Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Наркомания и молодежь. Учебно-методическое пособие.pdf
— Мы, графы Невзоровы, — начал он металлическим (как ему казалось),
удивительной красоты голосом, — мы, графы Невзоровы, видите ли, в близком
родстве с царствующей династией. Мы всегда держались в тени. Но теперь
в моем лице намерены претендовать на престол. Ничего нет невозможного. Небольшая воинская часть, преданная до последней капли крови, — и переворот
готов. Отчетливо вижу: в тронной зале собираются чины и духовенство, меня,
конечно, под руки — на трон… Я с трона: «Вот что, генералы, дворяне, купечество, мещанишки и прочая черная косточка, у меня — чтобы никаких революций!.. Бунтовать не дозволяется, поняли, сукины дети?» И пошел, и пошел. Все
навзрыд: «Виноваты, больше не допустим». Из залы я, тем же порядком,
направляюсь под руки в свою роскошную гостиную. Там графини, княгини, вот
по сих пор голые. Каждой — только мигни, сейчас платье долой. Окруженный
дамами, сажусь пить чай с ромом. Подают торт, ставят на стол…
Семен Иванович уже давно глядел на столик перед диваном. Сердце чудовищно билось. На столике стояла человеческая голова. Глаза расширены.
На проборе, набекрень — корона. Борода, усы… Чья это голова, такая знакомая?.. Да это же моя голова!»
У него по плечам пробежала лихорадка. Уж не Ибикус ли, проклятый,
прикинулся его головой?.. Граф захватил еще понюшку. Мысли вспорхнули,
стали покидать голову. Рядом в кресле беззвучно смеялась Алла Григорьевна.
Несколько недель (точно он не запомнил сколько) граф Невзоров провозился с Аллой Григорьевной. Вместе обедали, выпивали, посещали театры,
по ночам нанюхивались до дури. Деньги быстро таяли, несмотря на мелочную
расчетливость Семена Ивановича…
В голове стоял сплошной дурман. Ночью граф Невзоров возносился, говорил, говорил, открывались непомерные перспективы. Наутро Семен Иванович только сморкался, вялый, как червь. «Бросить это надо, погибну», — бормотал он, не в силах вылезти из постели. А кончался день, — неизменно тянуло
его к злодейке.
На одном и том же углу, в продолжение нескольких дней, Семен Иванович встречал молчаливого и неподвижного гражданина. По виду это был еврей,
с ярко-рыжей, жесткой, греческой бородой. Он обычно стоял, запрокинув лицо,
покрытое крупными веснушками. Глаза — заплаканные, полузакрытые. Рот —
резко изогнутый, соприкасающийся посредине, раскрытый в углах. Все лицо
напоминало трагическую маску.
— Опять он стоит, тьфу, — бормотал Невзоров и из суеверия стал переходить на другой тротуар. А человек-маска будто все глядел на галок, растрепанными стаями крутившихся над Москвой.
81
Наступили холода. По обледенелой мостовой мело бумажки, пыль, порошу. Шумели на стенах, на воротах мерзлые афиши. Надо было кончать с Москвой, уезжать на юг. Но у Невзорова не хватало сил вырваться из холодноватых
рук Аллы Григорьевны. Он рассказал ей про человека-маску. Неожиданно она
ответила:
— Ну, и пусть, все равно недолго осталось жить.
В этот вечер она никуда не захотела ехать. На темных улицах было
жутко — пусто, раздавались выстрелы. Алла Григорьевна была грустная и ласковая. Играли в шестьдесят шесть. Дома не оказалось ни еды, ни вина, не с чем
было выпить чаю. Понюхали кокаинчику…» (Толстой, 1982, с. 8–10).
Вопросы
1. Прочитайте повесть А Толстого «Похождения Невзорова, или Ибикус».
2. Охарактеризуйте описанные периоды в повести.
3. Охарактеризуйте действие кокаина на организм и психику.
4. Найдите в тексте описание действия кокаина на личность.
82
РАЗДЕЛ 2. НАРКОТИКИ В СУДЬБАХ ИЗВЕСТНЫХ ЛЮДЕЙ
С. Берто «Эдит Пиаф»
С. Берто в главе «В омуте наркомании», так описывает жизнь Эдит Пиаф:
«...Наркотики, будь они прокляты, чуть-чуть не убившие ее, как бы очистили
ее изнутри, обнажили нервы, и она пела о любви с такой силой, как никто и никогда до нее…»
В течение долгих месяцев наркотики заменяли Эдит все. Схваченная
за горло их мертвой хваткой, она не могла думать ни о чем другом.
