Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Корпоративная преступность. Введение в проблему. Монография
.pdf
Бесспорно, финансовые махинации и мошенничество являются наиболее
распространенными видами преступлений. В основном они планируются
людьми, занимающими высокие посты в корпорации.
Согласно отчету, подготовленному консорциумом по расследованию финансовых преступлений – организацией «Project Flare», масштабы мошенничества в большинстве организаций увеличились за период 2005–2010 гг., и
эта тенденция будет продолжаться. Основанием для этого является интегра-
наукоемких разработок, особенно в сфере компьютерных технологий,
ция
используемых в бизнес-процессе. Так, использование компьютеров позволяет
достичь необходимой скорости, что дает преступнику возможность в кратчайшие сроки найти слабые места в охранной системе корпорации. Затем
списанные со счетов финансовые средства несколько раз переводятся на счета различных физических и юридических лиц,
причем идентифицировать
нарушителя в данном случае фактически невозможно.
Наметилась тенденция совершения корпоративных преступлений персоналом корпорации. Все чаще они работают в команде и могут находиться в
сговоре. Это приводит к значительно более существенным потерям и требует
большего количества времени для раскрытия преступления. Организованная
преступность в данной сфере также наносит огромный ущерб
, внедряя своих
агентов в организацию или вербуя персонал компании с целью их использования в преступной деятельности.
Для пресечения все более изощренных преступлений изобретаются новые
технологии, такие как блометрика, поведенческий анализ, электронный анализ, смарт-карты. Для максимального рассредоточения этих технологий создаются организации, расследующие и контролирующие преступления этого
такие как «Serious Fraud Office».
типа,
Бесспорно, подобный опыт противодействия корпоративным преступлениям является весьма прогрессивным и должен учитываться в ходе разработки мер по совершенствованию государственной политики противодействия
противоправным проявлениям в сфере корпоративных отношений и негативным тенденциям в теневой экономике России.
§ 3. Феномен корпоративной преступности в России
Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В. Д. Зорькин справедливо отмечает нарастающую криминализацию российского общества. «Всем – и профессиональным экспертам, и рядовым гражданам –
очевидно, что в этом случае наше государство превратится из криминализованного в криминальное. Допустить такое превращение мы не имеем права.
Если произойдет нечто подобное, все наши мечты о
демократическом, правовом обществе будут похоронены. Криминал подрывает основы нашей хрупкой правовой системы, основы нашей социальной,
политической и экономической жизни. Он посягает на все социальные скрепы.
Он разлагает ткань нашего весьма незрелого гражданского общества. А порою –
что греха таить – и выступает в качестве соискателя на роль социального нача-
61
справедливом, здоровом,
ла, подменяющего собой гражданское общество. Криминал подрывает основы общественного благополучия и стабильности. И конечно же, он превращается в основное препятствие на пути общественного развития. В самом
деле, государство, не способное защитить своих граждан от массового насилия со стороны бандитов и коррупционеров, этой неспособностью обрекает
себя на деградацию», – пишет
он1.
Без сомнения, в условиях неснижающейся криминализации социальноэкономической среды у граждан нашей страны исчезает главный стимул к
любой здоровой предпринимательской, инновационной, социальной активности. И уж тем более – стимул к решению задач технологической, инфраструктурной, управленческой модернизации национальной экономики, о которой неоднократно говорил Президент РФ Д. А. Медведев.
стимулы исчезают, прежде всего, потому, что огромная часть эконо-
Эти
мических и социальных результатов, получаемых личностью, предприятием
и государством в целом, присваивается или просто уничтожается организованным криминалом.
В нынешней России криминал в силу многих причин организуется и самоорганизуется быстрее, нежели его социальные конкуренты, т. е. слабые
ростки здорового гражданского общества
.
Приведем один из наиболее ярких примеров на эту тему. Еще в середине
80-х гг. ХХ в. на Дальнем Востоке возникло весьма показательное оргпре-
ступное сообщество «Общак». Это сообщество в 90-е гг. превратилось в криминальную суперструктуру.
Лидеры данной ОПГ не только взяли под контроль основные сферы бизнеса в регионе
, но и практически «пропитали» собой значительную часть
органов власти. И при этом много лет практически без какого-либо противодействия со стороны органов власти выращивали себе «криминальную смену», создавая под руководством уголовников со стажем «летние лагеря» для
подростков из неблагополучных семей, беря фактически под свой криминальный контроль множество
средних школ и техникумов и в малых посел-
ках, и в крупных городах.
