Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Непал без вранья
.pdf
сия — и каждый день изобретали новые способы
свести счеты с жизнью: сброситься, например, с
обрыва, отравиться дикими ягодами и поиграть с
ядовитой змеей. Старались и меня не обделить
вниманием — я уходила с уроков с ощипанной шеей и низко опущенной головой.
— Ты должна все время менять активность, —
советовала Элли, — каждые десять минут что-то
новое.
Но я и так держалась этой схемы с самого на-
чала — в первый же день отправилась в библиотеку и изучила все игры и книги, какие там были.
Мы угадывали шарады, рисовали, танцевали и
разучивали песни, но все было впустую, пока на
помощь не пришла Рака-мисс.
Я долго старалась избежать нашей встречи, но
обстоятельства оказались сильнее меня. Ракамисс — это флисовая кукла-перчатка, которую
сшил когда-то Бруно. Не знаю, думал ли он о Нине
Симон, когда делал ее, или нет, но каждый раз,
когда я вижу Раку-мисс, мне хочется запеть
«…and I’m feeling good». Рака-мисс была моей по-
следней надеждой и в то же время крайним средством — надевая ее на руку, я чувствовала себя
клоуном. Она же смотрела с укоризной, оценивая
мои хилые компетенции.
Но вот однажды она запрыгнула в класс, оста-
вив меня наблюдать за дверью, и показала непревзойденное обаяние и мастерство своей не-
111
Глава 5. Школа
11 2
дюжей практики, а мне только и оставалось, что
учиться.
С тех пор стало легче. Я смогла наконец наблюдать за детьми, каждый день оставляя новые
заметки и строго им следуя.
«Никогда не дари ничего одному классу, остальные пять будут ждать того же».
«В особенности не дари ничего разного» —
вспоминаю, как раздала карточки с животными и
как закончилось это истериками и дракой. Каждый хотел ту карточку, что получил другой, не успев
даже заглянуть в свою.
«Никогда не делай поблажек!» — в один из последних уроков я разрешила классу «С» погонять
мяч оставшиеся пятнадцать минут. Стоит ли продолжать — всю последующую неделю мне при-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
шлось сражаться с возмущением остальных пяти
классов.
— Вы «C» разрешили, а нам нет, это нечестно!
Что же, действительно несправедливо, сама
виновата.
— Вы разрешили «C» и «D», а нам нет?
В конце концов на свой страх и риск мне пришлось отпускать украдкой один за одним все
шесть классов, благо заговор наш оказался
успешным. Иначе не избежать бы мне еще одного
возмущения — Асиса.
«Ничего не давай в руки» — эту заметку я оставила даже не после нескольких порванных книг, а
тогда, когда Раке-мисс оторвали голову.
«Не позволяй себя трогать» — надо ли объяс-
нять почему?
Однажды после занятий расстроенная Ася рас-
сказала, как кто-то из мальчишек убрал ее стул и
она чуть не упала. «А самое ужасное, что все смеялись, — делилась она, — надеюсь, они это не специально».
Вероятно, Асис им что-то сказал, а может быть,
и сами додумались, поскольку один за другим дети заходили на кухню, просили прощения и дергали себя за уши — непальское «извините». Я смотрела на них, и мне казалось, что сделали они это
по глупости, но никак не со зла. Хотя бы потому,
что отношение к учителю здесь другое, как я успела заметить. Оно совсем не похоже на то, какое я
видела в своей собственной школе или слышала
от друзей. Учителя здесь не боятся и не «чтят», это
правда. Но в то же время не избегают, не воспринимают за врага и не хотят его обидеть. От него
ждут помощи, на него полагаются, и действительно, как я успела заметить в отношениях Бруно,
учителя здесь любят.
— Но это лишь в нашей школе, — возражает мне
Ася, вернувшись из Чисопани. — Когда мы с Яной
покупали продукты, нас подозвал один непалец.
Оказалось, он учитель английского в местной государственной школе и решил устроить классам
занятие с иностранцами. И что, как ты думаешь,
мы там увидели? Переполненные классы, девочки
113
Глава 5. Школа
114
отдельно от мальчиков и орущие учителя с палками в руках.
— С палками? — поражаюсь я. — Которые для
битья?
