Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Непал без вранья
.pdf
изъяна — Джанак был бездетным. Народ его любил, и все бы ничего, если бы не засуха — есть
стало нечего, люди погибали, и Джанак решил
вырыть источник. Вместо воды он, однако, нашел
в земле горшок, а внутри лежал ребенок, который
пришелся очень кстати бездетному королю. Что
там с засухой было дальше, никто не помнит, но
вот девочку назвали Сита, и росла она во дворце
как наследница. Ничего особо примечательного в
ней и не было — до тех пор, пока не решила Сита
затеять уборку. Вытирая пыль, она легко подняла
лук короля Джанака, который не удавалось поднять еще ни одному из смертных. Джанак удивился: «Да ты, должно быть, не человек, если сумела
поднять мой лук!»
— Не такой уж он и мудрый был, если не понял
этого, когда вырыл ее из земли, — улыбнулась
Ася.
«…Ты, должно быть, не человек, а богиня! Но
раз моя дочь обладает великой силой, то и муж ее
должен быть такой же могущественный, как
она», — решил Джанак. Он собрал женихов со всей
страны, но никто не сумел больше поднять его тяжеленный лук, кроме Рама, который, к случаю,
оказался одним из воплощений бога Вишну. И тогда, конечно, сыграли пышную свадьбу. Ну а город
этот остался и по сей день важным центром паломничества индуистов со всего света.
Но хватит истории. «Грязный, зловонный и пол-
ный москитов». Это первое впечатление, которое
61
Глава 3. И все-таки: индуисты или буддисты?
62
нередко останавливает людей от дальнейших суждений. Все, кому бы мы ни говорили, что отправляемся в Джанакпур, старались отговорить нас, и
особенно настойчиво те, кто ни разу там не был.
Да, действительно, мусор повсюду. Кучками его
сгребают у лавок и поджигают, жгут также и мертвых животных, и задымленный воздух напитан ядовитыми испарениями пластика и паленых шкур.
Повсюду летают мухи-падальщицы, и оттого даже
собственный пот, ручьями струящийся в этом безвоздушном царстве, кажется отравленным. Давят
звуки. Клаксоны, крики, музыка, собаки — от этих
звуков словно бы становится еще душнее. Добавьте ко всему тяжелую пыль непальского бездорожья. Она мгновенно забивает легкие, покрывает
лицо, волосы и руки серым безжизненным нале-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
том, из-за чего ты сливаешься с пейзажем. Таково
наше первое впечатление о Джанакпуре, общий
план. И верно было бы, может, сесть на автобус и
катить отсюда подальше, но мы ныряем, не задерживая дыхания. Мы знаем, к чему готовиться, но
хотим отыскать здесь то, чего не увидели остальные, а кто ищет, как известно, тот и находит.
Как-то однажды Ася рассказывала мне, что к
абсолютно любым запахам, даже самым резким,
человек привыкает всего за пятнадцать минут.
Наш глаз, мне кажется, устроен похоже, иначе как
объяснить равнодушие, с каким уже через полчаса ты смотришь на весь этот мусор, стоячую воду
на улицах, свиней и коров, бродящих повсюду и
лениво жующих отходы. И, увы, всего через полчаса перестаешь вдруг удивляться противоположной, волшебной стороне этой жизни, какая ослепляет тебя вопреки брезгливости, стоит лишь
только шагнуть подальше.
Джанакпур — один из самых ярких городов, ка-
кие я только видела. Здесь ходят исключительно в
сари, и даже мужчины носят юбки — национальные
набедренные лунги синего цвета, и тюрбаны, художественные складки которых повторяют мятые мудрые лбы. Жители неспешно разгуливают с корзинами на головах или греются и общаются на ступенях своих домов, чьи разноцветные стены украшают
прославленные митхильские росписи. Вся жизнь в
Джанакпуре словно проходит снаружи — едят тут,
например, не иначе как на улице, здесь же читают
газеты, играют в шахматы и стирают.
Помимо бытовой пестроты нам удается застать
и праздничные краски. Ведь мы приезжаем в разгар фестиваля света Тихар — здесь он называется
Дивали, на индийский манер. Город в эти дни
превращается в большой восточный базар. Фруктовые ряды, цветочные, лотки с фейерверками,
свечами и разноцветной пудрой — абстракции
Поллака, если расслабить глаза. Каждый четвертый магазин здесь продает ткани и сари, украшенные золотыми вышивками и россыпью цветного
стекла. Каждый второй — тяжелые бусы из бисера,
браслеты на ноги и руки, восточные тапки и кос-
63
Глава 3. И все-таки: индуисты или буддисты?
64
метику. Шанс побыть настоящей принцессой есть
у каждой девушки, а мы лишь в сказках об этом
читали.
Другая особенность Джанакпура, пугающая и
привлекательная одновременно, — здесь нет белого человека. Как нет и условий, каких он ожидает, — ни Тамеля, ни Лейксайда
1
, ни англоговорящих, ни сувенирных лавок и европейской еды.
