Хулиганство и хулиганские побуждения как уголовно-правовой феномен. Монография

от 28 октября 1994 г. ¹ 522-РМ «Об упорядочении и приведении в соответствие с законодательством действующих городских нормативных актов, касающихся правил пользования московским метрополитеном» является наказуемым. Для уголовной ответственности такое поведение безразлично. Но если злоумышленник поднял бутылку или иным образом продемонстрировал ее и при этом произнес угрозу, возникают основания для квалификации деяния. Но какого? Угроза не бывает «пустой». Она всегда содержательна. Например, угроза убийством, причинением вреда здоровью или имуществу. Однако в таком случае субъект посягает на иные отношения — по поводу жизни, здоровья или имущества.

Для уголовной ответственности за хулиганство необходимо, чтобы злоумышленник посягнул на какой-либо иной объект помимо общественного порядка. Например, грубые приставания к сидящим в вагоне с применением предметов, используемых в качестве оружия или по экстремистским мотивам, что, строго говоря, является оскорблением (в определенных ситуациях) и должно квалифицироваться по ст. 130 УК РФ, которая в качестве непосредственного объекта имеет честь и достоинство. То же касается, например, при- чинения телесных повреждений с применением предметов, используемых в качестве оружия, — объект в виде здоровья человека и соответствующая квалификация. Таким образом, оказывается, что для уголовной ответственности за хулиганство вовсе недостаточно посягательства только на общественный порядок, а необходимо нарушение и других отношений. Причем без нарушения других отношений хулиганство вовсе немыслимо. В итоге оказывается, что непосредственным объектом хулиганства являются и общественные отношения по поводу соблюдения общественного порядка, и другие отношения, которые, в свою очередь, выступают в качестве обязательного объекта иных, четко и конкретно предусмотренных в УК РФ преступлений. Возникает противоречивая ситуация, свидетельствующая о том, что конкретного объекта, присущего только хулиганству, нет. А коль скоро это так, тогда возникает вопрос о целесообразности наличия состава ст. 213 в рамках УК РФ.

Следует, однако, заметить, что в литературе предложен вариант выхода из создавшегося по поводу непосредственного объекта хулиганства положения. С.В. Борисов, разделяя высказанные ранее мнения Л.Д. Гледова, В.С. Устинова, Л.Д. Гаухмана, считает, что «если при совершении конкретного уголовно наказуемого деяния объектом является общественный порядок, а другие объекты в данном случае менее значимы, все совершенное следует рассматривать как хулиганство. Если же в конкретном случае посягательство на личность более значимо, чем нарушение общественного порядка, например, при убийстве, а равно при причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего из хулиганских побуждений, основным объ-

61

ектом следует признать общественные отношения, обеспечивающие жизнь либо здоровье человека, следовательно, деяние будет квалифицировано как преступление против личности»1. Разумеется, если совершается иное чем хулиганство деяние, которое может быть совершено по хулиганским мотивам, при непременном условии, что хулиганский мотив является либо квалифицирующим, либо конститутивным признаком преступления, тогда, естественно, деяние будет квалифицировано по соответствующей статье, предусматривающей такой признак. Но что означает выражение «менее значимые» объекты? Разве, например, объект истязания менее значим чем общественный порядок?

Приведенный С.В. Борисовым довод нельзя признать корректным, тем более что, как нам удалось выяснить, практически все преступления в той или иной мере посягают на общественный порядок. И если законодатель не предусмотрел хулиганский мотив в качестве криминообразующего признака, это вовсе не означает, что объект конкретного преступления менее значим, чем общественный порядок. Если же автор имел ввиду иерархию объектов от более значимого к менее значимому по шкале ценностей, используемой законодателем при конструировании глав Особенной части УК РФ, тогда преступление, предусмотренное ст. 245 УК, где хулиганский мотив является криминообразущим признаком, уступает хулиганству, что является весьма сомнительным.

Итак, единственный вывод, который следует из изложенного, заключается в том, что у хулиганства нет присущего именно данному составу преступления непосредственного объекта.

Мы начали параграф с анализа родового, видового и непосредственного объекта преступных посягательств. В процессе анализа оказалось, что и родовой и видовой объект преступления совпадают, а непосредственный объект не обладает какой-либо спецификой, являясь составной частью родового и видового объекта преступного посягательства. Такое положение является алогичным, поскольку противоречит логическому императиву деления объема понятия. Логические императивы свидетельствуют: объем любого понятия представляет собой круг предметов, который отображен в данном понятии, и если объем такого понятия делится, то оно (понятие) является родом, а новые понятия — видами по отношению к роду. В каждом новом видовом образовании должна содержаться часть родового признака и присущие виду особенности. Так, родовое понятие «автомобиль» можно разделить по меньшей мере на два вида — грузовой автомобиль и легковой автомобиль. То же самое должно происходить и с соотношением родового, видового и непосредственного объекта преступления. Однако применительно к раз-

1 Борисов С.В. Цит. соч. С. 168.

