Преступления против жизни с отягчающими обстоятельствами, относящимися к субъективным признакам содеянного (пп. «з» — «м» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

ства или сразу после него, а С. И. Тишкевич — что если не было

нападения (отравление, по мнению С. И. Тишкевича — не напа­дение).

Осминину инкриминировалось три состава преступления: 1) разбой; 2) убийство, сопряженное с разбоем; 3) покушение на кражу.

Признав доказанной виновность осужденного в убийстве и разбое, Президиум вместе с тем отметил, что умысел на хище­ние имущества потерпевшей у осужденного возник, когда он находился в ее квартире. Действия же, квалифицированные су­дом как покушение на кражу, явились реализацией первона­чального преступного намерения, связанного с разбойным напа­дением, поэтому квалификация его действий как покушение на кражу является излишней

В отдельных случаях разрыв во времени между убийством и изъятием имущества может быть обусловлен тем, что имуще­ство находится в другом месте.

Ткаченко был осужден по совокупности преступлений за убийство из корыстных побуждений и разбой. Преступления им совершены при следующих обстоятельствах.

По нашему мнению, для квалификации содеянного виновным по совокупности разбоя и убийства, сопряженного с разбоем, не имеет никакого значения, когда состоялось изъятие имущества потерпевшего и состоялось ли оно. Конструкция разбоя не предусматривает в качестве обязательного признака состава преступления совершение хищения, хотя если хищение и со­вершается, то оно охватывается составом разбоя. Поэтому при квалификации содеянного как разбой необходимо установить, что виновный, совершая убийство, действовал с целью хищения имущества потерпевшего посредством применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего. Представляет­ся, что похищаемое имущество не обязательно должно нахо­диться в непосредственной близости от потерпевшего. Оно мо­жет находиться и в другом месте, главное, чтобы у виновного

была возможность путем примененного насилия совершить хи-

Так, Филиппов, убедившись, что в кассе имеется крупная сумма денег, после работы поехал за кассиром Ощериной, у которой были ключи от сейфа, напал на нее. С целью убийства Филиппов дважды ударил потерпевшую кулаком по голове, отчего она потеряла сознание. Он оттащил Ощерину в кусты, где она пришла в себя и закричала. Тогда Филиппов нанес по­терпевшей удары кулаком и камнем по голове, после чего заду­шил обрывком ее пояса. Взяв у Ощериной ключи от помещения кассы и сейфа, Филиппов через форточку проник в здание заво­доуправления, ключами открыл дверь кассы, сейф и похитил деньги.

Т. В. Кондрашова, критически рассмотрев квалификацию, которую действиям Филиппова дал Верховный суд РСФСР, пришла к выводу, что в данном случае нет состава разбоя. По ее мнению, поскольку изъятие денег имело место спустя опреде­ленное время после лишения жертвы жизни и в ином месте, то речь следовало бы вести о краже

На наш взгляд, и в данном случае имеются признаки составов разбоя и убийства, совершенного в процессе разбоя. Изъятие имущества, состоявшееся после применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего, охватывается составом разбоя. Следовательно, если произошло изъятие имущества че­рез некоторое время после убийства и в другом месте, то данное хищение также охватывается составом разбоя, если установле­но, что умысел виновного был направлен на завладение данным имуществом путем убийства потерпевшего. Квалификация по совокупности корыстного убийства и кражи может быть лишь тогда, когда виновный не планировал хищение имущества сразу же после совершения убийства, увязав хищение с какими-либо дополнительными условиями. Так, в судебной практике был следующий случай.

По нашему мнению, квалификация содеянного Хабибулли­ным не может быть по совокупности разбоя и убийства, сопря­женного с разбоем, потому что у виновного не было цели завла­дения имуществом потерпевшего сразу же после его убийства. Хабибуллин совершил убийство из корыстных побуждений и кражу с проникновением в жилище.

Смыслова не являлись средством завладения имуществом или

Следовательно, действия, начатые как кража или грабеж, мо­гут перерасти в более опасное преступление до того момента, пока у виновного не появилась реальная возможность пользо­ваться или распоряжаться похищаемым имуществом по своему усмотрению, а целью применения насилия было завладение похищаемым имуществом или удержание его.

