Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Освобождение от наказания. Учебное пособие
.pdf
Приложение 4
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 8 августа 2000 г.
«В связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности
виновный подлежит освобождению от уголовной ответственности, а не от наказания»
(извлечение)
Суд, признав К. и Н. виновными в совершении преступления, предусмотренного ст. 316
УК РФ, а последнюю еще и в преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 175 УК РФ, назначил
им наказание, а затем освободил от него в связи с истечением сроков давности, руководству-
ясь при этом положениями ч. 4 ст. 5 УПК РСФСР.
Посчитав правильным применение ст. 78 УК РФ к действиям К. и Н., Военная коллегия
признала ошибочным освобождение их от назначенного наказания за упомянутые преступления, поскольку в соответствии с указанной статьей УК РФ виновные по данному основа-
нию подлежали освобождению от уголовной ответственности, а не от наказания.
Поэтому Военная коллегия приговор в этой части отменила, и дело производством пре-
кратила на основании п. З ч. 1 ст. 5, УПК РСФСР за истечением сроков давности.
Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 18 мая 2000 г.
«Если в период дознания, предварительного следствия или при рассмотрении
уголовного дела судом вступает в силу акт об амнистии, то лицо,
подпадающее под его действие, подлежит освобождению
от уголовной ответственности, а не от наказания»
(извлечение)
Ч., признанный виновным в пособничестве в злоупотреблении должностными полномочиями, ранее был награжден в установленном порядке юбилейными медалями «60 лет Вооруженных Сил СССР» и «70 лет Вооруженных Сил СССР», являющимися государственны-
ми наградами.
В соответствии с п.п. «а» п. 7 постановления Государственной Думы Федерального Со-
брания РФ «Об объявлении амнистии» от 24 декабря 1997 г.,
органов дознания, предварительного следствия и судов уголовные дела в отношении лиц,
награжденных орденами и медалями СССР либо Российской Федерации, являющимися государственными наградами, и совершивших преступления до вступления в силу данного по-
становления, подлежали прекращению.
Поскольку данное преступление совершено до вступления в силу указанного выше постановления об амнистии и не входит в перечень преступлений, перечисленных в п. 9, устанавливающем ограничения на ее применение, уголовное дело в отношении Ч. подлежало
прекращению после вступления в силу акта амнистии, то есть с 27 декабря 1997 г.
Однако в нарушение закона органы предварительного следствия постановление об ам-
нистии к Ч. не применили. Не сделал этого и суд при назначении судебного заседания. Осудив Ч. за совершение преступления, суд согласно ч. 2 ст. 84 УК РФ освободил его не от уго-
ловной ответственности, а от наказания, ухудшив тем самым правовое положение Ч.
Согласившись с доводами, изложенными в протесте, Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации приговор отменила, а дело прекратила на основании ч. 4 ст. 5 УПК
РСФСР вследствие акта амнистии.
находящиеся в производстве
111
Определение Военной коллегии Верховного Суда РФ от 22 февраля 2000 г.
«Освобождение от уголовной ответственности за укрывательство преступления
(ст. 316 УК РФ) возможно лишь при наличии обвинительного приговора
в отношении лица, совершившего укрываемое преступление»
(извлечение)
Клепалов освобожден от уголовной ответственности по ст. 316 УК РФ в связи с истечением срока давности, а уголовное дело в отношении него прекращено.
Проверив материалы дела и доводы, изложенные в частных жалобах и протесте. Военная
коллегия пришла к выводу, что определение суда подлежит отмене по следующим основаниям.
Согласно обвинительному заключению, Клепалов обвинялся в укрывательстве разбоя и
убийства, совершенных его сослуживцем Седовым. Как видно из приговора в отношении
Седова, последний оправдан в названных преступлениях за недостаточностью улик. Суд же
освободил Клепалова от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности и
производство по делу прекратил.
Такое решение было бы возможным только при наличии обвинительного приговора
в отношении Седова и с согласия Клепалова. Клепалов же и его защитник, как это видно из
протокола судебного заседания, в окончательной стадии судебного разбирательства (в пре-
ниях и последнем слове) настаивали на оправдательном приговоре.
При таких обстоятельствах вынесенное судом определение в отношении Клепалова
противоречило требованиям ч. 3, 4 ст. 5 и ч. 1 ст. 259 УПК РСФСР, а также ст. 78 УК РФ и не
могло быть оставлено в силе.
