Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Наркомания и молодежь. Учебно-методическое пособие.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
пищеварения. На сорок второй день все вышеописанные симптомы исчезли и уступили место другим, но автор не знает, были ли эти новые явления последствием продолжительного злоупотребления опиумом или же пре­кращения его приемов в этот период. Обильные поты, сопровождавшие всякое заметное уменьшение дозы опиума до самого Рождества, прекратились в теплое время года; другие физические страдания могли быть просто следствием непрерывных дождей, которые бывают обычно в июле в той части Англии, где жил автор.
В своей заботе о тех несчастных, которые так же, как и он, ищут исцеления, автор доходит до того, что дает даже сводную таблицу, на которой с точностью обозначены все принятые им день за днем дозы в течение первых пяти недель его мужественной борьбы. Из таблицы видно страшные возвраты от нуля до двухсот, трехсот, трехсот пятидесяти. Но быть может, уменьшение доз совершалось чересчур быстро и без достаточной постепенности. И это вызывало такие ужасные страдания, что он вынужден был снова искать спасения у того же рокового источника.
Таким образом, несмотря на изумительный героизм, с которым наш опиоман подвергал себя мучительнейшему лечению, он испытал второй и даже третий возврат болезни.
Автор уже не пытается убедить нас в том, что «Исповедь» или, по крайней мере, некоторые части ее, написаны в назидание людям. Задачей их, как он сам откровенно говорит нам, было показать, до какой степени опиум действует на естественную способность человека к грезам, придавая ей особенную силу. Способность к ярким и фантастическим видениям дана не всем, и даже те, кто одарен ею, постоянно рискуют утратить ее среди современной суеты, среди шумного торжества материального прогресса. Способность к видениям — божественная и таинственная способность, потому что она приводит человека в общение к окружающим его миром тайн. Но эта способность требует — для своего полного развития — безусловного уединения: чем полнее уединение и сосредоточенность, тем совершеннее и глубже способность к видениям. Но возможно ли создать уединение более полное, более глубокое, более далекое от суеты жизни, чем то, которое создается опиумом?
Итак, следует остановиться, прежде всего, на самых выдающихся впечатлениях детства нашего опиомана. Ибо это поможет нам понять и те удивительнейшие видения, которые всецело владели его мозгом в Оксфорде.
Он и его три сестры были еще очень молоды, когда умер их отец, завещав их матери крупное состояние — настоящее состояние английского негоцианта. Роскошь, благосостояние, широкая, привольная жизнь составляют чрезвычайно
71
благоприятные условия для развития природной впечатлительности ребенка. «Не имея товарищей, кроме трех маленьких сестер, которые спали в одной комнате со мной, я жил среди прекрасного уединенного сада, вдали от зрелищ нищеты, угнетения, несправедливости и не мог иметь представления об истин­ном устройстве этого мира». Не раз благодарил он Провидение, ниспославшее ему несравненное счастье — воспитываться в деревне, «под влиянием трех прелестных сестер, а не ужасных мальчишек-братьев, всегда готовых пустить в ход кулаки». И действительно, мужчины, воспитанные женщинами и среди женщин, несколько отличаются от других мужчин, даже при одинаковом темпераменте и одинаковых умственных способностях. Заботливость кормилицы, материнские ласки, баловство сестер, в особенности старших сестер, этих матерей в миниатюре, — все это видоизменяет, перерождает мужскую природу.
Джейн умерла первой. Но назначение смерти было еще непонятно ее маленькому брату. Второе горе, ранившее его детское сердце, не так легко поддалось излечению. Когда стало ясно, что приближается конец жизни любимой сестры, которая была старше его на два года и приобрела огромное влияние на весь склад его духовного мира, мальчик впал в безграничное отчаяние.
Однако наступило время, когда эта болезненная чувствительность, питавшаяся исключительно воспоминаниями, и безграничная склонность к уединению угрожали принять опасную форму: момент решающий, критический, когда душа, объятая отчаянием, говорит себе: «Если те, кого мы любим, не могут уже прийти к нам, то кто мешает нам уйти к ним?» — когда воображение, преследуемое одними и теми же образами и как бы зачарованное, с упоением прислушивается к властному призыву могилы.
