Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Вертеп. Мистерия Рождества
.pdf
Описание спектакля с чужих слов имеется в
воспоминаниях И.А. Бунина: «…поэт Потемкин
изображал осла, шел, согнувшись под прямым
углом, опираясь на два костыля, и нес на своей
спине супругу Судейкина в роли Богоматери»
115
см. также отзыв Н.Н. Евреинова о пьесе Кузмина и
декорациях Судейкина к книге Д. Коган «Сергей
Юрьевич Судейкин» (М., 1974. С. 195). Приведем
начало текста:
Явление первое
(Пастухи спят.)
Молодой пастух
Не спится, дядя, сон бежит.
Все снится мне: земля дрожит.
Звезда горит вверху так странно,
Как очи милой Марианны.
Старый пастух
Подумай, скоро Рождество,
А ты несешь все про свое!
;
Молодой пастух
Собаки воют, жмутся овцы,
Посрамлены все баснословцы.
По коже бегают мурашки.
Летят к нам божеские пташки.
(Прилетают ангелы.)
Старый пастух:
Пойдем за ними вслед, сынок,
Ведь это к яслям, не в шинок.
281
Не каждый день Христос рождается
И ангел с неба к нам является.
(Уходят.)
116
Cохранился список реквизита и деталей костюмов для «Вертепа» (часть костюмов должна
была быть получена из прокатной конторы А.А. и
Л.А. Лейфертов): «Свечи, подсвечники, подушки,
одеяло, ясли, грим, приступочка дьяволу, ведро,
стол для грима, рампа (свечи), кушетка. Богородица (Судейкина) – золотое платье, голубой газ
(наш), ребенок. Иосиф (Зонов) – большая фетровая шляпа, белая длинная рубаха, деревяшка,
нож. Ирод (Сазонов) – белая длинная рубаха,
золотые сандалии (трико свое), красной материей обвит, борода, волосы из синего сукна, корона золотой бумаги, браслеты. Молодой пастух
(Петров) – шкура баранья (трико свое), короткая
туника, дудка. Старый пастух (Подгорный) – шкура баранья (трико свое), длинная хламида (наша),
посох. 3 волхва (Егоров, Романов, Петров) – наши
тряпки, сандалии, трико, золотой кубок, серебряная корзина, фрукты; курильница ампир, ладан,
сковороды, серебряный кубок, серебряный кувшин. 2 ангела – розовые рубахи (наши), трико,
сандалии, крылья (наши), свечи, парики белокурые. Звезда – белая рубаха, серебряная епитрахиль, трико, сандалии, свеча большая. Осел (Потемкин) – балахон, маска (наша), 2 палки. Дьявол
(Подгорный) – монашеский коричневый костюм
с капюшоном, маска козлиная (наша). Женщина
(Хованская) – полосатая материя (наша), ребе-
282
нок. Соломонида (Гибшман) – античный костюм,
сандалии, плащ»
117
.
В ту пору Рождество было играно силами
художников не только в «Бродячей собаке». Был
еще Старинный театр.
В театрах 10-х годов
В Старинном театре Евреинова играли пьесу
«Три волхва». Из описания К.А. Вогака мы можем
судить о том, как это происходило. На афише
значилось:
«Три волхва»
Литургическая драма
из репертуара «Старинного театра»
Санкт-Петербург, 7 декабря 1906 года
Первый вечер
Подробно и многословно описана декорация Н. Рериха, где выявлены порядок архитектуры и беспорядочный говор просыпающейся толпы. Говор. Говорят про дождь, про черную смерть.
Выходят флагелланты, мрачные, полуголые, в
лохмотьях; на паперти хлещут себя.
Из храма вынесли ковер, трон Ирода. Собрались все – бургомистры, знатные обыватели.
Мужчин отделили от женщин. На паперть вышел
старый аббат. Аббат на коленях, перед церковными дверями.
«Там, в глубине храма, в таинственном сумраке стояли ясли, и предвечный Младенец лежит
в них, как живой. И торжественное пение хора,
воссозданное по уцелевшим фрагментам, несет-
118
284
ся из храма, и волны органа колеблют воздух, на
паперть выходят монахи, и действо понемногу
начинает разыгрываться, причем для большего
сохранения колорита текст драмы читается и поется на латинском языке. Появление Ирода вызывает в толпе волнение. Вот приходят три волхва с
дарами, впереди них мальчик со звездою:
– Мы, кого вы видите перед собою, цари Тарса,
Аравии и Саввы, приносящие дары Христу Царю,
рожденному Господу.