На основании изложенного, Военная коллегия в отношении Клепалова определение
окружного военного суда отменила и дело направила на новое рассмотрение.
Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 18 августа 1999 г.
«К лицам, осужденным по ст. 103 УК РСФСР, условно-досрочное освобождение
применяется по отбытии трех четвертей назначенного срока лишения свободы»
(извлечение)
Барышским городским судом Ульяновской области Кузьмин осужден по ст. 103 и ч. 2
193 УК РСФСР за умышленное убийство и насилие в отношении гражданина, выполняюще-
го общественный долг, к восьми годам лишения свободы.
В связи с тем, что осужденный отбыл две трети назначенного наказания, администра-
ция колонии обратилась в суд с представлением об условно-досрочном освобождении Кузьмина от дальнейшего отбывания наказания.
По постановлению Димитровградского городского суда Ульяновской области от 9 апреля
1999 г. Кузьмину было отказано в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания.
Президиум Ульяновского областного суда указанное постановление отменил, а матери-
ал направил на новое судебное рассмотрение.
Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене поста-
новления президиума Ульяновского областного суда и оставлении без изменения постанов-
ления Димитровградского городского суда.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 18 августа 1999 г. протест
удовлерила, указав следующее.
Из имеющегося в материалах дела постановления Димитровградского городского суда
следует, что суд отказал Кузьмину в условно-досрочном освобождении от отбывания нака-
зания, поскольку он мог быть освобожден не ранее чем после отбытия трех четвертей назна-
ченного срока наказания, так как осужден по ст. 103 УК РСФСР (умышленное убийство).
112
Президиум Ульяновского областного суда, отменяя постановление Димитровградского
городского суда, отметил, что в соответствии со ст. 71.1 УК РСФСР убийство, за которое
осужден Кузьмин по ст. 103 УК РСФСР, относилось к категории тяжких преступлений, а понятие особо тяжкого преступления введено лишь с 1 января 1997 г., в связи с чем в силу ст.
10 УК РФ оно не может быть отнесено к разряду особо тяжких преступлений с распростра-
нением на осужденного более суровых условий условно-досрочного освобождения, предусмотренных п.«в» ч. 3 ст. 79 УК РФ.
Делая такой вывод, президиум областного суда не учел (о чем обоснованно указывает-
ся в протесте прокурора), что в соответствии со ст. 53.1 УК РСФСР условно-досрочное осво-
бождение не применялось к лицам, осужденным за умышленное убийство без отягчающих
обстоятельств, предусмотренное ст. 103 УК РСФСР
По новому уголовному законодательству ответственность за убийство без отягчающих
обстоятельств (ч. 1 ст. 105 УК РФ) усилена, а преступление согласно ч. 5 ст. 15 УК РФ отнесено к категории особо тяжких. Одновременно в УК РФ в отличие от УК РСФСР снято огра-
ничение по применению условно-досрочного освобождения к лицам, совершившим такие
преступления. Так, в соответствии с п. «в» ч. 3 ст. 79 УК РФ условно-досрочное освобожде-
ние может быть применено после фактического отбытия не менее трех четвертей срока наказания, назначенного за особо тяжкое преступление, т.е. и за убийство без отягчающих обсто-
ятельств, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.
Таким образом, п. «в» ч. 3 ст. 79 УК РФ предусматривает возможность условно-
досрочного освобождения за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, т.е.
улучшает положение осужденного. Следовательно, данный пункт имеет обратную силу в со-
ответствии со ст. 10 УК РФ, а потому применим в отношении Кузьмина.
В связи с этим ссылка в постановлении президиума областного суда на ст. 71 УК
РСФСР необоснована.
Как видно из материалов дела, на момент рассмотрения судом представления администрации исправительного учреждения Кузьмин из назначенных ему судом восьми лет
лишения свободы отбыл пять лет пять месяцев и два дня, неотбытый срок составлял два
года шесть месяцев и 28 дней, т.е. Кузьмин фактически не отбыл трех четвертей назначен-
ного наказания - шести лет, необходимых для возможного применения условно-досрочного
освобождения.
В связи с указанными нарушениями уголовного закона постановление президиума
Ульяновского областного суда отменено, а постановление Димитровградского городского
суда Ульяновской области оставлено без изменения.
Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 26 января 1999 г.