62

делу 9 УК РФ логические правила деления понятия явно нарушаются. Во-первых, потому, что в качестве родовых объектов законодатель выделил общественную безопасность и общественный порядок как равноценные образования. Вместе с тем видовым объектом главы 24 УК названа только общественная безопасность, а общественному порядку вообще не нашлось места в системе видовых объектов. Но даже то обстоятельство, что в качестве видового объекта выделена общественная безопасность свидетельствует о нарушении логических приемов деления объема понятия, так как род и вид не могут полностью совпадать. Таким образом, оказывается, что и в части логических правил построения объектов преступления по вертикали законодателем нарушены важные условия такого построения, что является грубым нарушением логических оснований построения суждений и понятий.

В литературе предпринята попытка выделения предмета хулиганства в качестве признака, влияющего на квалификацию преступления. Речь главным образом идет о конкретном имуществе, которое в процессе хулиганских действий может быть испорчено или уничтожено. С.В. Борисов пишет, что предмет хулиганства может способствовать либо наличию совокупности преступлений, либо конкуренции составов. Однако рассуждения цитируемого автора весьма оригинальны. Так, С.В. Борисов полагает, что при уничтожении или повреждении имущества в процессе хулиганских действий деяние следует квалифицировать как хулиганство, но если уничтожаемое или повреждаемое имущество «обладает еще и другими, имеющими уголовно правовое значение признаками, то содеянное, по нашему мнению, требует квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 213 УК РФ и соответствующей статьей (статьями) этого УК об ответственности за посягательства на предметы, обладающими такими признаками (например, ст. 215-2, 243, 244, 245 УК РФ)»1. Таким образом оказывается, что если в процессе хулиганских действий выведены из строя объекты жизнеобеспечения, тогда необходима совокупность ст. 213 со ст. 215-2, что решительно невозможно, поскольку в диспозиции ст. 215-2 хулиганские побуждения предусмотрены в качестве криминообразующего признака. Если в процессе хулиганских действий были унич- тожены или повреждены памятники истории и культуры (ст. 243 УК РФ), тогда совокупность также не нужна, поскольку такое деяние посягает, во-первых, на конкретно определенный объект и, вовторых, оно «безразлично» к мотивам совершения. В любом случае уничтожения или повреждения памятников истории и культуры, совершено ли деяние из хулиганских побуждений при наличии объективных признаков хулиганства или нет, деяние должно квалифи-

1 Борисов С.В. Цит. соч. С. 169.

63

цироваться по ст. 243 Уголовного кодекса, как того требуют принципы квалификации.

Непоследовательные рассуждения цитируемого автора привели его в итоге к выводу, что квалификация «будет определяться на основе не только и не столько предмета преступления, сколько способа, целей и мотивов деяния»1. С последним заявлением можно согласиться. Действительно, у хулиганства нет присущего ему предмета хотя бы уже потому, что он не указан в ст. 213 УК РФ в качестве обязательного признака состава. Вместе с тем предмет преступного воздействия, а также мотивы и цели воздействия на него могут иметь квалифицирующее значение. Так, если повреждаются памятники истории, тогда вне зависимости от мотивообразующего комплекса деяние должно быть квалифицировано по признакам предмета только по ст. 243 УК, поскольку он четко указан в данной норме а вот если был совершен взрыв в целях, указанных в ст. 205 УК РФ, тогда деяние должно быть квалифицировано только по данной статье. В противном случае аналогичный взрыв должен квалифицироваться по ст. 167 УК, предусматривающей конкретный ущерб, причиненный соответствующим способом из хулиганских побуждений.

Объективная сторона хулиганства Закон (ст. 213 УК РФ) определяет объективную сторону хулиганства как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Таким образом, объективная сторона хулиганства в новой редакции ст. 213 УК РФ может быть представлена как деяние с оружием или иными предметами, используемыми в данном качестве, т.е. с конкретным предметом или без оружия или иных предметов, но по экстремистским мотивам, т.е. только как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу.

