Преступления против жизни с отягчающими обстоятельствами, относящимися к субъективным признакам содеянного (пп. «з» — «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Б. В. Волженкин сущность хулиганского мотива видит в гру­бо пренебрежительном отношении ко всему обществу в целом, к общественному порядку, установленному в нем, в желании про­тивопоставить себя общественному мнению, нормам нравствен­ности, продемонстрировать свое пренебрежение к окружающим, свое “превосходство” над другими, покуражиться, проявить пьяную удаль, грубую силу и т. п

В постановлении Пленума Верховного суда РФ “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” содержание хулиганского мотива раскрывается следующим образом: “По п. “и” ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство,

о хулиганстве. Л., 1979. С. 8.

принятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено же­ланием противопоставить себя окружающим, продемонстриро­вать пренебрежительное к ним отношение (например, умыш­ленное причинение смерти без видимого повода или с использо­вание незначительного повода как предлога для убийства)”.

Неустановление хулиганского мотива не позволяет квалифи­цировать содеянное убийство как совершенное из хулиганских побуждений.

Отсутствие у виновного хулиганских побуждений к совер­шению преступлений явилось основанием для переквалифика­ции содеянного им с ч. 3 ст. 30, п. “и” ч. 2 ст. 105 на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ и с ч. 3 ст. 213 на ст. 115 УК РФ.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

В результате Ковалев причинил легкий вред здоровью Быко­ня и Зиноровой (которая находилась в доме вне пределов види­мости Ковалева и пострадала в связи с рассеиванием дробовых зарядов), а также повредил окно в доме.

Заместитель председателя Верховного суда РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий осужденного с ч. 3 ст. 30, п. “и” ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, а с ч. 3 ст. 213 УК РФ на ст. 115 УК РФ. В случае переква­лификации действий виновного с ч. 3 ст. 213 УК РФ на ст. 115 УК РФ автор протеста просил отменить приговор по ст. 115 УК РФ на основании п. 6 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (за примирением потерпевшей с обвиняемым) и дело прекратить.

Вместе с тем судебные решения подлежат изменению, по­скольку вывод суда о совершении Ковалевым преступлений из хулиганских побуждений ошибочен.

В соответствии с законом по ч. 3 ст. 30, п. “и” ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать покушение на убийство, совер­шенное по причине явного неуважения к обществу и общепри­нятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено же­ланием противопоставить себя окружающим, продемонстриро­вать пренебрежительное к ним отношение.

Согласно показаниям подсудимого, он совершил эти дей­ствия в связи с тем, что Быконя в ходе конфликта нанес ему удары по лицу.

Судом установлено, что в день совершения преступления у Ковалева с потерпевшим Быконя дважды возникали конфликты, очевидцев того, как он произвел выстрелы в Быконя, не было, виновный принес извинения за содеянное, потерпевший в ста­дии следствия просил никого не привлекать к ответственности.

Изложенное свидетельствует о том, что в действиях Ковалева

отсутствуют признаки грубого нарушения общественного по­рядка, явного неуважения к обществу и пренебрежения к обще­ственным интересам. Поэтому совершенное им следует пере­квалифицировать на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ как покуше­ние на причинение смерти другому человеку

В приведенном примере не было добыто доказательств, под­тверждающих наличие хулиганских побуждений. Ковалев дей­ствовал из личных неприязненных отношений. Следовательно, содеянное им надлежит квалифицировать как покушение на простое убийство.

Виновным в убийстве Николаева Кудрин себя признал, но отрицал, что совершил его из хулиганских побуждений.

В кассационных жалобах осужденный, его законный пред­ставитель и адвокат просили квалифицировать действия Кудри­на как убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения.

Суд обоснованно положил эти показания в основу приговора, так как они согласуются с показаниями свидетелей — очевидцев преступления. Допрос Кудрина проводился в полном соответ­ствии с требованиями уголовно-процессуального закона, ему разъяснялось положение ст. 51 Конституции Российской Феде-

рации. Услугами адвоката он не пожелал воспользоваться, о чем

в протоколе расписался и сделал запись о правильном составле­нии протокола с его слов.

Как показала свидетель Скрябина, она видела, как молодой парень (им оказался Кудрин) пристал к мужчине средних лет. Последний старался сдержать натиск парня, оттолкнул его от себя. Однако парень, держа в руке нож, преследовал мужчину, а затем, несмотря на просьбу мужчины убрать нож, стал наносить ему удары ножом, отчего тот упал. Лежащему парень также наносил удары ножом.

При таких обстоятельствах доводы кассационных жалоб о том, что потерпевший сам затеял конфликт и Кудрин пришел в состояние аффекта, нельзя признать состоятельными.