«Лицо, у которого» после совершения преступления наступило психическое расстройство,
лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность
своих действий (бездействия) либо руководить ими, освобождается от наказания, но не
от уголовной ответственности. Таким лицам суд может назначить
принудительные меры медицинского характера»
(извлечение)
Как установило предварительное следствие, Дзанхотов вступил в банду, организованную Тотиевым. 16 декабря 1996 г. он и другие члены банды похитили Дзолбаева, Сикоева и
сопровождавших их лиц, а также совершили другие общественно опасные деяния. 21 января 1997 г. Дзанхотов в группе с другими членами банды похитил Казиева. В октябре 1996 г
Дзанхотов и Тотиев пытались путем обмана похитить чужое имущество в крупном разме-
113
ре. В период следствия у Дзанхотова развилось психическое расстройство в форме реактивного психоза.
Верховный суд Республики Северная Осетия - Алания, признав доказанным соверше-
ние Дзанхотовым общественно опасных деяний, предусмотренных ч. 2 ст. 209, ч. 3 ст. 126, ч.
3 ст. 162 и другими статьями УК РФ, 30 апреля 1998 г. освободил его от уголовной ответ-
ственности на основании ст. 19, чч.1, 4 ст. 81, п. «б» ч. 1 ст. 97, п. «б» ч. 1 ст. 99 УК РФ и
применил к нему принудительные меры медицинского характера с лечением в психиатриче-
ском стационаре общего типа.
В кассационном порядке дело в отношении Дзанхотова не рассматривалось.
Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене
определения в связи с неправильным применением судом уголовного закона.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 26 января 1999 г. протест
удовлетворила, определение Верховного суда Республики Северная Осетия - Алания отме-
нила, дело передала на новое судебное рассмотрение, указав следующее.
В соответствии с ч. 1 ст. 81 УК РФ лицо, у которого после совершения преступления
наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический
характер общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими,
освобождается от наказания, а лицо, отбывающее наказание, освобождается от дальнейшего
его отбывания. Таким лицам суд может назначить принудительные меры медицинского ха-
рактера.
Эти требования уголовного закона по делу не выполнены.
По данным акта судебно-психиатрической экспертизы, у Дзанхотова в период следствия развилось психическое расстройство в форме реактивного психоза, что на момент про-
ведения экспертизы препятствовало возможности оценить его состояние во время совершения инкриминируемых ему деяний, поэтому рекомендовано применение к нему принудительных мер медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрической
больнице общего типа до выхода из болезненного состояния. После выздоровления в случае
возобновления следственных действий в соответствии с ч. 4 ст. 81 УК РФ он может быть
направлен для решения экспертных вопросов на повторную судебно-психиатрическую экспертизу.
Как видно из определения суда первой инстанции, Дзанхотов освобожден не от наказания с применением к нему принудительных мер медицинского характера, как это преду-
смотрено ч. 1 ст. 81 УК РФ, а от уголовной ответственности.
Данное нарушение УК РФ является существенным, в связи с этим определение суда
подлежит отмене, а дело - направлению на новое судебное рассмотрение.
Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 4 августа 1998 г.
«Определение суда об освобождении лица от уголовной ответственности
в связи с изменением обстановки (ст. 77 УК РФ) отменено. Участие судьи в рассмотрении
дела, по которому ее супруг проводил оперативно-розыскные мероприятия, признано
нарушением п. 3 ст. 59 УПК РСФСР»
(извлечение)
По определению Шебекинского районного суда Белгородской области от 25 сентября
1997 г. Тембер освобожден от уголовной ответственности за преступление, предусмотренное
ч. 1 ст. 159 УК РФ, в связи с изменением обстановки, и производство по делу в отношении
него прекращено.
114
Как указал суд в определении, Тембер совершил мошенничество, т.е. хищение чужого
имущества путем обмана, при следующих обстоятельствах.
Тембер — учредитель семейного частного малого предприятия (МП ТТТ) г. Шебеки-
но Белгородской области, с целью хищения государственных денежных средств составил
заведомо ложный документ: счет-фактуру № 91 от 7 июня 1993 г. о продаже Шебекинск о-
му химзаводу 180 т парафиновой смеси, которую МП ТТТ не производило и не имело в
наличии, а также материальный акт на оприходование в июне 1993 г. 180 т парафиновой
смеси химзаводом.