Лишь в последние годы правоохранительным органам России с огромным
трудом удалось разгромить верхнюю часть этой структуры. Низовая же ее
часть осталась фактически не задетой. Сохранена и социальная почва, на которой произрастал этот криминальный суперсорняк.
И вряд ли
стоит говорить о том, что самое страшное позади. Квалифицированные эксперты-криминологи уверенно утверждают, что относительно
благополучные тенденции статистики последних лет по оргпреступности не
отражают реальность. И что снизилось не число преступлений, а их выявляемость и регистрация
1
Конституция против криминала. Председатель Конституционного Суда Валерий Зорькин о
борьбе с организованной преступностью // Российская газета. 2010. 10 дек.
2
См., например: Овчинский В. Российская организованная преступность (мафия) как форма со-
циальной организации жизни // http://crimpravo.ru/blog/organized_crime/549.html
2
.
62
Когда и в российской, и в зарубежной прессе (особенно в связи с нашумевшими публикациями сайта Wikilieaks) начинают говорить, что сложившаяся в России криминальная ситуация беспрецедентна, – это откровенная
неправда. Другие, в том числе высокоразвитые, страны сталкивались с такими же проблемами в совсем недавнем прошлом. И для нас сейчас особенно
внимательно проанализировать существующий мировой опыт и по-
важно
нять, как его можно и должно использовать для решения наших отечественных проблем.
Представляется, что для нас может оказаться очень полезен опыт США,
которые по крайней мере дважды в ХХ в. – в начале 30-х и в 60-х гг. – сталкивались с такой же
проблемой бурного роста оргпреступности и ее сращи-
вания с органами власти и правоохранителями.
Так, в начале 30-х гг. на фоне «сухого закона» в ряде крупнейших городов
США (наиболее яркий пример – Чикаго) стремительно выросло количество
мощных криминальных банд, которые фактически «пропитывали» все основные органы власти.
Ответом на эту криминальную волну стало
создание в США двух специальных органов по борьбе с оргпреступностью – так называемого «Бюро по
табаку, алкоголю и огнестрельному оружию» при министерстве финансов и
«Бюро расследований» при ведомстве Генерального прокурора (позднее –
ФБР). В эти органы, которые получили очень большие полномочия, набирались наиболее квалифицированные специалисты по борьбе с криминалом,
причем
все они проходили жесткий отбор по личным качествам, исключавший попадание в них случайных или, тем более, криминализованных фигур.
И уже через два-три года большинство оргпреступных группировок в стране
были если не разгромлены, то подавлены.
При этом не следует полагать, что решающим фактором в этой борьбе
стали полученные госорганами
по борьбе с оргпреступностью чрезвычайные
полномочия.
Чрезвычайные полномочия имели очень ограниченное применение. А
главным оружием в борьбе с оргпреступностью стали законодательные меры,
обеспечивавшие «антикоррупционное» и «антикриминальное» наполнение
органов власти и правоохранительных органов. Так, в США в системе полиции не только были созданы специальные подразделения внутренней безопасности, помимо этого, ФБР
получило право и обязанность контроля за назначениями на «чувствительные» должности в правоохранительной системе.
И главное – через ФБР был усилен федеральный контроль над всеми местными правоохранительными органами.
Кроме того – и это очень важно – было принято законодательство, которое требует обязательной проверки ФБР всех лиц, поступающих на государственную службу.
И эта проверка вовсе не формальная, проверяется биография и послужной список человека, его семейные и, при необходимости, дружеские связи, испытывается он сам на полиграфе. И не то что криминальные
события в его прошлом, но даже не слишком обоснованные подозрения о
63
наличии такого рода событий являются непреодолимым препятствием для
продвижения даже на низовые, местные уровни государственной власти.
Эта практика уже много лет является предметом критики со стороны американских правозащитников. Однако американское общество ее в целом
поддерживает, считая, что такое – как бы не вполне правовое – ущемление
прав соискателей госслужбы есть допустимая и
оправданная плата за некор-
румпированные и некриминальные органы власти.
В 60-х гг. ХХ в. Америка столкнулась с новой, еще более мощной по
масштабам волной организованной преступности, которая к тому же начала
приобретать все более отчетливый транснациональный характер, а также все
активнее вторгаться в сферы деятельности легального бизнеса. Попытка ответить
на этот вызов принятием отдельных законов по конкретным составам
преступлений ОПГ давала лишь половинчатые результаты.