Друзья и близкие очень были обеспокоены ее здоровьем. Причем наркогенные вещества независимо от их химической структуры и воздействия на организм, в равной степени опасны. — «…Клод не знал, что для нее алкоголь
также опасен, как морфий».
В процессе развития наркотизации у наркомана постепенно формируются
определенные убеждения, понятия, обычаи в условиях употребления наркогенных веществ.
«…Эдит пила. Она решила, что пиво менее вредно, чем вино… И в стельку набиралась пивом».
Несколько верных друзей Эдит пытались бороться с пьянством.
Любой вид наркотизма является тяжелым психическим заболеванием.
Как и любая болезнь наркотизм характеризуется определенными признаками:
во-первых, развивается навязчивое (обсессивное) влечение к наркотику, т.е. человек постоянно начинает думать о нем. Постепенно в результате повторных
приемов вещества зависимость человека от него еще более возрастает. Вовторых, в ходе развития болезни наркомании у человека, пристрастие к поработившему его веществу, приобретает неудержимое (компульсивное) влечение.
В-третьих, следует отметить еще один важный элемент — это увеличение дозы
наркотика для достижения прежнего наркотического эффекта.
Вместе с тем в развитии болезни наркомании существует одна особенность. В отсутствие наркогенного эффекта человек не только ощущает, что ему
чего-то не хватает, но и начинает испытывать болезненное, трудно переносимое
состояние, называемое абстиненцией.
«…Эдит, видя, что выпить нечего, впадала в дикую ярость и крушила все
вокруг, или в ночной рубашке и шлепанцах, накинув только пальто, убегала
в какой-нибудь бар».
83
Однако некоторые наркоманы, для достижения особого ощущения, которого они не испытывали ранее, прибегают к смешиванию различных видов
наркогенных веществ, для того чтобы вызвать наиболее сильное опьянение.
Так, наиболее распространенное употребление алкоголя и наркотиков.
Глаза ее блестели. Она запела, но тут же стала хохотать: «…Я не могу… Слова толкаются у меня в горле, хотят выскочить все одновременно.
Не толкайтесь! Они меня не слушают! Во рту их слишком много… пойду
выплюну…»
Как и многие болезни, наркомания сопровождается различными осложнениями. Так, типичное осложнение алкоголизма является белая горячка,
при которой преобладают психологические нарушения: у больного появляются
идеи отношения, а иногда и преследования.
У Эдит был приступ белой горячки. «…Пауки, мыши, — кричала она, —
убейте их, они лезут сюда! Их лапы… их лапы царапают меня…». Эдит срывала с себя одежду, раздирала ногтями лицо, руки и кричала, кричала. Несколько
раз ее пытались лечить в клинике.
Эдит рассказывает сестре Момоне ее пребывании в больнице.
«…Это лечение, как любовь, начало хорошее, но конец — врагу не пожелаешь. В первый день ко мне явилась сестра, здоровенная бабища с мощными
бицепсами, там полно таких, как в полиции, и приняла у меня заказ на еду.
Я, разумеется, не растерялась: для начала заказала белое вино, в течение дня —
пиво, к обеду простое красное вино и под конец виски. «Сестричка» четко выполнила заказ и следила за тем, чтобы я все выпивала. Ты же понимаешь, меня
не пришлось уговаривать, и к вечеру я была совсем косая; пела, хохотала, жалела только, что никого со мной не было.
Знаешь, врачи себе особенно головы не ломают. Методы здесь такие же,
как при наркомании. Каждый день уменьшают дозу, но одновременно подмешивают рвотное лекарство. Поэтому, когда тебе подают бокал с вином и ты
знаешь, что если выпьешь, то будет рвать, тебя уже от одного вида начинает
тошнить. Подлее пытки не придумать! Я не знала, на каком я свете. Как больная собака, я выла на своей кровати: Довольно! Довольно! Несколько раз у меня повторялись приступы, и я видела отвратительных, скользких, волосатых
сороконожек. Клянусь тебе, в это время розовые слоны не появляются! Невыносимые мучения!
В жизни не могла себе представить, что наши веселые выпивки затянут
меня в эту бездну. Курс лечения от алкоголизма отвратителен до омерзения.
Но, клянусь, Момона, те у кого хватает воли пойти на это, — настоящие люди!..» (Берто, 1994).
84
Вопросы
1. Опишите период и причины употребления наркотиков Э. Пиаф.
2. Охарактеризуйте механизм развития болезни.
3. Охарактеризуйте приступы абстиненции.