С целью завладеть денежными средствами химзавода обманным путем, используя его
трудное положение с сырьем, он предложил заместителю директора завода Юрьеву приобре-
сти несуществующую в наличии парафиновую смесь. Юрьев согласился, завизировал счет-
фактуру резолюцией на оплату, и химзаводом была произведена предоплата на общую сум-
му 9072 тыс. рублей.
Однако Тембер вопреки договору поставил химзаводу один из компонентов парафино-
вой смеси - кубовые остатки спиртов ВЖС в количестве 190 м3 (или 178 т), стоимость которых
за тонну составила 333 руб. 70 коп. Общая сумма приобретенного заводом компонента —
89 303 руб.
В результате обмана Тембер получил от химзавода 8 982 696 руб., которые присвоил и
потратил в личных целях и на нужды своего частного предприятия. В кассационном порядке
дело не рассматривалось.
Президиум Белгородского областного суда 30 января 1998 г. определение отменил и
дело направил на новое судебное рассмотрение.
В протесте в порядке надзора был поставлен вопрос об отмене судебных решений и
направлении дела на новое судебное рассмотрение.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 4 августа 1998 г. протест
удовлетворила по следующим основаниям.
В соответствии с п. 3 ст. 59 УПК РСФСР в рассмотрении дела не может принимать участие судья, если имеются обстоятельства, дающие основание считать, что он лично, прямо
или косвенно, заинтересован в этом деле.
Как видно из материалов дела, при его рассмотрении президиумом Белгородского областного суда принимала участие член президиума - судья Б., муж которой в период работы
заместителем начальника оперативного отдела УОП при УВД Белгородской области прово-
дил оперативно-розыскные мероприятия по раскрытию преступления. По результатам проверки в отношении Тембера было возбуждено уголовное дело.
Указанное обстоятельство исключало возможность участия в рассмотрении дела судьи
Б., в связи с чем постановление президиума Белгородского областного суда в отношении
Тембера нельзя признать законным, оно подлежит отмене.
В то же время необоснованно и определение суда первой инстанции об освобождении
Тембера от уголовной ответственности и прекращении производства по делу.
В соответствии со ст. 77 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой
или средней тяжести может быть освобождено от уголовной ответственности, если будет
установлено, что вследствие изменения обстановки это лицо или совершенное им деяние пе-
рестали быть общественно опасными.
Суд в обоснование своего решения об освобождении Тембера от уголовной ответственности сослался на то, что он перестал быть общественно опасным и снизилась обще-
ственная опасность содеянного им.
115
Однако деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 159 УК РФ (имеющей одну из санкций - лишение свободы), не перестало быть общественно опасным.
Суд первой инстанции признал установленным, что Тембер совершил хищение чужого
имущества путем обмана на общую сумму 8 982 696 руб.
Поэтому вывод о том, что действия Тембера перестали быть общественно опасными,
суд сделал без оценки конкретных обстоятельств дела.
При таких данных определение суда первой инстанции подлежит отмене, а дело —
направлению на новое судебное рассмотрение. В соответствии с требованиями ст. 20 УПК
РСФСР суду необходимо всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела
и принять решение в соответствии с требованиями закона. В случае признания Тембера виновным в хищении путем обмана 8 982 696 руб. следует решить вопрос, не является ли такой
размер хищения крупным и не совершил ли Тембер более тяжкое преступление, чем признал
это установленным суд, и может ли он быть освобожден от уголовной ответственности в со-
ответствии с требованиями ст. 77 УК РФ.
Постановление Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2003 г. № 7-П
«По делу о проверке конституционности положения пункта 8 постановления
Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии
в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов
в связи с жалобой гражданки Л. М. Запорожец»
(извлечение)
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В. Д. Зорькина,
судей Н. С. Бондаря, Г. А. Гаджиева, Ю. М. Данилова, Л. М. Жарковой, Г. А. Жилина,
С. М. Казанцева, М. И. Клеандрова, А. Л. Кононова, Л. О. Красавчиковой, Н. В. Селезнева,
А. Я. Сливы, В. Г. Стрекозова, О. С. Хохряковой, Б. С. Эбзеева, В. Г. Ярославцева, с участием представителя гражданки Л. М. Запорожец — адвоката В. М.Жуковского и постоянного
представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации
В. В. Лазарева, руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации,
пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в открытом заседании дело о проверке
конституционности положения пункта 8 постановления Государственной Думы от 26 мая
2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной
войне 1941–1945 годов».