И тогда Конгресс США принял так называемый «акт RICO» (the Racketeer
Influenced and Corrupt Organizations Act) 1970 г., который существенно расширил сферу подсудности деятельности оргпреступных организаций, включив в нее не только рэкет и коррупцию, но и несколько десятков других составов «оргпреступных»
деяний. Кроме того, акт RICO значительно ужесто-
чил наказания за преступления, совершенные в составе ОПГ.
В результате применения акта RICO большинство возбуждаемых прокурорами уголовных дел в отношении оргпреступных сообществ завершилось
осуждением виновных, а оргпреступность в США существенно снизилась.
В мире есть и другой, не менее значимый опыт борьбы с оргпреступностью. Это
, например, опыт борьбы правительства Шарля де Голля во Франции с военизированной криминальной структурой, выступавшей против деколонизации Алжира (Организация секретной армии, ОАС). Это и опыт государств Латинской Америки в подавлении деятельности высокооснащенных
вооруженных наркокартелей.
Представляется, что в России сейчас необходимо заняться изучением, ос-
мыслением, а далее – и практическим
применением лучших решений миро-
вого опыта.
Любое затягивание начала борьбы с оргпреступностью катастрофически
подрывает базис существования России – основы ее конституционного строя.
Декриминализация социальной, экономической и политической жизни –
сейчас главная задача государства в защите прав и свобод граждан, в утверждении конституционного правопорядка.
Важным объектом декриминализации должна стать теневая экономика,
деятельность которой
приносит российской экономике колоссальные убытки.
Выше мы уже отметили, что неотъемлемым атрибутом теневой экономики стала корпоративная преступность, которая зародилась и начала формироваться в период глобальных преобразований в России в конце XX в.
Полагаем, что успешное решение проблемы повышения эффективности
государственной политики противодействия корпоративной преступности во
многом зависит от комплексного
подхода в реализации данной задачи. Дан-
64
ный подход должен включать в себя, в том числе и меры по противодействию современным тенденциям в теневой экономике.
В настоящее время функционирующая в России мощная, разветвленная и
не зависимая от государства теневая (неформальная, серая, преступная и
т. п.) экономика способна поглощать и переваривать значительные объемы
преступно полученных доходов без необходимости
их легализации. Именно
теневая сфера экономики подпитывает корпоративную преступность и тотальную коррупцию по известной классической схеме: деньги (только «грязные») – товар, услуги (не отражаемые в официальной отчетности производителя) – деньги (в виде выручки за товар, услуги), направляемые на простое
или расширенное воспроизводство собственно теневой экономики, на легализацию в
на личное потребление. По оценкам МВФ, в финансовых системах стран мира обращаются от 590 млрд до 1,5 трлн «грязных» долларов США
России и за рубежом; на подкуп коррумпированных чиновников и
1
.
Необходимо отметить, что периоды коренных социальных трансформаций всегда характеризовались обвальным ростом преступности. Эмиль
Дюркгейм объяснял этот феномен проявлением аномии, т. е. безнормности
(безнормативности) поведения. Именно во времена социальных переворотов
в значительной мере ослабевает чувство ответственности перед коллективом,
перед обществом. Прежние нормы становятся неэффективными. В подобном
состоянии человек не признает
ограничений, установленных государством,
он склоняется к выполнению своих притязаний часто противозаконными методами. Поэтому в такой период особенно расширяются масштабы нелегальной деятельности, названной теневой экономикой.
Известный в мире перуанский экономист Эрнандо де Сото сформулировал следующие принципиальные положения относительно сущности и природы возникновения теневой экономики: нелегальная экономика есть
стихийная и творческая реакция народа на неспособность государства удовлетворять основные потребности.
В каждом государстве есть такая составляющая экономической деятельности, которая не укладывается в сложившиеся и узаконенные нормы. Этот
сектор экономики в разных странах называется по-разному: во французской
литературе – «подземная», «неформальная» экономика; в итальянской –
«тайная», «подводная»; в
англоязычной – «неофициальная», «подпольная»,
«скрытая»; в немецкой – «теневая».
Проблема теневой экономики для отечественной экономической и юридической науки представляет повышенную актуальность, требует особой методики
познания, учета всех принципов познания, обусловливает необходимость глубокого и всестороннего исследования данного феномена. Корпоративная преступность, прежде всего, – порождение теневой экономики, ее разновидность.
Необходимо уяснить сущность
1
См.: Суэтин А. Макроэкономические последствия отмывания денег // Вопросы экономики.