М. Влади «Владимир, или Прерванный полет»
Как правило, первые пробы наркотика у человека проходят в компании.
Приятели или знакомые, которые сами уже ощутили на себе наркотическое
опьянение, предлагают, уговаривают, настаивают испытать на себе замечательное действие. Причем, предлагающие в качестве причины первых проб, указывают самые различные факторы, например, для более глубокого понимания
смысла данной музыки и т.д.
В жизни и творчестве Владимира Высоцкого также присутствуют наркотики. Марина Влади вспоминает: «…К счастью, на следующий день мы прекрасно проводили время у Люка. После плотного ужина по-канадски ты поешь,
и вечер заканчивается тем, что мы в первый и последний раз в жизни пробуем
марихуану. Наши хозяева протягивают нам сигарету, мы сомневаемся, но друзья уверяют нас, что это совсем не противно и что особенно приятно после нескольких затяжек слушать музыку.
«…Мы курили по очереди, ты вздыхаешь от удовольствия, мы слушаем
музыку, я различаю каждый инструмент — впечатление такое, что весь оркестр
играет у меня в голове. Но очень скоро я не могу больше бороться с усталостью
и засыпаю. Последнее, что я вижу, — это твое удовлетворенное лицо…»
Однажды вечером мы будем чувствовать примерно то же самое во время
одного рок-концерта. Семьдесят тысяч человек, скучившиеся вокруг нас на трибунах и на газоне стадиона, курят траву. У нас кружится голова и от усилителей,
работающих на полную мощность, дрожит все внутри. Голубоватый столб дыма
поднимается к небу, у каждого в руке горит зажигалка в знак братства.
Марина Влади боролась со всеми вредными привычками Высоцкого: алкоголь, табак, наркотики. Причем марихуана начало — морфий в конце его жизни.
«…Я отношу твое охлаждение ко мне за счет усталости, обычной для супружеской пары, прожившей вместе больше десяти лет. Я не знала тогда, что
это из-за морфия…» (Влади, 1990).
85
1. Охарактеризуйте особенности душевного состояния жены Высоцкого
Марины Влади.
2. Что такое созависимость?
3. Найдите в тексте описание состояния под действием марихуаны.
4. Охарактеризуйте развитие зависимости у Высоцкого и как это сказа-
лось на семейных отношениях.
А. Макаров «Человек-легенда. Александр Вертинский
(портрет на фоне времени)»
«…Молодой Вертинский жил среди чахоточных поэтов, среди артисток,
Вопросы
ищущих ангажемента на панели, среди изголодавшихся живописцев, чье вдохновение питалось кокаином.
Он и сам отдал этому знаменитому, якобы изысканному наркотику немалую дань своего психического здоровья. Да и как было не отдать, если употребление кокаина считалось неотъемлемым признаком незаурядной творческой натуры. Актеры носили флакончики с белоснежным порошком в жилетных карманах, актрисы — в пудреницах. Подстегивать себя изящным втягиванием зелья в нос перед выходом на сцену представлялось особым профессиональным шиком.
Вообще ценилась болезненная утонченность или же утонченная болезненность, этакая бледная, полуголодная немочь, «носили» тогда уайльдовское
лицо. Иными словами, холодную маску сноба, в которой эстетическая пресыщенность странным образом сочеталась с упомянутым недоеданием.
Понятно, что при таких культурных предпочтениях без наркотика просто
нельзя обойтись. Это теперь на игле сидят полуграмотные, туповатые пэтэушники, наркотики сделались «попсой». В начале века она ассоциировалась с высоким искусством.
Мог ли бывший киевский сноб, юный Саша Вертинский, не причаститься
кокаином к манящему племени истинных столичных снобов, творцов, ценителей и знатоков? Тем более что сделать это было не в пример проще, нежели
пробиться на сцену или в печать.
Анатолий Макаров описывает состояние опьянения после дозы кокаина
человека из артистического общества.
86
«…Обычная доза порошка, пресловутая «понюшка», почти мгновенно
одаривала не слишком сытого честолюбца приступом вдохновения. Никакое
вино не сообщало такого полета воображения, такого преображения пошлой
действительности, такой упоительной веры в себя. Все казалось возможным:
и успех на знаменитой сцене (разве имеет значение какой) и книги в бёрдслеевском оформлении. Бакста, и записки от поклонниц, и корзины тубероз.
Дело было за малым — за еще одной понюшкой пленительного «снега».
Так называли кокаин парижские декаденты. «Неж» — русское ухо улавливало
французское слово обещание нежности. Той самой, который всем этим неопознанным голодающим гениям так не хватало».