К иностранцам в Джанакпуре не привыкли, как не
привыкли и лукавить, искать выгоды с подобострастной улыбкой и идти на уступки. Здесь живут
своими соображениями, и если же ты хочешь задержаться, приходится подстраиваться под эту сумасшедшую жизнь без всякого снисхождения. Но
есть, конечно, и преимущество — без внимания
приезжий здесь точно не останется.
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
Мы гуляем по Мандиру Джанаки, величественному, белоснежному храму, к нам подходит
монах. Я прошу его разрешения на фото, мы начинаем разговаривать, а потом он зовет меня и
Асю к себе, в монашеские покои — ашрам вишнуитов — на территории храма.
Светлая, продуваемая со всех сторон комната,
выкрашенные в голубой и белый цвета стены. Вентилятор под потолком, развевающиеся саронги на
бельевой веревке. Гопал — так зовут монаха —
усаживает нас на софу и приносит угощение: ма-
1
Туристический район Покхары, города, откуда начи-
нают восхождение на Аннапурну.
ринованные бананы, тушеный нут и лепешки ро-
ти — все это на пальмовых листах вместо тарелок.
А спустя пару минут мальчик-послушник ставит
перед нами воду и чай масала: в Непале, прежде
чем приступать к чаепитию, обычно пьют воду —
мне ритуал непонятный. Гопал приносит стулья и
приглашает остальных монахов — старика с отсутствующим взглядом и тростью, выкрашенной в голубой. Второй гость — высокий и тонкий мужчина,
который кажется нам очень проницательным.
У него черная борода и дреды, убранные на затылке, белые одеяния, оранжевая накидка и массивный деревянный амулет с когтем на шее. На
каждом пальце у него по кольцу, а лицо измазано
желтой пудрой — вся верхняя часть, кроме пустого
1
треугольника на лбу
, который венчает тика. И последний монах здесь самый главный — все называют его брахмачарий, учитель. Он важен и толст,
и добродушный неугомонный Гопал смотрится на
его фоне просто ребенком. Все с интересом рассматривают нас (кроме, пожалуй, старика — он
разглядывает окно, да и то без интереса), а потом
достают свои телефоны и делают с нами селфи. Ну
а следом, без всякого смущения, переходят на
разговоры о Боге.
— Так вы христиане? — обращается к нам брах-
мачарий.
65
Глава 3. И все-таки: индуисты или буддисты?
1
V — знак, который рисуют на лбу вишнуиты. Последователи Шивы обычно линуют свой лоб тремя горизонтальными полосками.
66
— Да, мы выросли в этой культуре, — отве-
чаю я, — но больше все-таки в поиске.
— Поиск — это хорошо, — кивает монах с дредлоками, сидящий напротив меня. — А что вам нравится?
— Мне близки идеи буддизма. Как, кстати, вишнуиты относятся к Будде?
— Очень хорошо. Буддизм ведь можно считать ответвлением индуизма. Вы знаете, что Будда вырос в
индуистской семье? Ну и потом, ведь не так уж это и
важно, в кого человек верит. Стоит скорее оценивать, как он это делает, как живет и чувствует.
— А как вы себя чувствуете? — спрашивает Ася.
— Я счастлив, — улыбается Гопал своей наивной, почти детской улыбкой. — Живу и наслажда-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
юсь каждой минутой, учусь, пытаюсь себя понять,
зачем я здесь и в чем предназначение человека.
— А долго вы монашествуете?
— Уже пятнадцать лет, — отвечает он. — И если
мне сейчас двадцать девять, то, стало быть, с четырнадцати.
— Так вы приняли это решение, когда были еще
ребенком? — поражается Ася.
— Ну да. В какой-то момент я вдруг перестал
ощущать себя счастливым. Не понимал, почему
вокруг столько несправедливости, в чем смысл
очередного прихода, и потому решил посвятить
свою жизнь поиску. Почти как вы.
— И вы даете обет безбрачия? — спрашиваю я.
— Так и есть, — отзывается лысый брахмача-
рий. — И мы не можем больше видеться с семьей и
уж тем более заводить новую. Это жизнь в одиночестве, но это добровольный выбор каждого из нас.
Еще долго наш разговор продолжается в том же
духе. И пока мы общаемся, заходят люди и кладут
цветочные венки брахмачарию на руку, касаются
его коленей и получают благословение. Когда же
мы прощаемся, он подзывает двух человек — пожилого мужчину со старинным кожаным саквояжем,
из которого достает эфирные масла и обмазывает
наши запястья. И второго — мальчика-послушника
с двумя заготовленными венками. Брахмачарий
набрасывает их на наши шеи и говорит напутственное слово, на этом мы и расходимся.
И пускай ничего нового для себя не открываем, у
нас остается прекрасное воспоминание об этой
встрече как чем-то искреннем и очень трогательном.