2001. № 10. С. 126.
указанной категории.
65
Теневая экономика – не «овеществленная» законом или неподконтрольная
государству сторона или сфера общественного производства, распределения
и обмена, из которой извлекается и присваивается прибыль или определенная
ее часть.
«Теневая экономика – это уклад экономических отношений, который охватывает неучтенные, нерегламентированные и незаконные виды хозяйственной деятельности»
1
.
Неподконтрольное государству или негосударственное производство реализуется в трех основных видах противоправной деятельности: а) легальная,
негативная или фиктивная деятельность в государственном секторе, где при
падении объема производимого продукта растут доходы за счет «вздутия»
цен, заработной платы; б) нелегальное, скрытое от налогообложения предпринимательство: ремонтные работы, бытовые услуги, сдача внаем жилья
и
т. д.; в) криминальная деятельность – производство фальшивых товаров, денежных знаков, изготовление оружия, наркобизнес, злоупотребления в сфере
распределения и др.
В какой-то ее части теневая экономика может быть оценена как общественно полезная деятельность, поскольку она в определенной мере удовлетворяет спрос населения на услуги, товары, а также помогает
найти средства к
существованию людям, оказавшимся в трудном положении. Однако с теневой экономикой связаны различные злоупотребления, махинации, хищения,
криминальное присвоение ресурсов, экологические преступления, многие
другие виды преступлений.
Итак, в научном сообществе господствующие позиции занимает юридический подход. Он был сформирован во второй половине 80-х гг. усилиями
А. А. Сергеева,
А. М. Яковлева, Т. И. Корягиной, А. Н. Шохина и др.2 При
всем разнообразии конкретных определений в основу выделения теневой
экономики был положен правовой критерий. Под теневой экономикой понималась экономическая деятельность, осуществляемая вне законных рамок.
Юридическая концепция теневой экономики сохраняет доминирующие
позиции и сегодня. Она вошла в ряд учебников, учебных пособий и исследований прикладного характера
3
.
1
Попов А. И. Экономическая теория. СПб., 2001. С. 317.
2
См.: Сергеев А. А. Нетрудовые доходы: экономическая природа, структура, пути ликвидации //
Вопросы экономики. 1987. № 6. С. 86; Яковлев А. М. Социология экономической преступности.
М., 1988. С. 159; Корягина Т. И. Услуги теневые и легальные // ЭКО: Экономика и организация
промышленного производства. 1989. № 2. С. 60; Шохин А. Н. Социальные проблемы перестройки. М., 1989. С. 69.
3
См.: Экономика: учебник / под ред. А. С. Буланова. М., 1994. С. 320; Голубев А. Н., Шконда
К. В., Ростов К. Т. Методические основы по определению масштабов теневой экономики на региональном уровне. СПб., 1996. Ч. I. С. 7; Агафонов Ю. А., Лукин В. К., Сотская Т. В. Теневая экономика: учеб. пособие. Краснодар, 1997. С. 7–9;
и экономическая преступность в системе рыночного хозяйства: учеб. пособие для курсантов.
СПб., 1997. С. 17; Шестаков А. В. Теневая экономика: учеб. пособие. М., 2000. С. 18 и др.
Гуров М. П., Чеботарев С. С. Теневая экономика
66
Юридическое понимание содержания теневой экономической деятельности легло в основу первого монографического исследования по проблемам теневой экономики в России, осуществленного О. В. Исправниковым и
В. В. Куликовым. «Теневая составляющая экономики, – пишут авторы монографии, – это такой уклад экономических отношений, который складывается
в обществе вопреки законам, правовым нормам, формальным правилам хо
зяйственной жизни, т. е. находится вне рамок правового поля»
1
.
Признание истинности юридического подхода к трактовке содержания
теневой экономики приводит к весьма сомнительному для материалистического понимания социально-экономических процессов, утверждению о ведущем характере права в формировании теневой экономики.
В России теневая экономика достигает 40 % от внутреннего валового
продукта. В Италии 27,2 % от ВВП; в Испании – 23 %; Швеции – 19,5%;
Франции – 14,8 %; ФРГ – 14,8 %; Великобритании – 13,8 %; США – 8,8 %
2
.
Корпоративную преступность можно назвать, с определенной долей условности, одной из разновидностей теневой экономики.
При этом корпоративные преступления – это противоправные деяния, совершаемые юридическим лицом (корпорацией, фондом, агентством, фирмой
и т. д.) или в отношении юридического лица с целью получения выгоды. Например, действия старшего должностного лица компании, который фальсифицирует налоговые отчеты с молчаливого одобрения правления директоров,
или нарушение антимонопольных законов и т. п.