Прежде всего возникает вопрос: возможно ли грубое нарушение общественного порядка только посредством действий или его можно нарушить и бездействием? Мнение о возможности совершения уголовно наказуемого хулиганства посредством бездействия высказывали отдельные авторы2. С таким мнением, однако, трудно согла-

1 Борисов С.В. Цит. соч. С. 170.

2 См., например: Пионтковский А.А. Советское уголовное право. Особенная часть. Т. 2. М.; Л., 1928. С. 287; Морщакова Т. Судебная защита основных прав граждан в общем и конституционном судопроизводстве: соотношение и особенности // Судебный контроль и права человека / Под ред. В.М. Савицкого. М., 1996. С. 29—33.

64

ситься, поскольку мы рассуждаем не просто о нарушении общественного порядка, а о грубом нарушении, которому присущи либо дополнительные действия в виде применение оружия, либо экстремистский мотив. Общественный порядок действительно может быть нарушен путем бездействия. Например, нахождение в общественном месте в обнаженном виде, но для грубого нарушения бездействие невозможно. Именно такой позиции придерживается современная доктрина уголовного права. Совершение хулиганства только посредством действий подтверждается и проведенными нами исследованиями. Так, выборочный анализ уголовных дел о хулиганстве, рассмотренных судами России за последние три года, не выявил ни одного случая совершения уголовно наказуемого хулиганства путем бездействия.

Одним из признаков объективной стороны хулиганства закон называет грубое нарушение общественного порядка, термин, который наряду с термином «явное неуважение к обществу» Н.А. Колоколов справедливо отнес к размытым, неконкретным, непонятным правоприменителю1. Интересно отметить удивительную солидарность исследователей, которые под грубым нарушением общественного порядка вслед за судебной практикой понимают «действия, совершаемые в общественных местах и сопряженные с нарушением покоя граждан, со срывом массовых мероприятий, нарушением работы транспорта, общественного спокойствия»2. Отдельные авторы добавляют к характеристике грубого нарушения общественного порядка признак существенности или серьезности нарушения. Так, авторы учебника «Российское уголовное право» отмечают, что «грубым нарушением общественного порядка признается существенное серьезное нарушение такого порядка»3, а авторы другого учебника подчеркивают, что «грубое нарушение общественного порядка озна- чает нарушение, являющееся существенным, значительным, ущемляющим важные государственные, общественные или личные интересы»4, резонно признавая вместе с тем, что данные характеристики носят оценочные свойства5.

1 Колоколов Н.А. Борьба с хулиганством: кризис правового регулирования // Российский следователь. 2004. ¹ 11. С. 4, 5.

2 Данилов Е.П. Уголовный кодекс Российской Федерации. Комментарии // Судебная и адвокатская практика: справочные материалы. М.: КНОРУС, 2004. С. 469. См. также: Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2005. С. 450; Курс уголовного права. т. 4. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерцало-М, 2002. С. 300.

Г.П. Новоселова. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. С. 389.

65

В качестве примеров грубого нарушения общественного порядка называются такие, как срыв массовых мероприятий, временное прекращение работы транспорта, учреждения, нарушение покоя граждан в ночное время, нанесение телесных повреждений, унич- тожение имущества, драка во время игры в боулинг (почему-то авторы отдали предпочтение в своих иллюстрациях именно этой игре) и т.д. Мнение о том, что признак грубости следует оценивать как объективный, количественный критерий, а признак явности как качественный, субъективный критерий, также не может быть принято в силу оценочных характеристик таких критериев.

Авторы не задаются целью перечислить все возможные действия, которые могут составить характеристику грубого нарушения общественного порядка, поскольку такое вряд ли возможно, учитывая мозаичность хулиганских действий. Однако небезынтересно заметить, что в свое время профессор М.М. Гроздинский предпринял такую попытку, сконцентрировав все возможные проявления хулиганства в две группы. В первую группу исследователь предлагал поместить те действия, которые специально не предусмотрены какойлибо статьей Уголовного кодекса, учитывая при этом, что они совершаются с намерением нарушения общественного порядка и проявлением неуважительного отношения к гражданам либо обществу в целом: появление в общественном месте в голом виде, произнесение неприличных слов, не адресованных конкретному лицу, и т.д. Во вторую группу, по мнению профессора М.М. Гроздинского, должны быть включены такие действия, которые по общим правилам являются преступлениями, предусмотренными соответствующей статьей Уголовного кодекса, однако «совершаются не для того, чтобы достичь той цели, которую обычно преследуют при совершении преступлений такого порядка, а лишь для нарушения общественного порядка, для проявления неуважительного отношения к отдельным гражданам и всему обществу различными возбуждающими способами»1. В дальнейшем предпринимались и иные попытки группировки хулиганских действий. Так, Коржуев Е.К. различал хулиганские действия (а) не имеющие непосредственной связи с посягательством на лицо или имущество, (б) имеющие связь с посягательством на лицо или имущество2. Предлагаемые классификационные группировки не лишены теоретического и даже, пожалуй, практического интереса, однако мы полагаем, что разнообразие хулиганских действий вряд ли можно вместить в какую-либо из предложенных группировок. Поэтому мы не считаем целесообразным создавать конкретные группировки хулиганских проявлений, отнеся