Итак, любовь нашего юного мечтателя, распространяясь на новые объекты, оставалась верной своему первоначальному характеру: он по­прежнему любит, в более или менее совершенных формах слабость, непосредственность, невинность. Болезненная чувствительность заставляла его до крайности преувеличивать самые обыкновенные факты, из-за самых незначительных или даже воображаемых проступков испытывать слишком реальные, к сожалению, угрызения.
Ребенок, лишенный предмета своей первой нежнейшей привязанности, болезненно склонного к уединению и совершенно одинокого; он согласится, вероятно, с тем, что многие явления, проявившиеся впоследствии в области его грез, представляют только отголоски испытаний, перенесенных в юные годы.
72
Судьба бросила семя, опиум оплодотворил его и превратил в самую причудливую и обильную растительность. Впечатления детства стали естественным коэффициентом опиума. Эта рано развившаяся особенность идеализировать каждую вещь, придавать ей сверхъестественные размеры — способность, которая культивировалась и крепла в уединении, — впоследствии, в Оксфорде, под влиянием громадных доз опиума неизбежно должна была привести к страшным по силе эффектам, необычным для большинства молодых людей его возраста…» (Бодлер, 1997, с. 1–3 (ч. 1.), с. 12–15 (ч. 3), 16–28 (ч. 4), с. 28–32 (ч. 7)).

Вопросы

1. Найдите в тексте описание опиума.
2. Охарактеризуйте действие опиума на организм.
3. Найдите в тексте переживания опиомана.
4. Охарактеризуйте вещество лауданум.
5. Почему лауданум был так распространен в ХIХ веке?
Ш. Бодлер «Вино и гашиш как средства
для расширения человеческой личности»
«…Кто не изведал вас, глубокие радости вина? Каждый, кто чувствовал потребность заглушить угрызения совести, вызвать воспоминания пережитого, утопить горе, построить воздушный замок — все, в конце концов, прибегали к таинственному божеству, скрытому в глубинах виноградной лозы. Как величественны зрелища, вызываемые вином и освещенные внутренним солнцем! Как неподдельна и как жгуча эта вторая молодость, черпаемая из него человеком! Но вместе с тем, как опасны его молниеносные восторги и его расслабляющие чары!
К тому же, вино не всегда оказывается таким страшным, уверенным в своей победе борцом, который поклялся не оказывать ни жалости, ни бла­годарности. Вино напоминает человека: никогда нельзя знать, до какой степени его можно уважать или презирать, любить или ненавидеть, и на какие возвышенные подвиги или чудовищные преступления человек способен.
…Есть на земном шаре несметные безымянные множества людей, страдания которых не могут быть утолены сном. Для них вино слагает свои песни и поэмы… Есть люди, которым вино дает такой могучий прилив энергии,
73
что они еще крепче держатся на ногах и слух их становится удивительно тонким. Я знавал одного человека, у которого, когда он находился в состоянии опьянения, ослабевшее зрение вновь приобретало всю свою природную остроту. Вино превращало крота и орла.
Один старинный неизвестный писатель говорит: «Ничто не может сравниться с радостью человека, который пьет. Разве только радость самого вина, когда его пьют». Действительно, вино играет роль интимного друга в жизни человека, такого интимного друга, что я не удивился бы, если бы неко­торые последовательные умы, увлекшись пантеистической идеей, признали его живым, одушевленным существом. Вино и человек представляются мне двумя друзьями-борцами, вечно сражающимися друг с другом и вечно прими­ряющимися, причем побежденный всегда обнимает своего победителя.
Бывают, правда, злые пьяницы; это люди, дурные от природы. Плохой человек становится от вина отвратительным, тогда как добрый делается превосходным.
Теперь следует поговорить об одном веществе, вошедшем в моду несколько лет тому назад, об одном снадобье, восхитительном с точки зрения известного рода дилетантов, но гораздо более страшном и могущественном в своем воздействии на человека, чем вино.
