подать пуншу и уговорил» Гринева попробовать, повторяя, что «к службе надобно… привыкать; а без пуншу что и служба!» [6, 400]. Первый
самостоятельный день Петруша Гринев закончил, по его собственному признанию, «так же беспутно, как и начал»: ужином «у Аринушки», где
Зурин ему «поминутно подливал, повторяя, что надобно к службе привыкать» [6, 400]. Результатом стали проигранные 100 рублей денег и похмельное состояние наутро. В поведении Петруши с Зуриным явно просматриваются отголоски его прежних мечтаний о веселой петербургской жизни, а его поступки вызваны не только детской
доверчивостью и неискушенностью, но
и понятным для моло-
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]