Корпоративная преступность является наиболее серьезной, прогнозируемой уже в недалеком будущем угрозой основополагающим ценностям человеческой цивилизации. Данное явление сформировалось под воздействием
комплекса криминогенных факторов, закономерно присущих рыночной экономике, главным образом, ее теневой составляющей. Среди
них, прежде всего, беспредельная власть денег, порождающая наихудший вид тоталитаризма; экономическая эксплуатация ведущими мировыми державами слаборазвитых стран; жесткая конкуренция; ограниченность сырьевых ресурсов; ускорение процессов глобализации международных экономических и политических отношений на базе принципа «двойного стандарта» и т. п.
Нарушение закона – самая продуктивная практика создания богатства,
и
бизнес широко пользуется всеми возможностями этого ресурса. Корпоративная преступность отличается от индивидуальной, уличной огромными суммами, которыми она манипулирует, а это возможно лишь при использовании
тех человеческих и технологических ресурсов, которые может предоставить
только организация.
-
1
Исправников О. В., Куликов В. В. Теневая экономика в России: Иной путь и третья сила. М.,
1997. С. 19–20.
2
См.: Разинкин В. С. Правовое обеспечение конкурентоспособности в сфере коммерции России //
Российский следователь. 2005. № 6. С. 20.
67
Кроме того, ситуация с корпоративными преступлениями осложняется
еще и отсутствием эффективного механизма по противодействию данному
явлению. Все вышесказанное подтверждает важность и актуальность изучения проблемы корпоративной преступности в России. Однако, несмотря на
актуальность данной проблемы, ее анализу и поиску оптимальных путей разрешения уделяется, по мнению автора, недостаточно внимания. Несомненно,
существует
определенное количество источников литературы, косвенно посвященных проблеме корпоративной преступности. Например, «Профессиональная преступность. Прошлое и современность» Гурова А. И., «Преступность в XXI веке (методология прогноза)» Лунеева В. В., «Психология криминального поведения» Курта Бартола, «Уголовно-правовые системы России
и зарубежных стран (криминологические проблемы сравнительного правоведения, теории, законодательной и
правоприменительной практики)» Мелешко Н. П. и Тарло Е. Г. и другие, ранее нами названные. Однако, к сожалению,
авторы данных работ рассматривают проблемы преступности в общем, лишь
поверхностно затрагивая проблему совершения противоправных деяний корпорациями.
Помимо крайне слабой изученности проблемы корпоративной преступности юридической и экономической наукой, следует отметить и отсутствие
действенного уголовно-правового механизма противодействия данному явлению. В свою очередь, в целом ряде стран существуют отдельные уголовноправовые нормы, предусматривающие ответственность за совершение подобных преступлений.
В качестве примера одной из таких стран можно назвать Китай. Новым в
Уголовном кодексе КНР 1997 г. является установление уголовной ответственности юридических лиц
числены в Особенной части. Применительно к этим преступлениям законодатель употребляет понятие «корпоративное преступление»
за конкретные виды преступлений, которые пере-
1
. В двух статьях
Общей части (ст. 30–31) определяются основания и порядок ответственности
юридических лиц за корпоративные преступления.
По ст. 30 за деяние, совершенное компанией, предприятием, непроизводственной единицей, учреждением, организацией, причинившее ущерб обществу, в случаях, предусмотренных в статьях Особенной части, наступает уголовная ответственность. За совершение такого преступления юридическое
лицо наказывается
штрафом, а руководители и непосредственно ответственные лица за совершение указанных преступлений подлежат уголовной ответственности по соответствующим статьям УК РФ (ст. 31).
Особенная часть содержит значительное количество статей, предусматривающих ответственность юридических лиц за совершение корпоративных
преступлений. Так, ст. 150 определяет, что субъектами преступлений против
1
Версия перевода УК КНР на русский язык размещена в Интернет. (См.: URL.http://asia-
business.ru/law/law1/criminalcode/criminalcode_1344.html#1)
68
социалистического рыночного экономического порядка, предусмотренных
ст. 140–148, могут быть признаны юридические лица. Это пересортица и отпуск потребителям поддельной продукции, производство и сбыт поддельных,
некачественных лекарств, производство нестандартной электротехники,
пневмотехники, взрывоопасной продукции, ядохимикатов, парфюмерных
изделий и т. п. Соответствующие организации и учреждения за совершение
указанных преступлений наказываются штрафом, а руководители и непо
средственно ответственные лица этих организаций и учреждений несут ответственность по указанным статьям УК РФ.