Во время сбора конопли случаются странные явления с работниками, с мужчинами и с женщинами. Какое-то опьяняющее дыхание поднимается от срезанных стеблей растения, словно обвивает оно ноги и коварно бросается в мозг. Голова работающего начинает кружиться, иногда им овладевает мечтательность. Члены слабеют и отказываются служить.
Вот перед вами зеленоватое варенье со странным запахом, до того силь­ным, что он вызывает отвращение. Возьмите на ложечку небольшое количество, величиной с орех, и вы будете обладать счастьем — счастьем безусловным, со всеми его восторгами, со всем его юношеским безумием, полным бесконечного блаженства. Вот оно, это счастье, в виде маленького ко­мочка варенья. Не бойтесь проглотить его — от этого не умирают; физические органы не испытают серьезного вреда. Быть может, ваша воля потерпит от этого некоторый ущерб. Чтобы придать гашишу больше силы, нужно рас­творить его в горячем черном кофе и выпить натощак; обед придется отложить до десяти часов вечера или до полуночи; можно будет съесть только немного чистого супа, и то не сразу. Несоблюдение этого простого правила влечет за собой рвоту, так как обед и гашиш не уживаются друг с другом.
74
Едва вы проглотили эту небольшую дозу, — что, впрочем, требует из­вестной решимости, ибо, как я уже заметил, вещество это столь пахуче, что вызывает у некоторых позывы к тошноте, — как вами овладевает некоторое беспокойство. Вы слышали кое-какие разговоры о чудодейственных послед­ствиях принятия гашиша, ваше воображение создало уже свое представление, свой идеал опьянения, и вы горите нетерпением знать, насколько результат оправдает ваше представление. Промежуток времени между приемом зелья и первой реакцией колеблется в зависимости от темпераментов, а также от привычки. Люди, знакомые с гашишем, уже принимавшие его, иногда через полчаса чувствуют уже начало действия.
Действие гашиша вызывает в человеке усиление всех его способностей и, в то же время, делает его чрезвычайно восприимчивым к окружающей среде, то необходимо подвергать себя его действию при наиболее благоприятных условиях, в соответствующей обстановке. Всякая радость, всякое благополучие принимают грандиозные размеры, всякая горесть, всякая забота становится не­обычайно глубокой. Не производите над собой подобного опыта, если вам предстоит платить по векселям. Гашиш не обладает творческой способностью. Он не дает утешения, подобно вину; он только безмерно расширяет чело­веческую личность в тех условиях, в каких она находится. Необходимо позаботиться, чтобы помещение было уютно и красиво обставлено, чтобы окружающая природа была живописна, чтобы состояние духа было свободным и непринужденным; желательно присутствие нескольких сообщников, духов­ный уровень которых был бы близок вашему, и чтобы была возможность слушать музыку.
Обычно новички, в первой фазе этого посвящения, жалуются на мед­ленность действия наркотика. Они ожидают его с нетерпением, и, так как она не наступает так скоро, как им хотелось бы, они начинают издеваться и бурно выражать недоверие, что очень забавляет людей, знакомых со всеми фазами действия гашиша. Чрезвычайно забавно наблюдать, как появляются новые приступы, как число их увеличивается именно во время этого скептицизма. Первоначально вами овладевает какая-то нелепая, непобедимая смешливость. Самые обыденные представления, самые простые слова принимают какую-то новую, крайне странную окраску. Демон овладел вами: те усилия, которые вы будете употреблять, чтобы побороть ее, только усилят припадок. Вы смеетесь над собственной глупостью и безумием; ваши товарищи смеются над вами в лицо, но вы не сердитесь на них, ибо благодушие – одна из характерных черт при отравлении гашишем — начинает уже проявлять себя.
75
Эта странная веселость, эта болезненная радость, эта неуверенность и не­решительность состояния продолжаются обыкновенно недолго. Иногда люди, совершенно неспособные к игре слов, импровизируют бесконечные вереницы каламбуров, сочетаний идей, совершенно невероятных, способных поставить в тупик самых искушенных знатоков этого искусства.
