Экономическое поведение. Учебное пособие-1

кой плотности населения России. Связь национального характера с природой и занятиями жителей хорошо показана в знаменитом «Курсе русской истории» В. О. Ключевского. Короткое русское лето, изменчивость погоды, трудности борьбыссуровой действительностью порождают неуверенность в себе. Россиянин замкнут и осторожен, дажеробок,вечно «себена уме»,лучше самссобой, чем на людях, лучше в начале дела, хуже, когда оно близится к концу, ему трудно с достоинством выдержать успех, «великоросс лучше великорусского общества». Связанная с природными условиями невозможность расчета наперед отразилась на складе ума, приучила оглядываться на проделанный путь чаще, чем смотреть вперед, породила привычку колебаться и лавировать. «Природа и судьба великоросса... приучила его выходить на прямую дорогу окольными путями». Отсюда и пословицы: «Лбом стену не прошибешь», «Только вороны летают прямо» и т. д.1

Характеризуя особенности российского менталитета и экономической культуры, многие авторы обращают внимание на их противоречивость. Противоречивость культуры проявляет себя в сочетании двух противоположных ценностей, а в образе действий — противоречивых моделей поведения. Так, противоречивость можно увидеть в проявлении такой особенности российской экономической культуры, как «коллективизм», который чаще всего связывают с наличием русской сельской общины. Община — это теплота и человечность, взаимопомощь и согласие. Но община имеет следствием патриархальность, она тормозитрасширениекартинымираитемсамымограничиваетсвободу выбора, порождает пассивность, апатию и конформизм.

Однако общинность вовсе не исключает индивидуализма, об этомпишетА.Н.Энгельгардт:крестьяненепоступятся«ниодной копейкой, ни одним клочком сена», поскольку они суть «самые крайние собственники». Даже сам принцип уравнительности, столь свойственный сельской общине, по мнению А. Н. Энгельгардта, не столько выражение их тяги к справедливости, сколько боязнь невозможности учесть работу каждого, чтобы не прога-

1 Цит. по: Бункина М. К., Семенов В. А. Экономика и психология. На перекресте наук: учеб. пособие. — М.: Дело и Сервис, 1998. — С. 283.

71

дать. Без налаживания такого учета они на совместную работу не соглашаются. То, что «общинность» русского крестьянства обусловливалась не столько его личностными свойствами, сколько экономическими, а впоследствии и политическими условиями, подтверждается данными В. И. Бовыкина. С 1907 по 1916 г. из общины вышло более 2 млн домохозяйств, в личную собственность было передано 14,1 % всех подельных земель1.

Если опираться на результаты исследований связи экономики и культуры, то Россия традиционно рассматривалась как коллективистская, общинная социокультурная система, поэтому все социалистические реформы могли быть реализованы в ней достаточно быстро. Советский период экономического развития еще больше укрепил такие черты, как уравнительность и иждивенчество, социальную пассивность, невысокий уровень потребностей. Как отмечает Н. И. Боенко, «советский период на первый взгляд представляется принципиально качественно иным, поскольку в отличие от преимущественно эволюционного развития дореволюционной экономической культуры советская экономическая культура во многом была сформирована искусственно, революционным путем»2.

За годы советской власти в СССР была создана система хозяйствования, основанная на единой государственной собственности. Для обслуживания новой экономики и новой власти необходима была и новая экономическая культура, которая прошла путь становления, расцвета, деградации и распада3. Рассмотрим, какую роль сыграла экономическая культура в создании новой экономики и как она выполняла присущие ей функции на разных стадиях своего существования.

Этап становления советской экономической культуры (1918– 1928 гг.) характеризуется как попытка реализации идеи построения бесклассового общества. Для создания бесклассового общества необходимо было физически уничтожить все сословия

1Цит. по: Боенко Н. И. Экономическая культура: проблемы и тенденции развития. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. — С. 65–66.

2Там же. — С. 68.

3 Существуют различные типы периодизации, относящиеся к советскому времени и обусловленные выбором различных критериев.

72

(дворянство, духовенство и буржуазию), а также материальную экономическую культуру (банки, биржи, торговые дома и т. д.). Вместе с этим был провозглашен лозунг самоценности труда: «труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение». Труд становится главной созидающей силой нового общества. Чтобы новые ценности прочно вошли в массовое сознание, они должны были подкрепляться соответствующей идеологией. Таким образом, требовавшаяся экономическая культура должна была быть идеологизированной. Эта культура должна была включать трактовки общественной жизни, вполне понятные для миллионных масс и применяемые ими. Следовательно, эта культура должна быть мифологизированой1. Мифологическое сознание основывается на вере в коммунистическую идеологию — это вера в светлое будущее всего человечества. Мифологическое оформление идеологии опиралось на российскую ментальность с ее приоритетом справедливости (с оттенком уравнительности), недоверием к собственности, воспитанным православием, отстраненностью, отчуждением от власти и одновременным обращением к ее помощи в критических ситуациях2.