1 Гроздинский М.М. Преступления против личности. М., 1924. С. 10.

2 Коржуев Е.К. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М. 1955. С. 4—6.

66

данный вопрос к фактическим обстоятельствам. Более того, предлагаемые группировки «льют воду на мельницу» наших доводов об отсутствии у хулиганства конкретного объекта посягательства. Так, например, действия, не имеющие непосредственной связи с посягательством на лицо или имущество, сами по себе максимально разнообразны. Например, экономические преступления, преступления против интересов государства. Однако преступные посягательства, непосредственно не связанные с воздействием на лицо или имущество, вряд ли могут совершаться по хулиганским мотивам. Что касается действий, имеющих непосредственную связь с посягательствами на лицо или имущество, такие деяния имеют собственный непосредственный объект: жизнь, здоровье, имущественные интересы при хищениях и т.п., и по этой причине их трудно оценить как хулиганство.

В классификации М.М. Гроздинского отмечается такая же картина. Вторая группа его классификационного подразделения предусматривает непосредственно хулиганские проявления, однако и они имеют собственные объекты и предметы. Так, вандализм отличается от хулиганства предметом посягательства, убийство из хулиганских побуждений отличается от хулиганства непосредственным объектом. А в том случае, если совершенное деяние не имеет четкой направленности, в результате чего его правоприменитель может отнести к так называемым «без видимого повода» преступлениям, то все равно такое деяние имеет собственный непосредственный объект. Например, истязание.

Итак, грубость нарушения общественного порядка согласно теоретическим посылкам проявляется в серьезном, существенном нарушении общественного порядка, что, в свою очередь, нарушает или создает угрозу нарушения важных интересов граждан или общества. Не акцентируя внимания на словарях, где грубый определяется как недостаточно культурный, неучтивый, неделикатный1 или как жесткий, черствый, невежливый, дерзкий2, имеет смысл подвергнуть краткому анализу доктринальные позиции по поводу определения грубого нарушения общественного порядка, сравнив уголовно наказуемое хулиганство с административно наказуемым.

Что такое серьезное, существенное нарушение общественного порядка? Можно ли, например, нецензурную брань или оскорбительные приставания к гражданам назвать несущественными и несерьезными нарушениями? Думаю, на данный вопрос следует дать отрицательный ответ, поскольку несерьезное нарушение вряд ли стоит довольно строго наказывать фактически лишением свободы, поскольку ст. 20.1 Кодекса РФ об административных правонаруше-

1 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1975. С. 135.

2 Даль В.И. Толковый словарь русского языка. М.: ЭКСМО-ПРЕСС, 2002. С. 195.

67

ниях в качестве максимального наказания за такое правонарушение предполагает пятнадцать суток административного ареста. И потом, как отличить серьезное нарушение от несерьезного, да и вообще, надобно ли такое разграничение, учитывая определенный нравственный флер анализируемого понятия? Судебная практика, однако, предлагает пути разграничения грубого и негрубого нарушения общественного порядка. Так, из приговора Елсакову суд исключил хулиганство, поскольку не усмотрел в его действиях грубого нарушения общественного порядка. Елсаков, на почве личных неприязненных отношений, встретив на улице свою бывшую жену, подошел к ней, ничего не объясняя, на виду у посторонних лиц из хулиганских побуждений ударил ее по голове разводными ключами от газовых труб и несколько ударов нанес коленом в грудь и лицо, причинив ей вред здоровью средней тяжести. Первоначально ему было вменено хулиганство, однако Верховный Суд РФ отменил приговор в части хулиганства с такой мотивировкой: «Неправомерные действия совершены Елсаковым в отношении Урозаевой из личной неприязни к потерпевшей, права и интересы других лиц им не нарушены.

Следовательно, вывод суда и судебной коллегии о том, что Елсаков своими действиями грубо нарушил общественный порядок и проявил явное неуважение к обществу, также является необоснованным»1.