По прошествии нескольких минут соотношения между идеями становятся настолько неопределенными, связь между понятиями делается настолько неуловимою, что только ваши сообщники, ваши единоверцы в состоянии понять вас. Ваше безумие, ваши взрывы смеха показались бы верхом глупости всякому человеку, не находящемуся в таком же состоянии, как и вы.
Благоразумие постороннего забавляет вас безмерно; его хладнокровие вызывает в вас самое ироническое отношение; он кажется вам самым глупым и самым смешным человеком. Что касается ваших товарищей, то вы прекрасно понимаете друг друга. Вскоре вы будете объясняться друг с другом только взглядами. На самом же деле довольно комично положение для того, кто не жи­вет в том же мире. Они смотрят на него с величайшим изумлением. С этого момента идея превосходства она примет необъятные размеры.
Вторая фаза дает знать о себе ощущением холода в конечностях и страш­ной слабостью; руки у вас совершенно расслаблены, а в голове и во всем теле чувствуется тягостное оцепенение. Глаза расширяются и, кажется, готовы вы­скочить из орбит в неудержимом экстазе. Лицо покрывается бледностью, стано­вится влажным и зеленоватым. Губы сжимаются и непроизвольно втягиваются внутрь. Глубокие, хриплые вздохи вырываются из груди, как будто ваша преж­няя сущность не в силах вынести тяжести вашей новой природы. Чувства приобретают необычайную тонкость и остроту. Глаза проникают в беско­нечность. Слух воспринимает самые неуловимые звуки посреди самого неве­роятного шума.
Начинаются галлюцинации. Внешние предметы принимают чудовищные очертания. Они являются вам в неведомых до сих пор формах. Затем они теряют постепенно свои формы и, наконец, проникают в ваше существо или, вернее, вы проникаете в них. Происходят самые странные превращения, самая необъяс­нимая путаница понятий. Звуки приобретают цвет, краски приобретают музы­кальность. Музыкальные ноты превращаются в числа. С поразительной быст­ротой вы произведете удивительные математические вычисления по мере того, как музыкальная пьеса развивается внутри вас. Вы сидите и курите; вам кажется, что вы находитесь в трубке, и трубка курит вас, и вы выпускаете себя в виде си­неватого дыма. При этом вы чувствуете себя прекрасно; вас занимает и бес­покоит только один вопрос: что нужно предпринять, чтобы выйти из трубки?
76
Этот бред продолжается целую вечность. С большим усилием вам удается в момент просветления взглянуть на часы. Вечность, оказывается, длилась всего минуту. Но вот вас уносит другой поток идей. Всего на одну минуту он захватит вас несущимся вихрем, и минута эта снова покажется веч­ностью. Отношения между временем и бытием нарушены, благодаря коли­честву и интенсивности ощущений и представлений. В один час можно про­жить несколько человеческих жизней. Гармонии между органами и их действиями более не существует.
Время от времени личность исчезает, и объективность, присущая поэтам­пантеистам, так же, как и великим актерам, достигает такой степени, что вы смешиваете себя с внешними предметами. Вот вы становитесь деревом, стонущим под напорами ветра, поющим природе свою мелодию. Теперь вы парите в небесной лазури, бесконечно раздвинувшей свои пределы. Всякое страдание исчезает. Вы более не сопротивляетесь, вас уже захватило, вы уже не владеете собою, но вы нисколько этим не огорчены. Сейчас совершенно ис­чезает всякое представление о времени. Иногда наступают моменты просвет­ления; вам кажется, что вы выходите из чудесного, фантастического мира. Правда, вы сохраняете способность наблюдать за самим собой, и завтра у вас сохранится воспоминание о некоторых ваших переживаниях. Но вы не можете использовать сейчас эту способность: вам не удастся очинить перо или ка­рандаш — это было бы выше ваших сил.