Таким образом, трансляционная функция экономической культуры как передача новым поколениям ценностей и социальных норм, созданных предшествующими поколениями, с самого начала была подорвана. Главными политическими лозунгами были не преемственность, а отречение от старого мира, разрушение всего старого как мира насилия и разрухи. Хозяйственные традиции дореволюционной России активно истреблялись, были утрачены такие эталоны экономического поведения, как ценность успеха и предприимчивости, умение изыскивать новые возможности и т. д. Напротив, усиливались такие черты, как директивность, подчиненность идеологии, однообразие, а в личности формировались такие качества, как привычка к уравнительности, боязнь дифференциации доходов, неприязнь к высокому уровню благосостояния.

1Заславская Т. И., Рывкина Р. В. Социология экономической жизни: очерки теории. — Новосибирск: Наука, 1991. — С. 182–183.

2Боенко Н. И. Экономическая культура: проблемы и тенденции разви-

тия. — С. 72.

73

Селекционная функция советской экономической культуры проявлялась в том, что отбирались только те хозяйственные формы, которые признавались идеологией. Например, из всех форм организации сельского хозяйства приоритетной оказалась государственная: совхозы.

Очень сильно проявилась инновационная функция экономической культуры. В практику хозяйствования были внедрены инновации, которые ранее нигде не использовались (колхозы, совхозы). Были сформированы принципиально новые формы распределительных отношений. При этом были созданы и позитивные образцы экономического поведения, которые особенно ярко проявили себя на этапе расцвета советской экономической культуры (1928–1956 гг.).

Начало этого этапа характеризуется тем, что основные ценностные постулаты идеологии, а именно: однородность общества, труд на пользу общества и трудовое воспитание — оказались институциализированы. Были созданы основные институты, обеспечивающие функционирование социалистической экономики, и отработаны правила их взаимодействия. План определял не только хозяйственную, но и социальную жизнь. Можно сказать, что была создана нормативная экономическая культура. При осуждении в этой культуре эгоистических мотивов к труду и невысоком уровне потребления основной массы населения государство удерживало баланс между стимулирующими труд факторами и уровнем удовлетворения потребностей. К тому же развитая система государственного патернализма позволяла поддерживать миф о «самом справедливом обществе, в котором каждый получает по труду». Этот миф поддерживался закрытостью общества, бесплатностью здравоохранения и образования, гарантированной занятостью и стабильностью цен, примерно одинаковым жизненным уровнем основной части населения (за исключением номенклатуры). Главным достижением расцвета советской экономической культуры следует признать систему мотивации к труду, построенную на идеологических стимулах. Слаженный механизм трудового воспитания и идеологии построения коммунистического общества давал на этом этапе предельно возможный для себя результат по производительности труда. Хорошо

74

организованная система коммунистического воспитания сказалась и на усвоении позитивных общечеловеческих ценностей и норм межличностного общения. Принципы коллективизма и взаимопомощи «интериоризировались» и проявлялись в экономических отношениях. Как отмечает Р. В. Рывкина, у советских людей «сохранялась вера в истинность целей коммунистического руководства,отсюдалояльность,терпимостькеголозунгамитребованиям, готовность выполнять любые распоряжения начальства»1.

Как было отмечено выше, система ценностей, представляющая экономическую культуру советского общества, держалась на мифологической картине мира. Такая картина мира имеет одну особенность: она не выдерживает критики; ХХ съезд КПСС, основным событием которого стал доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях», положил начало процессу деградации советской экономической культуры. Основой перемен послужило постепенное освобождение людей от страха репрессий. К этому времени изменился и социально-профессио- нальный состав работников. Как отмечает Н. И. Боенко, «ушли из жизни многие из тех специалистов, кто получал образование или работал в дореволюционный период. Это ухудшило состав работников. Освобождение от страха сыграло двоякую роль. С одной стороны,работникисталиболеетребовательныкусловиямтруда, начали отстаивать свои права. Появились надежды: у простых работников—навозможностьсделатькарьеру,внестисвойвклад в работу предприятия; у ученых-экономистов — на совершенствованиеэкономики(былаподготовленаэкономическаяреформа 1965 г.). Однако радикальные перемены в этом отношении в рамках общенародной собственности были невозможны. С другой стороны, политические перемены усилили роль хозяйственного управления, а роль партийных органов стала снижаться. Все это активизировало нелегитимную деятельность хозяйственников, создало разрыв между официальной идеологией и хозяйственной практикой. Стала набирать силу теневая экономика»2.