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданки Л. М. Запорожец на наруше-
ние ее конституционных прав положением пункта 8 постановления Государственной Думы
«Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне
1941–1945 годов». Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределен-
ность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое
заявительницей нормативное положение.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Н. С. Бондаря, объяснения представителей сто-
рон, выступления приглашенных в заседание представителей: от Верховного Суда Российской
Федерации — судьи Верховного Суда Российской Федерации В. П. Степалина, от Генерального прокурора Российской Федерации — Т. Л. Оксюка, от Министерства внутренних дел Российской Федерации — В. И. Жулева, от Министерства юстиции Российской Федерации —
С. И. Никулина, от Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации —
116
В. И. Селиверстова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституци-
онный Суд Российской Федерации установил:
1. Гражданкой Л. М. Запорожец оспаривается конституционность положения, содер-
жащегося в пункте 8 постановления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в свя-
зи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», которым преду-
сматривается прекращение находящихся в производстве органов дознания, органов предварительного следствия и судов уголовных дел о преступлениях, совершенных до вступления в
силу данного постановления, в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые предусмотрено максимальное наказание,
не превышающее пяти лет лишения свободы.
Как следует из жалобы и иных материалов дела, гражданке Л. М. Запорожец в резуль-
тате ненадлежаще проведенной операции при оказании стоматологической помощи был
причинен вред здоровью, в связи с чем в отношении проводившего операцию врача было
возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью четвертой статьи 118 УК Российской Федерации (причинение средней тяжести вреда здоровью по
неосторожности, совершенное вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профес-
сиональных обязанностей), а Л. М. Запорожец признана по этому делу потерпевшей.
Постановлением Калининского районного суда Новосибирской области от 8 июня 2000
года данное уголовное дело было прекращено на основании подпункта «д» пункта 8 постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-
летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов». Определением судебной
коллегии по уголовным делам Новосибирского областного суда от 17 июля 2000 года указанное решение было отменено в связи с тем, что суд первой инстанции применил амнистию
на стадии судебного разбирательства без рассмотрения дела по существу, и дело направлено
в тот же суд на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства. Однако 30 ноября
2001 года Калининский районный суд Новосибирской области в подготовительной части судебного заседания по ходатайству стороны защиты вновь вынес постановление о прекраще-
нии дела по тому же основанию. Потерпевшая Л. М. Запорожец, обжалуя указанное судеб-
ное решение, утверждала, что суд фактически уклонился от рассмотрения уголовного дела
по существу и применил акт об амнистии, основываясь лишь на положении пункта 8 поста-
новления Государственной Думы «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в
Великой Отечественной войне 1941–1945 годов».
В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка Л. М. Запо-
рожец утверждает, что указанное положение предписывает судам прекращать вследствие
акта об амнистии находящиеся в их производстве уголовные дела без рассмотрения по существу, лишая тем самым ее как потерпевшую по уголовному делу права на эффективную судебную защиту, включая компенсацию причиненного ущерба, а потому не соответствует
статьям 1, 2, 6 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 45 (часть 1), 46
(часть 1), 52 и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации.
Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в настоящем деле является положение пункта 8 постановления Государственной Думы
«Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне
1941–1945 годов», в части, предусматривающей прекращение вследствие акта об амнистии
находящихся на стадии судебного разбирательства уголовных дел в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений по неосторожности, за которые предусмотрено макси-
мальное наказание, не превышающее пяти лет лишения свободы.
2. Уголовное преследование является одной из форм реализации государством своей
обязанности по признанию, соблюдению и защите прав и свобод человека и гражданина,
117
обеспечению других конституционно значимых ценностей (статьи 2 и 52; статья 55, часть 3,
Конституции Российской Федерации) в тех случаях, когда эти ценности становятся объектом
преступного посягательства.
В силу статей 1, 2, 55 (часть 3), 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Рос-
сийской Федерации в Российской Федерации как демократическом правовом государстве в
целях регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина, обеспечения законно-
сти, правопорядка и общественной безопасности законодательно определяются уголовно-
правовые запреты общественно опасных деяний и наказание за их нарушение, а также обес-
печивается установление — исходя из соответствующих предписаний уголовного закона и
подтвержденных доказательствами фактических обстоятельств конкретного дела — основа-
ний для возложения на конкретное лицо уголовной ответственности. Вместе с тем к правомочиям государства относится и закрепление в законе оснований, позволяющих ему отказаться от уголовного преследования конкретного лица или определенной категории лиц и
прекратить в отношении них уголовные дела. Именно такого рода правомочием является
предусмотренное Конституцией Российской Федерации объявление амнистии Государствен-
ной Думой (статья 103, пункт «е» части 1).