Вдруг музыка начинает рассказывать вам бесконечные поэмы, делает вас участником самых фантастических, порою ужасных драм. Она сливается с предметами, находящимися перед вашими глазами. Рисунки на потолке, даже посредственные или никуда не годные, начинают жить поразительной жизнью. Прозрачная вода течет по волнующемуся зеленому лугу. Нимфы с роскошными формами смотрят на вас очами, более ясными, чем вода и лазурь. Я замечал, что вода обладает роковыми чарами над всеми сколько-нибудь худо­жественными натурами, опьяненными гашишем. Струящиеся воды, фонтаны, гармонически звучащие каскады, голубая ширь моря переливаются, волнуются, поют в глубине вашего духа…
К концу вечера можно поесть, но действие это совершается не без труда. Принявшие гашиш обыкновенно чувствуют себя настолько выше всего мате­риального, что, конечно, предпочли бы лежать, вытянувшись во весь рост в ло­не своего воображаемого рая. Иногда развивается необычайный аппетит, но требуется огромное мужество, чтобы взяться за бутылку, вилку и нож.
77
Третья фаза, отделенная от второй новым кризисом, каким-то голо­вокружительным опьянением, сопровождаемым новыми болезненными ощущениями, представляет нечто, не поддающееся описанию. Это то, что жи­тели Востока называют кейф. Это — абсолютное блаженство. В нем нет уже ничего вихреобразного и беспорядочного. Это тихое и неподвижное бла­женство. Все философские проблемы решены. Все проклятые вопросы, с которыми сражаются богословы и которые приводят в отчаяние мыслящее человечество, ясны и понятны. Всякое противоречие разрешилось. Человек сделался богом.
Что-то говорит внутри вас: «Ты выше всех людей; никто не понимает того, что ты теперь думаешь, что чувствуешь. Они не способны даже понимать безграничную любовь, которую ты питаешь к ним. Но не следует ненавидеть этих несчастных, они заслуживают сострадания. Никто никогда не узнает, ка­кой высоты добродетели и разумения ты достиг. Живи в одиночестве твоей мысли и избегай огорчать людей!»
Одним из самых странных проявлений гашиша является доходящая до безумия боязнь причинить огорчение кому бы то ни было. Вы даже по­пытались бы скрыть, если бы это было в ваших силах, то неестественное со­стояние, в котором вы находитесь, чтобы не причинить беспокойства самому ничтожному из людей.
В этом приподнятом состоянии любовь — у натур чувствительных и ху­дожественных — принимает самые странные формы и выражается в самых странных сочетаниях. Самый необузданный разврат может соединяться с са­мым пламенным и трогательным отеческим чувством.
Отмечу еще одно интересно явление. Представление о времени со­вершенно исчезло. Только что была ночь, а теперь — день! «Спал я или не спал? Длилось ли мое опьянение целую ночь? Но вся ночь была одной се-кундой, так как представление о времени отсутствовало! Или я был окутан сном, полным видений?» Узнать это невозможно. Вам кажется, что вы чув-ствуете себя прекрасно; состояние духа удивительно спокойное; ни малейшей усталости. Но едва вы встанете на ноги, как последствия опьянения скажутся. Вы робко ступаете ослабевшими ногами, вы боитесь разбиться, как хрупкий предмет. Страшная слабость, не лишенная некоторой прелести, охватывает ваш дух. Вы не способны к труду и к любому проявлению воли.
Это вполне заслуженное наказание за безумную расточительность, с ко­торой вы растратили, развеяли на все четыре стороны вашу личность. Сколько вам предстоит теперь усилий, чтобы собрать и сосредоточить ее!
78
Следует отметь, что не на всех людей гашиш производит то действие, которое было описано выше. Это наблюдается в тех или иных вариантах, у людей, обладающих философским умом и художественными наклонностями. Но есть субъекты, у которых этот препарат вызывает лишь бурное бешенство, неистовую веселость, проявляющуюся в виде головокружительных танцев, прыганья, топанья, взрывов смеха. На них гашиш действует, так сказать, лишь материально. Такая реакция невыносима для одухотворенных людей, которые смотрят на несчастных с величайшим сожалением. Вся их пошлая натура прорывается в этом состоянии.
