Афоризмы житейской мудрости

Но как раз эти усилия и выдают их убеждение в против­ном. Метод же, какому должны следовать те, кому зави­дуют, состоит в том, чтобы держать вдали всех, принад­лежащих к этой толпе, и возможно более избегать всякого с ними соприкосновения, постоянно отделяя се­бя от них широкой пропастью; а где этого нельзя, там на­до в высшей степени хладнокровно относиться к их уси­лиям, которые обречены на неудачу в самом своем источнике; и мы видим, что такой образ действий обще­принят. Напротив, члены одной аристократии по боль­шей части прекрасно и без зависти уживаются с членами двух остальных, ибо каждый преимуществу другой арис­тократии противопоставляет собственное.

за дело, то остается все предоставить своему течению и только ожидать результатов — тогда нечего терзаться, постоянно вновь обдумывая то, что уже совершено, и бес­престанно вспоминая о возможной опасности; теперь, на­против, надо считать дело вполне решенным, отказаться от всякого дальнейшего его обсуждения и спокойно до­вольствоваться убеждением, что мы все в свое время зре­ло взвесили. Такой совет дает и итальянская пословица «Legala bene, e poi lascia la andare», которую Гёте перево­дит: «Седлай хорошенько и смело пускайся в путь». Заме­чу мимоходом, что значительная часть его изречений, по­мещенных под заголовком «Sprichwo..rtlich», представляет собой тоже переведенные итальянские пословицы. Если тем не менее исход получается дурной, то это потому, что все человеческие дела подвержены случайности и ошиб­кам. Ведь даже Сократ, мудрейший из людей, нуждался в предостерегающем демоне, чтобы поступать как следует или, по крайней мере, избегать промахов хотя бы в своих собственных, личных делах; это показывает, что здесь ма­ло какого бы то ни было человеческого рассудка. Вот по­чему известное, принадлежащее якобы одному из пап из­речение, что виновниками всякого постигающего нас бедствия бываем, по крайней мере в каком-нибудь одном отношении, мы сами, не может быть признано истинным безусловно и для всех случаев, хотя оно и справедливо от­носительно огромного большинства их. Смутным созна-

При несчастном событии, которое уже наступило и не может более измениться, не следует даже допускать мысли о том, что дело могло бы сложиться иначе, а еще менее — о том, каким образом несчастье можно было бы предотвратить, ибо именно эта мысль и делает горе не­стерпимым, так что человек превращается тогда в eauton timorumenos1. Напротив, надо поступать, как царь Да­вид, который, пока его сын лежал в болезни, осаждал Иегову непрестанными просьбами и мольбами, а когда тот умер, махнул рукой и больше об этом не думал. Кто же для этого недостаточно легкомыслен, тот пусть ищет утешения в фаталистической точке зрения, уяснив себе ту великую истину, что все совершающееся наступает с необходимостью и, стало быть, — неотвратимо.

по крайней мере до некоторой степени, наша собствен­ная небрежность или дерзость, то постоянная, мучи­тельная дума о том, каким образом можно было бы избежать несчастья, является благодетельным самона­казанием, служащим для нашего предостережения и ис­правления, то есть полезным на будущее время. И при явно совершенных ошибках мы не должны, как это обыкновенно делают, стараться оправдать, приукрасить или умалить их перед самими собой, а должны при­знаться в них и ясно представить их себе во всем их объ­еме, чтобы можно было принять твердое намерение из­бегать их в будущем. Конечно, при этом приходится причинять себе большое страдание от недовольства са­мим собой, но о me dareis anthropos u paideuetai1.

При взгляде на то, что не наше, в нас очень легко воз­никает мысль: «А что, если бы это было моим?» — и мысль эта заставляет нас чувствовать известное лише-