Уголовная ответственность юридических лиц предусмотрена за незаконное производство, торговлю, перевозку оружия, боеприпасов и взрывчатых
веществ (ст. 125), различные виды контрабанды (ст. 151–153), использование
при регистрации компании фиктивных документов, декларирование ложных
сведений об уставном капитале (ст. 158–159), различные
преступления против порядка регулирования в сфере финансов, включая подделку государственных казначейских билетов и ценных бумаг (ст. 174–182), и т. д.
Таким образом, в новом УК КНР дано обоснование уголовной ответственности юридических лиц и содержится развернутая система норм, предусматривающих ответственность юридических лиц за конкретные виды преступлений. Появление в
Уголовном кодексе такой системы свидетельствует о
стремлении законодателя поставить заслон широкому распространению в
стране организованной преступности в области промышленного производства, кредитно-финансовых и валютных операций, таможенного контроля и
т. п. Оно вызвано реальными условиями современного развития общества,
состоянием преступности в сфере экономики в целом.
В КНР сам термин «корпоративная
преступность» тесно связан с общественно опасным явлением – совершением преступлений корпорациями, т. е.
преступность корпораций именуется корпоративной преступностью. Что, как
нам представляется, является вполне логичным.
В российской уголовно-правовой и криминологической науке такие термины не получили широкого использования и, как следствие, являются не
изученными в достаточной мере. По сути, как
уже было отмечено, автор
впервые предпринял попытку обосновать наличие данного феномена и дать
ему предварительную краткую характеристику.
Вместе с тем криминальность названных противоправных проявлений в
сфере корпоративных отношений не вызывает сомнений. Это тот случай,
когда понятия «криминальный» и «преступный» являются синонимами.
Сложнее обстоит дело с теми ситуациями, когда уголовная ответственность за определенные деяния отсутствует, хотя она может (или даже должна) быть установлена.
Во-первых, криминальное, по существу, поведение может быть законным.
Типичным примером этого могут быть ситуации, когда общественно опасные
действия находятся вне поля правового регулирования, они не запрещены.
По логике демократических реформ, начавшихся в России с середины 1980 г
69
-
.,
что не запрещено, то разрешено. Другой пример имеет отношение к событиям, когда внутри государства или на определенной его территории действует
закон, грубо нарушающий международно-правовые стандарты в области прав
человека.
Во-вторых, не всякое криминальное поведение реально признано преступным: для этого необходимо не только установить объективные основания (достаточно
высокую степень общественной опасности), требуемые для
его криминализации, но и принять соответствующий нормативный правовой
акт. Следовательно, криминальное поведение – это потенциально преступное
поведение, причем таких возможностей две: одна выражает тенденцию закономерного «превращения» в уголовно наказуемое, а другая указывает на его
криминогенную роль, поскольку любое общественно опасное поведение порождает цепь
негативных последствий.
Критерием преступного поведения выступает общественная опасность.
Статья 14 УК РФ формулирует следующее понятие преступления:
1. Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное
деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания.
2. Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и
содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим
Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее
опасности
1
.
общественной
Отсюда следует, что даже реально противоправное поведение может быть
не признано преступным. В данной связи характерно, что законодатель не
предлагает четких пределов общественной опасности деяния, в которых оно
должно быть признано преступлением – это отдано на усмотрение правоприменителя, беспристрастность которого может существенно искажаться под
мощным воздействием таких факторов, как низкий
профессионализм и кор-
рупция.
Когда же мы рассматриваем потенциально преступное поведение, исследуя его не в ретроспективе, а перспективе, то тем более заметным становится
влияние субъективного усмотрения. Здесь в сферу анализа попадают не только различные подходы, выработанные в рамках научных школ, но и обширная область массовой психологии, взгляды и
оценки которой находятся в
широком диапазоне – от пуританско-консервативных до псевдолиберальных.
Кроме того, эти взгляды и оценки сами находятся под сильным прессом
средств массовой информации.
Корпоративные преступления, таким образом, совершаются, во-первых,
под прикрытием легальной экономической деятельности или неразрывно
связаны с ней. Они подрывают доверие к экономическим институтам.
В России
изучение преступности корпоративной целесообразно увязывать
с исследованием организованной. При этом важно четко определить место
1
В редакции Федерального закона от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]