1Рывкина Р. В. Между социализмом и рынком: судьба экономической культуры в России. — С. 115.

2Боенко Н. И. Экономическая культура: проблемы и тенденции разви-

тия. — С. 83.

75

Деградациясоветскойэкономическойкультуры(1956—сере- дина 1980-х гг.) сопровождается постепенным «размыванием» нормативной экономической культуры. Этому способствуют попытки перейти от идеологических к экономическим способам мотивации труда. Так, в конце 1970 — начале 1980-х гг. предпринимаются попытки перехода на различные модели хозрасчета. Но в условиях планового задания и заранее определенного фонда заработной платы такие попытки не имели успеха, а весь этап характеризуется снижением трудовой мотивации и переходом к полной незаинтересованности работника в эффективном труде. С распадом общей нормативной культуры начался кризис в плановой системе принятия решений и контроля за их исполнением.

Вэтотпериоднаиболееяркопроявилисьнегативныестороны советской экономической культуры: директивность и декларативность.

Суть директивности — доминирование ценностей и социальных норм, поступающих «сверху» и через партийно-государ- ственный аппарат, над ценностями и нормами, рождающимися «снизу». Организация и оплата труда, новые формы стимулирования, распределения, новые виды хозяйственных связей, — все это в советской экономике «спускалось сверху».

Декларативность проявлялась в разрыве между словом

иделом. Лозунги выдвигались без достаточных оснований, а планы — без достаточной научной обоснованности. Декларативность проявлялась в экстенсивности (ориентация на рост количественных показателей), дезорганизации, штурмовщине, систематической неритмичности производства и показухе. Показуха — комплекс норм поведения в сфере производства, компенсирующих разрыв между необоснованными планами, с одной стороны,

иреальными возможностями — с другой. Показуха проявлялась в подмене реально сделанного вымышленными показателями, сокрытии дефектов качества продукции («пересортица»), в создании «образцово-показательных» хозяйств и коллективов. Все это в конечном итоге сказывалось на трудовой мотивации, снижало идентификацию людей с производством.

Следующий этап — распад советской экономической культуры — совпадает с началом перестройки (1985 г.) и заканчива-

76

ется примерно в конце 1980-х гг. Это был период, когда проводилась кампания по усовершенствованию хозяйственного механизма, основанного на государственной форме собственности. Предприятия переводились на полный хозрасчет, расширялась их самостоятельность. На Январском пленуме ЦК КПСС в 1987 г. М. С. Горбачев провозгласил, что важнейшим элементом перестройки является радикальная экономическая реформа. На деле произошли лишь изменения в бухгалтерских расчетах, что вызывало раздражение людей и снижало веру в серьезные перемены.

В плане экономической культуры этот этап характеризуется не только продолжающимся кризисом административно-команд- ной культуры, но и неготовностью людей к работе в новых условиях. В качестве яркого примера можно представить результаты одного из социологических исследований, проведенного среди студентов МГУ в 1982 г. В нем, наряду с другими задачами, определялась степень развития у будущих ученых и специалистов некоторых экономических качеств, которые должны проявить себя в период перестройки в процессе преодоления отчуждения труда и приобретения хозяйской мотивации. Было выявлено, что наиболеевысокийуровеньразвитияхарактерендлятакихкачеств личности, как бережливость (57,6 % респондентов) и исполнительность (56,2 %), а такие качества, как предприимчивость и инициативность, отмечены только у 36,1 и 18,4 % респондентов. Таким образом было показано, что у молодых людей, которые должны были осуществлять намеченные партийными органами преобразования, явно наблюдается дефицит деловых, экономических качеств, соответствующих знаний в сфере экономической деятельности в новых условиях1.

Следует согласиться с мнением Р. В. Рывкиной, что советская экономика с ее культурой оказала мощное влияние. Ее след стал тем самым сильным «культурным геном», который определил облик постсоветской экономики. Административно-командный характер советской экономической культуры, ее антирыночность не только уничтожили в людях черты собственников, хозяев, рас-

1 Липицкий В. С. Через интересы: О путях раскрытия созитательного потенциала человека. — М.: Политиздат, 1989. — С. 50.

77

порядителей, но, более того, постепенно «вытравили» из них

ичестное отношение к труду. Человек приучался к тому, что «начальству виднее», что он винтик, исполнитель, от которого ничего не зависит и зависеть не может. Вместе с тем, учитывая противоречивость экономической культуры, удалось сформироватьотнюдьнеплохие,а,напротив,историческивесьмазначимые

иморально оправданные традиции отношения к общественному труду: коллективистскую трудовую мораль, умение подчинять личное общественному, готовность работать на нужды государства даже в ущерб собственной выгоде1.