Как Государственная Дума при объявлении амнистии, так и правоприменительные органы, включая суды, при ее реализации связаны требованиями Конституции Российской Федерации, предопределяющими обязанность государства признавать, соблюдать и защищать
права и свободы как непосредственно действующие, а также охранять достоинство личности,
нравственность, здоровье, права и свободы граждан, обеспечивая законность, правопорядок,
общественную безопасность и защищая права и законные интересы других лиц, в том числе
пострадавших от преступных посягательств (статья 1, часть 1; статья 2; статья 17, часть 3;
статья 21, часть 1; статья 45, часть 1; статья 52; статья 55, части 1 и 3; статья 71, пункты «в2,
«о»; статья 72, пункт «б» части 1). При этом, во всяком случае, материально-правовые и про-
цессуальные нормы, содержащиеся в акте об амнистии, должны быть согласованы с положениями Конституции Российской Федерации, прежде всего закрепляющими конституционные
основы правового государства, в том числе приоритет и непосредственное действие Конституции Российской Федерации, разделение властей, запрет произвола, требования справедливости и соразмерности, а также связанности Конституцией Российской Федерации и законом
реализующих амнистию органов государственной власти, включая суды, ответственность
государства за действия его органов и должностных лиц.
Таким образом, хотя государство, как следует из статей 71 (пункт «о») и 103 (пункт «е»
части 1) Конституции Российской Федерации, при наличии соответствующих оснований и
условий может отказаться от осуществления уголовного преследования, оно не вправе оставить неисполненными те обязанности, которые возлагаются на него Конституцией Российской Федерации. В частности, государство не освобождается от необходимости гарантиро-
вать защиту прав и свобод других лиц, в том числе обеспечить потерпевшим от преступле-
ний доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 45, часть 2; статья
46, часть 1; статья 52 Конституции Российской Федерации).
Реализация акта об амнистии в отношении лиц, которые обвиняются в совершении
преступлений или осуждены за деяния, подпадающие под действие амнистии, не должна
быть связана с лишением тех, кто пострадал от преступлений, их конституционного права на
судебную защиту и восстановление в нарушенных правах и интересах, — ни объем, ни сте-
пень гарантированности потерпевшим указанных прав не могут зависеть от того, было ли
государством реализовано его правомочие по осуществлению уголовного преследования или
же оно отказалось от этого, издав акт об амнистии. Иное приводило бы к нарушению не
только закрепленного в статье 52 Конституции Российской Федерации права потерпевшего
118
на обеспечение ему государством доступа к правосудию и компенсацию причиненного
ущерба, но и провозглашенного в статье 19 Конституции Российской Федерации принципа
равенства всех перед законом и судом.
3. В соответствии со статьей 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации
правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом, в том числе посредством
уголовного судопроизводства. При этом, как следует из статьи 49 (часть 1) Конституции
Российской Федерации, только приговором суда, постановленным на основе исследования
доказательств в предусмотренном федеральным законом порядке, может быть установлена
виновность обвиняемого в совершении преступления.
Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 ок-
тября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 6 УПК РСФСР, решение
о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему лицо основанию, не подменяя собой приговор суда, по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации. При выявлении такого рода оснований к прекращению уголовного дела (к их числу относится и акт об амнистии) лицо, в отношении которого уголовное дело подлежит прекращению, вправе настаивать на продолжении расследования и рассмотрения дела в судебном порядке (часть вторая статьи 27 УПК Российской Федерации, часть пятая статьи 5 УПК РСФСР). Потерпевший же вправе приводить свои доводы
против прекращения уголовного дела в связи с объявлением амнистии, а в случае вынесения
решения о прекращении уголовного дела — оспорить его по мотивам незаконности и необоснованности в установленном процессуальным законом судебном порядке (пункт 18 ча-
сти второй статьи 42 и статья 127 УПК Российской Федерации, статья 331 УПК РСФСР).