Ежедневно опьяняясь кокаином, пребывая большую часть суток в какомто блистающем, изумительном мире, бывший киевский гимназист не терял, как
это ни странно, острого чувства реальности.
Далее автор описывает последствия, которые возникают у человека после
длительного употребления кокаина, какая расплата наступает после такого рода
удовольствия.
Вертинский вспоминает: «…И замечал, как у многих его кумиров подозрительно истончаются ноздри, как слезятся вечно красные глаза, какая после краткого возбуждения охватывает их безысходная апатия, как неумолимо распадается, разрушается, сходит на нет их вчера еще незаурядная, обаятельная личность.
И сам, по привычке «снобируя», изображая в кафе на Кузнецком не то
Дориана Грея, не то самого знаменитого лорда Браммело, а друг с испугом стал
замечать у себя признаки если не физического, то душевного распада».
Быть может, пресловутая тонкость артистической натуры, которая обыкновенно нуждается в подстёгивании возбуждающими средствами, на этот раз
сыграла позитивную роль, классическая ее мнительность отозвалась благим
страхом. Выглянув однажды в окно своей почти парижской мансарды на Кисловке, он с ужасом обнаружил, что крыша под окном вся усыпана белыми бумажками, пакетиками от проклятого «марафета». Вдруг сделалось понятно, какую чертову прорву он извел за последний год, сколько денег передал жуликоватым торговцам на Тверской, сколько душевных сил отдал этому гибельному
аромату «цветов зла».
Известно, что по мере роста наркотического стажа наркоман начинает
осознавать, что с ним происходит нехорошее. Прежнего опьянения нет.
Настроение в промежутках между приемами еще хуже становится. Дозу наркоману приходится увеличивать еще больше, чтобы почувствовать прежнее состояние опьянения. В таком состоянии у наркомана возникают мысли обратиться за врачебной помощью.
87
«…Решительно надо было срочно показаться врачу! Не в силах преодолеть искушения, втянул чувствительной аристократической ноздрей с большого
пальца еще одну привычную дозу. В конце концов, чуткий доктор поймет, что
невозможно вот так, одним взмахом руки, отмести от себя изысканный порок,
который уже сделался частью натуры. Привычной походкой фланера прошелся
по Тверской до Страстного монастыря, приятное возбуждение постепенно проходило, и мысль о необходимости посетить врача вновь напомнила о себе приступом страха».
Знакомый доктор жил у Арбатских ворот. Как раз туда шел трамвай «А»,
знаменитая московская «Аннушка», ходившая по Бульварному кольцу. Александр, еще не Николаевич, вскочил в вагон и, по привычке всех московских
пассажиров, принялся смотреть в окно. И тут его прошиб холодный пот. Его
великий тезка, тоже Александр, но уже давно Сергеевич, бронзовый Пушкин,
стоявший тогда на своем законном месте в самом устье Тверского бульвара,
впадавшего в Страстную площадь, вдруг спрыгнул с пьедестала и зашагал
за трамваем.
Этого нельзя было выдумать, уж больно нарочитой, книжной, буквально
повторяющей «тяжелозвонкое скаканье по потрясенной мостовой» выглядела
бы такая выдумка. Это был типичный наркотический бред, классическая галлюцинация развращенного кокаином сознания, раздвоение личности, одна
из которых, не поддавшаяся яду, как бы взирала на другую, абсолютно уверенную в том, что сошедший с каменного цоколя Пушкин шагами командора движется вослед дребезжащей «Аннушке».
Бронзовый Александр сопровождал живого почти до самых дверей докторской квартиры.
Самое поразительное в том, что знаменитый московский психиатр, уже
не в первый раз принимавший в своем кабинете модных московских господ
и барышень, преследуемых врубелевскими Демонами и качаловскими Анатемами, ничуть не удивился тяжкому видению Александра. Он лишь сказал:
— Если вы теперь же, прямо сейчас, в этом кабинете, не забудете про кокаин, по вашим пятам бросятся не только статуи, но и дома, и деревья, и храмы.
От этой погони вам уже не уйти».
Однако еще поразительнее то, что душевно изломанный «богемьен», этой
изломанностью (к счастью, во многом нарочитой), чрезвычайно дороживший
как свойством божественной избранности, нашел в себе силы раз и навсегда отказаться от наркотиков.
Видимо, в существе своем это была все же здоровая натура, которую
не сломали немереные, как сказали бы теперь, дозы кокаина.