Итак, в середине 1980-х гг. в стране началась не только перестройка экономики, но и формирование новой экономической культуры.Главнымипеременамиэтогопериодаможноназватьследующие: деидеологизация, ориентация на рыночную экономику.

§ 3.3. Формирование новой экономической культуры в России

Формирование новой экономической культуры предполагает выбор основных ориентиров ее развития. В качестве таковых можно принять основные составляющие экономической культуры развитых стран Европы и Америки. Однако надо учитывать, что современная рыночная экономика является результатом трехсотлетнего развития европейской экономической культуры. Ее ценностная и нормативная стороны никогда не были типичными для России, а на советском этапе, как было показано в предыдущем параграфе, еще больше укрепились традиционные особенности российского менталитета. В связи с этим можно предполагать, что формирование «новой» экономической культуры — это длительный процесс, в ходе которого неизбежно будут возникать противоречия между радикальным отторжением старого и стрем- лениемкмаксимальномуегоудержаниюкакчего-тостабильного, стойкого и привычного.

1 Рывкина Р. В. Социология российских реформ. Социальные последствия экономических перемен: курс лекций. — М.: Издат. дом ГУ ВШЭ, 2004. —

С. 120–123.

78

Основными составляющими экономической культуры, позволяющими, на наш взгляд, сгладить неизбежные противоречия российской экономической культуры являются:

•экономический рационализм;

•высокая инновационность, разнообразие моделей экономического действия и поведения, разнотипность хозяйственных отношений;

•развитая трудовая мораль, честность, ответственность, исполнительность, дисциплинированность, социальная ответственность;

•высокая культура партнерских отношений;

•законопослушность субъектов экономики.

Эти ориентиры (идеальный образ) экономической культуры необходимы для создания эффективной российской экономики, в целом они не противоречат лучшим традиционным ценностям российской культуры и вместе с тем соответствуют либеральным ценностям, на которых основывается развитие рыночной экономики в настоящее время на Западе.

Формирование новой экономической культуры в России, по мнению Р. В. Рывкиной, проходит определенные этапы1. Они отличаются друг от друга экономическими ориентациями населения, направленностью экономических интересов, а также степенью реальной вовлеченности людей в рыночные отношения: масштабами их участия в работе коммерческих структур, во внешнеэкономических отношениях и т. д. В основе изменений и перехода от одного этапа к другому — более или менее фундаментальные изменения в экономике, характере власти, в проводимой ею экономической политике.

Такие сдвиги, безусловно, влияют на экономическую культуру и являются одним из главных факторов формирования нового экономического сознания.

После начала перестройки Р. В. Рывкина выделила следующие этапы формирования рыночной культуры в России:

1 Рывкина Р. В. Между социализмом и рынком: судьба экономической культуры в России. — С.

79

•Первый этап 1985–1989 гг. — совпадает по времени с этапом распада советской командно-административной экономической культуры, отличается крайне низкой информированностью людей о рыночных отношениях и полной неготовностью к работе

вусловиях рынка.

•Второй этап 1990–1991 гг. — деидеологизация и раскачка массового экономического сознания, развенчание идеологических мифов и стереотипов. Значительную роль в этом процессе сыграли СМИ, подготовившие людей к восприятию рыночной идеологии и рыночных реалий. Экономическое сознание людей начало меняться. Однако вербальное согласие с возможностью

вСССР частной собственности и безработицы еще не означало, что новая экономическая культура уже появилась.

•Третий этап (с конца 1991 г. до весны 1992 г.) — рост интересаиположительногоотношениякрыночнымформамсобственности и последствиям возникновения рыночной системы. Социологические опросы, проведенные ВЦИОМ, выявили, что число людей, положительно оценивающих негосударственные формы собственности, в январе 1992 года в сравнении с декабрем 1990 г. несколько выросло. Конечно, это отражало в большей мере вербальное согласие с новыми формами собственности, а не реальное поведение людей. Тем не менее это создавало тот социальный фон, который был необходим для развития новой экономической культуры.

•Четвертый этап (1992 г. — начало 2000-х гг.) — рост негативизма по отношению к рыночной реформе и ее последствиям на фоне все большего включения населения в рыночную деятельность, развития контактов в сфере экономической деятельности с развитыми странами. Рост негативизма связан с тяжелейшими последствиями реформы для населения страны1.

Как считает Р. В. Рывкина, «экономическая свобода резко усилила те теневые процессы, которые хотя и были в СССР, но жестко контролировались. В условиях либерализации экономики эти процессы приобрели массовый и криминальный характер.

1Рывкина Р. В. Между социализмом и рынком: судьба экономической культуры в России. — С. 70.

80