И, медленно переступая с ноги на ногу, благоговейно склонив головы, волхвы скрывают тирс
в церкви.
Вместо них на паперть становится светлый
дух, прекрасный ангел, с тонко одухотворенным
и бесстрастным лицом небожителя, с распущенной по плечам густой волной золотистых волос,
и начинает петь в тоне глубоко сосредоточенной
мелодии…»
Поклоняются и пастухи.
«Вбегает вестник – “Ты обманут, повелитель,
волхвы вернулись другой дорогой!”»
Оруженосец нашептывает Ироду, что нужно
сделать.
Вопли: «Проклятый! Он велит избить младенцев!»
Толпа поднимается. «И она [толпа], вся охва-
ченная одним чувством отчаянья, гнева, проте-
ста, отдавшаяся во власть религиозного экстаза,
лавой устремляется на паперть. Все смешалось в
общем пестром беспорядке, и… мгновенно тухнет
электричество на сцене.
285
Пьеса кончена. Очарование исчезло. А оно
было очень сильно. Коллективная работа художника Рериха, режиссера Санина, делившего с ним
труд М.Н. Бунашева, всех артистов и статистов,
проникновенно воплотила поэтическую грезу
Н.Н. Евреинова, перу которого принадлежит пролог и картина представления в XI веке».
Московская художница Маргарита Сабашникова довольно долго была ученицей Рудольфа
Штайнера и, в частности, изучала эвритмию –
пластические движения под музыку, при которых руки и ноги вступали в сложный диалог.
Оказавшись в Москве в 20-е годы, отметила Рождество, исполнив эвритмический этюд. А было
это так...
На Рождество 1920 (?) года в Московском антропософском обществе выступал эвритмический кружок, руководимый М.В. Сабашниковой.
Они показывали 2-ю главу Евангелия от Луки. «В
то время вышло от кесаря Августа повеление...»
Вот как вспоминает М.Н. Жемчужникова это действо, очевидно близкое к мистериям, которые
ставились в Дорнахе.
«Начинающие эвритмистки знали только
гласные звуки и выполняли их движением рук.
Так как согласных в каждом слове больше, чем
гласных, требуется более быстрый темп. Кроме
того, внутренняя жизнь читаемого текста выражается движением ног, вычерчивающих на полу
определенные формы».
«Лицо, слегка поднятое вверх, свободное от
всяких эмоций, отрешенное лицо в молитве или
286
медитации. А все тело, в полной гармонии с развевающимся вокруг него одеянием, облекающим
его, движущимся вокруг него одеянием, облекающим его, движущимся вместе с ним в едином зву-
чании великих слов: “Слава в вышних Богу”. Это
был действительно “священный танец”, молитва,
на миг ставшая зримой, живая музыка: “И родила
Сына своего, первенца…” И какова же сила подлинного священнодействия была в этом зрелище,
если теперь, спустя полстолетия, воспоминание
о нем живет в душе, как свечка, зажженная в Вертепную Субботу в храме и в ладонях пронесенная
сквозь бури жизни»
119
.
P. S.
По Р. Штайнеру – конечности продолжают
жить после смерти. Только меняются местами.
М. Сабашникова – художница. Происходила
из шаманского рода и хранила фамильный бубен.
Была женой М. Волошина, потом оказалась вовлеченной в любовный треугольник В. Иванова и
Л. Зиновьева-Анимал; в эту пору тесно общалась
с А. Минцловой, связанной с Р. Штайнером. Стала
верной последовательницей Штайнера. Дружила
с М. Чеховым.
Сусальным золотом горят
В лесах рождественские ёлки;
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят.
О, вещая моя печаль,
О, тихая моя свобода
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь!
Осип Мандельштам
ГЛАВА VIII
ПОСЛЕДНЕЕ МИРОВОЕ ДЕРЕВО,
или В ЛЕСУ РОДИЛАСЬ ЁЛОЧКА
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]