88
Послесловие: Анатолий Макаров, анализируя творчество Вертинского,
пришел к выводу: в том, что молодой Вертинский однажды раз и навсегда завязал с наркотиками, есть некое обоснование его будущей артистической судьбы,
обещание, что никакие соблазны богемной жизни не отвлекут его от выполнения своего предназначения. Тогда еще туманного, неясного, однако обладающего всеми притягательными свойствами так называемой путеводной звезды.
Ровесник Вертинского, знаменитый писатель Исаак Бабель, вспоминая
такую же заносчивую и голодную молодость, писал: «Уже в ту пору — двадцати лет от роду — я сказал себе: лучше голодовка, тюрьма, скитания, чем сидение за конторкой по десять часов в день… Мы рождены для наслаждения трудом, дракой, любовью, мы рождены для того, и ни для чего другого». Под этими словами могут подписаться многие люди, осознавая, что рождены
для наслаждения великим и нескончаемым трудом…» (Макаров, 1998).
Вопросы
1. Охарактеризуйте период времени жизни и творчества А. Вертинского.
2. Опишите болезненнее пристрастие к кокаину А. Вертинского.
3. Охарактеризуйте его переживания и желание начала лечения.
4. Как вы думаете, что способствовало А. Вертинскому преодолеть это ко-
каиновое рабство?
С.П. Кошечкин
∗
«Жизнь Есенина.
Рассказывают современники»
В русской поэзии немало памятных дат. Одна из них — 9 марта 1915 года. В этот день безвестный рязанский парень пришел на квартиру знаменитого
петербургского поэта Александра Блока и прочел ему несколько своих стихотворений.
Имя Есенина все чаще и чаще появлялось на страницах журналов, сборников, книг… В стихах певца из Рязани радовалась и печалилась чистая,
не тронутая никакими ядами молодая душа, чуткая к дыханию времени, быстротекущей жизни, легкоранимая. Трогало «очарование свежести и мгновенно
покоряющей непосредственности», «какое-то первородное, но далеко от всякой
грубости здоровье» (В. Чернявский 1926). Подкупали нежность и кротость,
∗
Составитель книги.
89
но, пожалуй, еще больше — скрытые за ними сердечная боль, неутоленное
желание, безоглядная удаль, готовая выплеснуться и разгуляться на разбойном
просторе.
С помощью воспоминаний современников можно проследить, как здоровый физически и психически, талантливый молодой поэт становится больным
алкоголизмом.
Воспоминания поэта Р. Ивнева. В январе 1919 года Есенину пришла
в голову мысль образовать «писательскую коммуну» и выхлопотать для нее
у Моссовета ордер на отдельную квартиру в Козицком переулке. Жизнь
в «коммуне» началась с первых же дней небывалым нашествием друзей, которые привели с собой друзей. Конечно, не обошлось без вина.
Ивнев отмечает важный фактор, необходимый для уяснения некоторых
обстоятельств жизни Есенина после возращения его из Америки. В ту пору, повествует Ивнев, Есенин был равнодушен к вину, т.е. у него совершенно не было
болезненной потребности пить, как это было у большинства наших гостей. Его
забавляла эта игра в богему. Ему нравилось наблюдать ералаш, который поднимали подвыпившие гости. Он пил мало и много веселился, тогда, как другие
много пили и под конец впадали в уныние и засыпали.
Воспоминания С. Городецкого — поэта-прозаика. Зимой 1921 года Городецкий познакомился с Есениным и был поражен мастерством Есенина
с каким он читал свои стихи.
Есенин был очень активный, вел беспорядочный образ жизни. Городецкий вспоминает: «…Он повез меня вместе с Клычковым к Коненкову. Там пили, пели и плясали в промерзлой мастерской. Оттуда в пятом часу утра отправились на Пречистенку к «Дуньке» (так он в шутку называл Дункан).
Воспоминания М. Горького. Максим Горький увидел Есенина в Берлине в квартире А.Н. Толстого. Он вспоминает: «…Безобразное великолепие
луна-парка оживило Есенина. Он бегал от одной диковины к другой, смотрел,
как развлекаются почтенные немцы.
— Настроили — много, а ведь ничего особенного не придумали, — сказал Есенин и добавил: — Пойдемте вино пить.
На огромной террасе ресторана, густо усаженной веселыми людьми, он
снова заскучал, стал рассеянным, капризным. Вино ему не понравилось:
— Кислое и пахнет жженым пером. Спросите красного французского.
Воспоминания А. Воронского — литературного критика, журналиста.
Осенью 1923 года в редакционную комнату «Красной нови» вошел сухощавый,
стройный, немного выше среднего роста человек лет двадцати шести — два-
90