— Ага, — кивает Ася. — Я сама была потрясена.
На первой парте сидит лучший ученик среди мальчиков, на другой половине класса, тоже на первой парте, лучшая ученица. Аутсайдеры, похоже, теснятся на последних, и им вместо внимания
учителя достаются одни крики, что само по себе
отвратительно. Учитель поднимает лучшего ученика и просит его представиться. После минуты
стеснительного переминания он что-то бубнит под
нос, я толком не разобрала. А что же у нас? Да
здесь одиннадцатилетки говорят по-английски
лучше, чем мы с тобой. Не только учатся, но и бе-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
сятся, орут и шутят — все это тоже на английском,
ведь непали в классах запрещен. Никто никого не
ругает за ошибки и — боже упаси — не бьет. Мы
играем с детьми, хвалим их и стимулируем учиться. В школу приходят — да, я правда верю в это —
из удовольствия. Ведь за несделанную домашку
тебе ничего не будет, а молодые и активные волонтеры наизнанку вывернутся, чтобы заинтересовать тебя.
— Не зря же наша школа зовется альтернативной, — улыбаюсь я.
— Да я просто в шоке от этого контраста! Нашим детям дается столько возможностей. Уехать в
столицу. Поступить в колледж. После начальных
классов они едут в Поккару, в главную школу. Вырываются из своей деревни, живут в общежитии,
понимают свои перспективы. Это же прекрасно.
Ничего на свете я не желаю так же, как нормального образования для всех детей. И вот же повезло, — говорит с улыбкой Ася, — сама того не осознавая, я влезла в замечательный проект...
11 5
Глава 5. Школа
ГЛАВА 6
ГЛАЗАМИ ВОЛОНТЕРА
6.1. ЖИЗНЬ ВОЛОНТЕРА В НЕПАЛЕ
не выразить, как странно — видеть сны о Мо-
И
скве, выставках и джаз-концертах, а просыпаться от крика петуха и дыма печки из кухни снизу. Мой день теперь начинается рано. Я встаю в
шесть утра, снимаю недовольную кошку, выбираюсь из спальника. Всегда в световой клетке: и в
щелях по стенам есть свои преимущества. Выхожу
на веранду, здороваюсь с Эверестом. Деревня
просыпается еще раньше, и к колонке уже выстраивается длинная очередь детей с бидонами.
Увидев меня, они расступаются. Немного неловко — еще не привыкла к своим учительским привилегиям.
А потом я иду на самый высокий холм и пишу —
с Крыши мира прошедшее с его мелкими неурядицами и задачками, какие казались мне когда-то
значимым грузом, почти не разглядеть. И отсюда,
с высоты полутора тысяч метров, занавешенное
джунглями и перекрытое Гималаями, оно и в са-
мом деле кажется каким-то сном, странным и суетным.
Время здесь тоже чувствуешь по-другому. Быть
может, потому, что двигаться быстро тут сложно,
воздух уже немного разрежен, к тому же постоянно приходится скакать вверх и вниз по тропинкам.
А может быть, потому, что в привычном для нас
понимании день ото дня ничего не происходит,
вчера похоже на завтра, а меняться можешь только ты сам. Вот почему я купила часы — наверное,
первые в моей жизни.
К завтраку я спускаюсь в кухню и сижу у огня.
И несмотря на то, что еда у нас однообразная
(а едим мы здесь, кажется, все, что не успели еще
съесть козы, — листья редиса, тыквы, крапиву…),
голод чувствуешь постоянно. Удовольствие от
еды — еще одно открытие для меня. А иногда появляется что-то новое — например, бананы и гуава, которые приносят школьники из нижних деревень, где уже жарко, субтропики, и растут фрукты.
Поверьте, чтобы понять, какая это ценность, стоит
забраться в глушь Непала. Ведь сладкого у нас
почти нет — только чай с сахаром да имбирь с лимоном. А дети даже едят местный крыжовник ам-
лик — не потому, что вкусно (редкостная дрянь,
кислая и горькая), а потому, что слюни потом текут
сладкие.