Тем самым лицам, заинтересованным в исходе дела, обеспечивается судебная защита их прав
и законных интересов в рамках уголовного судопроизводства.
Исходя из конституционных принципов правосудия (статьи 10, 118 и 123 Конституции
Российской Федерации) и в силу части восьмой статьи 302 во взаимосвязи с пунктом 1 статьи
254 УПК Российской Федерации (в УПК РСФСР — часть четвертая статьи 5, часть первая ста-
тьи 259), если вопрос о применении амнистии решается на стадии судебного разбирательства,
суд продолжает рассмотрение дела в обычном порядке до его разрешения по существу путем
постановления приговора. В соответствии с действующими правилами судебного разбирательства, закрепленными в статьях 240 и 244 УПК Российской Федерации (статьи 240 и 245 УПК
РСФСР), суд принимает решение о применении в отношении подсудимого амнистии после
того, как сам установит наличие соответствующих оснований и условий, т.е. после проведения
с участием сторон непосредственного исследования всех имеющихся по делу доказательств и
выслушивания мнения как стороны обвинения, так и стороны защиты относительно наличия
или отсутствия события преступления, виновности подсудимого, квалификации содеянного, а
также по иным имеющим значение для разрешения дела вопросам. Согласно конституционно
установленной иерархии правовых норм (статья 15, часть 1, Конституции Российской Федерации) рассматриваемое положение пункта 8 постановления Государственной Думы «Об объяв-
лении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» по своей юридической силе не может противопоставляться нормам уголовно-
процессуального законодательства, находящимся в системной взаимосвязи с данным положе-
нием и образующим с ним единую нормативно-правовую основу института амнистии.
4. Согласно Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и
злоупотреблений властью (принята Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года) лица, которым в результате преступного деяния причинен вред, включая телесные повреждения, должны иметь право на доступ к механизмам правосудия и скорейшую компенсацию
119
причиненного вреда; при этом все государства — члены ООН обязаны содействовать тому,
чтобы судебные и административные процедуры в большей степени отвечали потребностям
жертв преступлений, в том числе путем обеспечения им возможности изложения своей позиции по существу дела и предоставления надлежащей помощи на всех этапах судебного раз-
бирательства в соответствии с национальным законодательством, без ущерба для обвинения.
Соответственно определяется правовой статус лица, потерпевшего от преступления,
в российском законодательстве. Конституционную основу этого статуса составляют положе-
ния статей 45, 46, 52 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которым
каждому гарантируется государственная, в том числе судебная, защита его прав и свобод; права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба;
судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.
Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений,
в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, вытекает также из положений статьи 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации,
согласно которым достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть
основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституцион-
ное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке какие бы то ни было посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами, поскольку иное означало бы умаление чести и достоинства лично-
сти не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством.
Приведенные положения Конституции Российской Федерации, как и более общие ее
нормы, провозглашающие человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание,
соблюдение и защиту как непосредственно действующих — обязанностью государства (статьи 2 и 18), предписывают законодателю установить уголовно-процессуальные механизмы, в
максимальной степени способствующие предупреждению и пресечению преступлений,
предотвращению их негативных последствий для охраняемых законом прав и интересов
граждан, а также упрощающие жертвам преступлений доступ к правосудию с целью восста-
новления своих прав и получения необходимой компенсации.
Обязанность государства обеспечивать восстановление прав потерпевшего от преступления не предполагает наделение потерпевшего правом предопределять необходимость осуществления уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы
возлагаемой на это лицо уголовной ответственности. Такое право в силу публичного харак-
тера уголовно-правовых отношений может принадлежать только государству в лице его за-
конодательных и правоприменительных органов. Вместе с тем, реализуя это право, в том
числе отказываясь от уголовного преследования отдельных категорий лиц вследствие амнистии, оно не должно ограничивать незыблемые конституционные права человека и гражданина, включая закрепленные статьями 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации
права потерпевших от преступлений, которые, по смыслу статьи 55 (часть 3) Конституции
Российской Федерации, не подлежат ограничению.
То обстоятельство, что потерпевшему по делам публичного и частно-публичного обви-
нения не предоставлено право предопределять решение суда о применении акта об амнистии, само по себе не может расцениваться как основание для его отстранения от решения
иных вопросов по уголовному делу, находящемуся в производстве суда. Потерпевшему
по такому делу должна быть предоставлена возможность отстаивать свою позицию по суще-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]