Мы долго обсуждаем ее, и наконец Ася говорит
мне:
— Знаешь, я не могу представить, как право-
славный батюшка делает паспорт. Как он снимает
свою шапку и рясу, чтобы получить официальную
фотографию, под которой к тому же напишут его
настоящие имя-фамилию-отчество. В этом есть чтото разоблачающее, словно с него снимают маску и
дают понять, что он обыкновенный человек, а не
тот идеальный образ проповедника, который требует его профессия. Отслужив свою службу, этот образ он оставляет в шкафу вместе с костюмом и са-
67
Глава 3. И все-таки: индуисты или буддисты?
68
дится в дорогой «мерседес», и тот катит его в иную
реальность. Здесь же по-другому — у меня вот совсем не сложилось впечатления, что меня разыгрывают показным благочестием, — эти монахи
действительно так и живут. Никого из себя не изображают, ничего не имеют, даже дома, все время
катаются по стране. Едят простую пищу, живут
обыкновенными радостями, в Фейсбуке сидят, например. И мне проще поверить в искренность человека со слабостями, чем в идеального сверхчеловека. Вот так и с Богом. В индуизме, почти ведь
язычестве, все боги похожи на людей. У них есть
свои изъяны, свои страсти, они бывают капризными, ревнивыми, совсем как мы. И потому они мне
кажутся реалистичней и ближе, чем символ без-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
упречного христианского Бога.
И я подумала тогда, как точно эти слова описывают и город — такой вот непричесанный и дикий,
но настоящий, как ни один другой. И пускай заметки
в духе «10 причин посетить Джанакпур» у меня написать не получилось, я без сомнения советую побывать в этом городе тому человеку, который ценит
реализм. Ну и еще, пожалуй, индийские сладости.
3.3. КОМУ МОЛЯТСЯ БУДДИСТЫ?
Открывать для себя буддистский Непал советуют
ступой Будданатх, старинным колпаком, спрятавшим под собой пятнадцать столетий истории. Зо-
лотой наконечник в четыре пары известных глаз1
следит за всем, что творится в миру, а в радиусе
полсотни метров уж наверняка: тибетские монастыри и паломники со всего света, книжные лавки, кафе и многочисленные туристы уж точно не
ускользнули от пристального взгляда. Как и мы однажды. Но признаться, Будданатх, «центр тибетского буддизма в Непале», «съемочная площадка „Маленького Будды“ Бертолуччи»
2
и множество прочих
заслуг не смогли покорить меня так, как это сделал Сваямбунатх и Обезьяний храм Катманду.
Буддистский квартал Сваямбунатх от Тамеля и
окрестностей отделяет лишь мост, но, шагнув по ту
сторону реки Багмати, открываешь вдруг совершенно новый мир, зеленый, тихий и застывший
вне времени. Мы ныряем вглубь, идем к Академии нирваны вдоль барабановой аллеи, загребая
правой рукой всю удачу на своем пути
3
и здороваясь с каждой встречной обезьяной левой. Доброе
утро, господа! Приятно познакомиться, что за
69
Глава 3. И все-таки: индуисты или буддисты?
1
Buddha eyes, глаза Будды, один главных из симво-
лов Непала.
2
Фильм итальянского режиссера Бернардо Бертолуччи, снятый в 1993 году. Одна из центральных сцен
картины происходит у ступы Будданатх.
3
Молитвенные барабаны — обязательный атрибут
буддистских храмов. Внутри каждого из них находятся бумажные свитки с мантрами, чья сила пробуждается и
возносится к небесам, когда барабан приходит в движение. Крутить его — здесь особый род молитвы. «На удачу», — поясняют непальцы.
70
встреча. Нам вежливо улыбаются и кивают в ответ, а между делом переглядываются за спиной —
что за чудачки разговаривают с обезьянами?
Вся улица, что по правую сторону от трех золо-
1
тых статуй
, чередует сады и расписные храмы с
огромными буддистскими барабанами внутри; барабаны эти всегда в движении — тяжелом, но непрерывном. Этот ритм здесь повторяет всё — гипнотическая колыбельная мантры, эхом сообщающая улице глубокое, почти сонное оцепенение;
неторопливый поток паломников, бритые монахи
в красно-желтых одеяниях и кроссовках Nike, серьезные тибетские женщины в национальных платьях, перебирающие деревянные бусины четок.
Общая численность тибетцев в изгнании — око-
ло 134 тысяч человек. Двадцать тысяч из них жи-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
вут в Непале — обломки трагической истории государства Тибет, лишившегося независимости,
большей части культурного наследия и, наконец,
своего политического и духовного лидера — известного нам далай-ламы, вынужденного бежать
в Индию после военного вторжения Китайской
Народной Республикой.
В Катманду, если не брать в расчет Будданатх,
все тибетцы собрались в районе Сваямбу. Здесь
же мы встречаем и нашего собеседника — тибетскую женщину лет тридцати, отличить от непалки
1
Главные ворота Сваямбу, три золотые статуи: четырехрукий Ченрезиг, Гуру Ринпоче и самый большой Будда
в Непале.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]