После завтрака утренний круг. Дети всегда сте-
регут нас у самой кухни, чтобы захватить первыми,
117
Глава 6. Глазами волонтера
11 8
а нередко даже дерутся за право держать нас за
руку. «Закройте глаза на девяносто секунд, — начинает Асис. — Почувствуйте свое тело, солнце,
воздух… Прислушайтесь…» А потом мы говорим
«доброе утро» и обнимаемся.
Разминка, песни и чтение сочинений на любом
языке — ежедневный утренний ритуал. Учителя
здесь могут высказать свои замечания и пожелания, а я пока только наблюдаю за этим. Сказать
мне хочется много, но лучше промолчать.
А потом все расходятся по классам, и начинается самое трудное для меня пока время — два часа
до и два после обеда. К четырем мы снова предоставлены себе — на пару часов до ужина. В это
время я обычно возвращаюсь на холм, где мы с
Асей начинаем свои магические упражнения, вы-
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
зывая вездесущий дух цивилизации — Интернет.
Я выучила здесь такие слова, как «трафик» и «килобайт», и за процентом заряда слежу теперь
очень строго — все наши устройства кормит солнце, еще капризное в это время года.
Вечерами мы вместе готовим ужин, общаемся,
слушаем музыку, порой танцуем и веселимся. Атмосфера нашей свободной интернациональной
учительской напоминает детский лагерь — вот
только взрослые куда-то подевались. Спать здесь,
правда, расходятся рано. Уже к девяти мы возвращаемся в свой домик, где воюем всю ночь с кошкой (Муркой, как мы ее окрестили. Не потому, что
мурчит, хотя ей этого, конечно, не занимать, а по-
тому, что глупая, — перевод с непали) и с ее необъяснимой страстью делиться мышами.
А утром просыпаемся с петухами.
И так каждый день. Из развлечений здесь
книги, беседы и собственные мысли. И конечно,
стратегии, миллионы различных стратегий на тему того, как увлечь ребенка.
Еще никогда я не проводила столько времени с
детьми, которым нужно твое внимание, терпение
и фантазия. И оттого мне, привыкшей жить в своем мире, в первые дни ужасно не хватало личного
пространства. Детский крик не давал сконцентрироваться, а от необходимости изображать что-то —
удивление, участие или укор — передергивало и
хотелось поскорее отстраниться. Да, хвастаться
здесь нечем.
Как-то раз, когда занятия из-за дождя отмени-
ли, но некоторые дети все же пришли в школу и
играли в библиотеке, я сидела у печки и писала.
Рядом посадили ребенка, и единственное, что я
почувствовала тогда, — досаду от того, что опять
не могу побыть в одиночестве. Я не сразу разглядела, что девочка насквозь промокла. Она кашляла каждые полминуты и кружку чаю, которую
ей сунула Яна, сжимала своими крошечными
озябшими ручками, как грелку. Я спросила девочку, как ее зовут. Она ответила, что Бипана и
что ей пять лет. Я раздела ее, чтобы просушить
одежду, сняла шапочку, а под шапочкой прята-
11 9
Глава 6. Глазами волонтера
120
лась бритая голова с расчесанными вшивыми
воспалениями.
— Господи, ну куда же смотрят ее родители! —
вырвалось у меня. — Как они вообще позволили
ей идти по такой погоде? Сколько они добираются? Час? Полтора?
— А у нее нет родителей, — ответила Яна. —
Только старая бабка, почти слепая.
— Куда же они делись?
— Мать убежала с другим, отец тоже ушел.
Обычная здесь история.
Я смотрела на Бипану, а она стеснительно улыбалась.
Да, доктор Спок и Януш Корчак
Анастасия Мартынова. Непал без вранья
не самые популярные. Тут не задумываются над
1
— имена здесь
тем, рожать в больнице или дома, кормить грудью
или нет, достаточно ли кальция в пище и хватает
ли детям витаминов.
— Ну ладно, у них нет денег на новую одежду,
но почему даже ту, что есть, родители не могут
поддерживать в порядке? Каждый третий тут в
рваном, а каждый первый грязный.
Ася пожимает плечами.
— А почему они везде разбрасываются мусор?
1
Бенджамин Спок — известный американский педиатр, автор книги «Ребенок и уход за ним». Януш Корчак —
выдающийся польский педагог, автор более двадцати
книг о воспитании, в том числе книги «Как любить ребенка».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]