Как видно из акта судебно-медицинской экспертизы, на теле Кудрина не имелось объективных признаков телесных повре­ждений, что опровергает доводы осужденного об избиении его потерпевшим.

Убийство из хулиганских побуждений необходимо отграни­чивать от убийства, совершенного в ссоре или драке, поскольку, как указывается в постановлении Пленума Верховного суда РФ “О судебной практике по делам об убийстве”, если зачинщиком ссоры или драки явился сам потерпевший, а равно в случае, ко­гда поводом к конфликту послужило его противоправное пове-

дение, виновный не может нести ответственность за убийство из хулиганских побуждений.

Так, необоснованно Андроникашвили был осужден за убий­ство из хулиганских побуждений.

В приговоре суда указано, что Андроникашвили и Кесаев, работая на одном предприятии, в первых числах февраля во время распития вина в столовой подрались между собой, но находившиеся там рабочие разняли их. Андроникашвили, бу­дучи недоволен тем, что Кесаев нанес ему удары, в апреле в нетрезвом состоянии явился на предприятие и, встретившись с Кесаевым, затеял с ним ссору, перешедшую в драку, во время которой Андроникашвили из хулиганских побуждений нанес ножом Кесаеву смертельные ранения,

Как видно из материалов дела, вывод суда о мотивах убий­ства потерпевшего не соответствует фактическим обстоятель­ствам дела, при которых Андроникашвили совершено преступ­ление.

Показаниями свидетелей Егиазарова, Микая, Перадзе, а так­же объяснениями самого Андроникашвили установлено, что 10 апреля, незадолго до окончания работы, Андроникашвили вы­пил в столовой вина и поднялся на второй этаж помещения предприятия, где он работал. В это время Кесаев, свободный в этот день от работы, в нетрезвом состоянии явился на предприя­тие и, встретившись с Андроникашвили, спросил у него: “Поче­му ты смотришь на меня плохими глазами?”— а затем затеял с ним ссору, перешедшую в драку, но рабочие разняли их. После этого Кесаев поднялся на третий этаж, куда рабочие отвели Ан­дроникашвили, и вновь затеял с ним драку, рабочие вторично разняли их, а Кесаева вывели с территории завода, предложив ему пойти домой. Через некоторое время рабочие вывели с тер­ритории завода и Андроникашвили, предложив ему также пойти домой. Однако недалеко от завода Андроникашвили и Кесаев в третий раз встретились и вновь подрались. В этой драке Андро­никашвили находившимся при нем сапожным ножом нанес Ке­саеву ранения в ягодицу и в грудь. От полученного ножевого ранения в грудь Кесаев на месте происшествия скончался.

что убийство Кесаева осужденным Андроникашвили было со­вершено в драке, зачинщиком которой являлся сам потерпев­ший. Следовательно, вывод суда о том, что убийство совершено из хулиганских побуждений, является необоснованным

Во время обеденного перерыва Тамазян пошел в клуб фабри­ки, где потерпевший Межлумян и свидетель Бежанян играли в бильярд. Тамазян вмешался в игру и стал указывать Межлумя­ну, куда и по какому шару ему следовало бить. Межлумян за­явил Тамазяну, что ему виднее, как играть. Однако Тамазян продолжал давать указания Межлумяну и на замечание послед­него оскорбил его и предложил выйти из клуба, чтобы “свести счеты”, на что Межлумян согласился. Выйдя из клуба, Тамазян и Межлумян направились к реке.

Тамазян не отрицал, что он нанес ножевое ранение Межлу­мяну, указанное обстоятельство подтверждается также и пока­заниями очевидца убийства свидетеля Бежаняна, однако эти

действия Тамазяна судом неправильно квалифицированы как

Суд в приговоре не привел данных, подтверждающих, что убийство Тамазяном совершено из хулиганских побуждений.

вскоре скончался на месте происшествия.

Вина Булатова в убийстве и грабеже установлена исследо­ванными в судебном заседании доказательствами, которым дана правильная оценка.

Военная коллегия Верховного суда РФ приговор Дальнево­сточного окружного военного суда от 5 июля 2001 г. изменила: исключила из него указание об осуждении Булатова по ч. 3 ст. 213 УК РФ, в остальной части приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы осужденного и его защитника — без удовлетворения

Покушение на убийство из хулиганских побуждений необхо­димо отграничивать от действий, образующих состав хулиган­ства, предусмотренного ст. 213 УК РФ, а также от преступлений против здоровья, квалифицирующим признаком которых явля­ются хулиганские побуждения. Для вменения покушения на убийство необходимо установить, что виновный действовал с прямым конкретизированным умыслом, направленным на ли­шение потерпевшего жизни. При отсутствии доказательств, подтверждающих направленность умысла виновного лица на