Итак, можно с уверенностью сказать, что-то полное отрешение от лич­ности, то абстрагирование, которое есть не что иное, как доведенное до высшей степени развитие поэтического духа, никогда не проявится при опьянении гашишем у этой породы людей.
В Египте правительство запрещает продажу и торговлю гашишем. Несчастные, подверженные этой страсти, приходят к аптекарю под предлогом покупки какого-нибудь лекарства и берут заранее приготовленную для них небольшую дозу. Правительство Египта поступает правильно. Никакое госу­дарство не могло бы существовать при повальном потреблении гашиша. Оно не дает ни хороших воинов, ни добрых граждан.
Говорят, что вещество это не причиняет никакого физического вреда. Верно, но лишь в известных пределах. В какой мере можно считать здоровым человека, который только мечтает и не способен ни к какой деятельности, если даже все члены его находятся в нормальном состоянии. Воля его поражена, а ведь это самая драгоценная его привилегия перед всем миром. Человек, ко­торый с помощью ложечки варенья может приобрести себе в любой момент все блага земли и неба, не станет и тысячной доли их добиваться трудом. А нужно, прежде всего, жить и работать.
В заключение следует отметить, что между вином и гашишем есть нечто общее: чрезвычайное развитие поэтических склонностей, которое они вы­зывают в человеке. Безумное влечение человека ко всем веществам, полезным или вредным, которые возвышают его личность, свидетельствуют о его вели­чии. Он вечно стремится окрылить свои надежды и достичь бесконечного. Но нужно считаться с последствиями всего этого. С одной стороны, напиток, способствующий пищеварению, укрепляет мускулы и обогащает кровь. При­нятый даже в большом количестве, он причиняет лишь довольно крат­ковременное расстройство. С другой стороны, перед нами — вещество, оста­навливающее и опьяняющее человека на целые сутки. Вино возвышает волю,
79
гашиш ее парализует. Вино служит физической поддержкой; гашиш — орудие самоубийства. Вино делает добрым, общительным; гашиш влечет к уединению. Вино, так сказать, трудолюбиво; гашиш, по существу, лентяй. К чему, в самом деле, работать, пахать, писать, производить что бы то ни было, если можно по­пасть в рай без всякого труда? Наконец, вино предназначено для народа, кото­рый работает и который достоин его пить. Гашиш же принадлежит к разряду одиноких наслаждений; он создан для презренных бездельников. Вино полезно, плодотворно. Гашиш бесполезен и опасен.
Можно закончить словами философа Барберо: «Я не понимаю, зачем этот разумный, духовно развитый человек прибегает к искусственным средствам для достижения поэтического блаженства, если достаточно истинного вооду­шевления и воли, чтобы подняться до того сверхъестественного состояния, когда человек становится одновременно причиной и следствием, субъектом и объектом, магнетизером и ясновидящим!» Я думаю совершенно так же, как он…» (Бодлер, 1997, с. 1–12).

Вопросы

1. Найдите в тексте характеристику вина.
2. Найдите в тексте характеристику гашиша.
3. Охарактеризуйте действие этих веществ на организм и психику человека.
4. Почему автор сравнивает эти два наркотических вещества.

А. Толстой «Похождения Невзорова, или Ибикус»

«…Алла Григорьевна поставила перед диваном на низеньком столике по­чатую бутылку вина, надкусанное яблоко, положила две зубочистки и, усмеха­ясь, вынула из сумочки деревянную коробочку с кокаином. Накинув на плечи белую шаль, забралась с ногами в кресло, взглянула в ручное зеркальце и тоже поставила его на столик. Жестом предложила нюхать.
Опять оробел Семен Иванович. Но она захватила на зубочистку порошку и с наслаждением втянула в одну ноздрю, захватила еще — втянула в другую. С облегчением, глубоко вздохнула, откинулась, полузакрыла глаза:
— Нюхайте, граф.
Тогда и он запустил в ноздри две понюшки. Пожевал яблоко. Еще нюхал. Нос стал деревенеть. В голове яснело. Сердце трепетало предвкушением неве­роятного. Он понюхал еще волшебного порошку.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]