жил в чемодан, который обнаружил в квартире потерпевшего.

Возле рынка его задержал хозяин имущества, увидевший в чу­жих руках свой чемодан. Субъективно виновный еще не успел распорядиться имуществом по своему усмотрению, поскольку до рынка он не дошел и имущество еще не продал, но поскольку объективно возможность пользоваться или распоряжаться дан­ным имуществом у виновного имелась, кража признается окон­ченной.

Признание кражи или грабежа оконченными зависит от предмета и места нахождения похищаемого имущества.

Отсюда верно и обратное. Если виновный применяет насилие не с целью изъятия имущества или удержания его у себя, соде­янное им не перерастает из кражи в грабеж или разбой.

Их заметил Пастушков, который на своей лодке с 15-летним сыном Вячеславом ставил на озере сети для незаконного лова рыбы. Он предложил сыну грести к ним и сам помогал грести кормовым веслом. Аксенов и Беклемышев, заметив приближав­шихся отца и сына Пастушковых, с целью удержания у себя похищенных рыболовных сетей и вентеря, как признал суд, со­вершили разбойное нападение, выразившееся в следующем.

Аксенов и Беклемышев, удерживая у себя похищенные сети и вентерь, пытались с ними скрыться в камышах. Увидев, что Пастушковы от них не отстают, Аксенов, продолжая разбойное нападение (так утверждается в приговоре), с целью убийства Пастушкова выстрелил в него четыре раза. Две пули попали в Пастушкова, отчего он тут же скончался. Его сын возвратился на берег на лодке и сообщил о случившемся.

Суд признал, что убийство совершено Аксеновым из корыст­ных побуждений, для облегчения разбойного нападения и его сокрытия.

с разбоя на кражу и исключении из обвинения Аксенова п. „а” ст. 102 УК РСФСР [п. “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ].

Областной суд признал, что Аксенов и Беклемышев по пред­варительному сговору совершили кражу рыболовных принад­лежностей, сетей и вентеря, принадлежащих жителю поселка, однако без достаточных оснований квалифицировал преступле­ние по пп. „а”, „б”, „в” ч. 2 ст. 146 УК РСФСР [пп. “а”, “г” ч. 2 и п. “в” ч. 3 ст. 162 УК РФ]. Такая правовая оценка содеянного не подтверждается доказательствами. В обоснование этой квали­фикации суд сослался лишь на то, что преступники применили огнестрельное оружие с целью удержания у себя похищенных рыболовных сетей и вентеря, т. е. совершили разбойное нападе­ния на Пастушковых. Однако вывод суда о применении осуж­денными огнестрельного оружия с целью удержания похищен­ного предположителен. Осужденные такую цель отрицали. Из их объяснений видно, что они боялись быть опознанными, хоте­ли напугать выстрелами догонявших их Пастушковых, чтобы последние перестали их преследовать. Пытались избежать опо­знания и разоблачения потому, что имели у себя в лодке не только сети и вентерь, но и нарезное огнестрельное оружие — незаконно хранимый карабин.

По данному делу не доказано, что Аксенов и Беклемышев, совершив кражу, применили потом насилие с целью удержания похищенного. Поэтому их действия подлежат переквалифика­ции с пп. „а”, „б”, „в” ч. 2 ст. 146 УК РСФСР [пп. “а”, “г” ч. 2 и п. “в” ч. 3 ст. 162 УК РФ] на ч. 2 ст. 144 УК РСФСР [п. “а” ч. 2 ст. 158 УК РФ], предусматривающую ответственность за кражу, совершенную по предварительному сговору группой лиц.

Первоначальные действия образовывали состав грабежа. Од­нако, поскольку грабеж не был завершен, действия виновного переросли в более опасное преступление — разбой, в процессе которого было совершено убийство потерпевшего.

Проблемным считается вопрос о квалификации действий ви­новного лица, когда он для оказания психологического воздей­ствия на потерпевшего угрожал ему применением предметов, выдаваемых за оружие.