Другое подобного рода определение. Ковалев в нетрезвом состоянии, после незначительного конфликта с Быконя, взял двуствольное охотничье ружье и около 19 час. пришел к его дому. Увидев Быконя, он из хулиганских побуждений с целью убийства произвел в него два выстрела сквозь окно, после чего ушел домой. Суд квалифицировал его действия по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако Верховный Суд отменил приговор в этой части, указав, что конфликт, свидетельствующий о неприязненных отношениях, свидетельствует одновременно о том, «что в действиях Ковалева отсутствуют признаки грубого нарушения общественного порядка»2.

Значит, если избить человека в присутствии других граждан или покушаться на его жизнь из личной неприязни, тогда общественный порядок грубо не нарушен, а если присутствуют так называемые «хулиганские» мотивы — тогда нарушен грубо. Но можно ли факт грубого или негрубого нарушения общественного порядка связывать с мотивом? Разве общественному порядку не безразлично, с каким мотивом его нарушают. Ведь общественный порядок — категория объективная и безразличная к мотивам поведения.

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. ¹ 5. 2003. С. 11—12. 2 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. ¹ 11. 2002. С. 7.

68

Верховный Суд РФ в цитируемом постановлении «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября 2007 г. предложил вариант отграничения преступлений против личности от хулиганства. По мнению Верховного Суда РФ, оскорбления, побои, причинение вреда здоровью человека, вызванные личными неприязненными отношениями, следует квалифицировать как преступления против личности «при отсутствии признаков преступления, предусмотренного частью 1 ст. 213 УК РФ» (п. 13 цитируемого постановления). Что имеется ввиду: отсутствие оружия или иных предметов, отсутствие экстремистских мотивов? Если это так, то хулиганство отличается от преступлений против личности наличием или отсутствием у виновного соответствующих предметов или мотивов, что представляется явным парадоксом. Так, например, если супруг, проявляя явное неуважение к обществу, грубо нарушая общественный порядок, напал на жену без оружия — преступление против личности, с оружием — хулиганство. Полагаем, что такая трактовка вряд ли корректна (а именно такая трактовка следует из соответствующего пункта постановления), поскольку ряд преступлений против личности гораздо опаснее чем хулиганство.

Мы абсолютны согласны с заявлением Л. Халдеева: «Общественный порядок нарушается при совершении любых проступков и преступлений, равно как и любое правонарушение выражает явное неуважение к обществу»1, тем более что общественный порядок, как мы показали в предыдущем параграфе, регулируется, по сути, всеми императивами, призванными регулировать существующие в обществе отношения (как моральными, так и правовыми).

Если исходить из предложенной нами посылки о том, что общественный порядок регулируется всеми императивами, долженствующими стабилизировать существующие в социуме отношения, тогда любое преступление не просто нарушает, а именно грубо нарушает общественный порядок. Более того, любое правонарушение также грубо посягает на общественный порядок, только вот степень грубости различается в зависимости от отрасли, призванной регулировать соответствующие отношения. Данный вывод находит косвенное подтверждение и в отмененном ныне, но тем не менее отражающим и современные воззрения высшей судебной инстанции России постановлении пленума Верховного Суда России от 1991 г. «О судебной практике по делам о хулиганстве», где в п. 6 указано: «Решая вопрос об отграничении уголовно наказуемого хулиганства от мелкого, следует учитывать степень нарушения общественного

1 Халдеев Л. Ответственность за хулиганство // Российская юстиция. ¹ 5. 1997. С. 38.

69

порядка, которая определяется на основании совокупности обстоятельств дела, включая место и способ совершения противоправных действий, их интенсивность, продолжительность и т.д.»1. В современном постановлении пленума Верховного Суда «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября 2007 г. прямо подчеркнуто, что грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, определяется через способ, время, место совершения действий, а также через их интенсивность, продолжительность и т.д. (ч. 2 п. 1 постановления). Верховный Суд, таким образом, настаивает на учете степени нарушения, предлагая примерный перечень обстоятельств, определяющих такую степень, — место, способ, интенсивность, продолжительность совершения деяния. Однако Верховный Суд не затрагивает вопроса отграничения грубого нарушения от негрубого, поскольку такое отличие провести невозможно. Все позиции, которые предложены в решениях высшей судебной инстанции, носят оценочный характер и зависят исключительно от судебного усмотрения, а вовсе не от объективных показателей. Вместе с тем, как мы утверждали ранее, любое правонарушение в той или иной степени грубо нарушает общественный порядок. Следовательно, признак «грубое нарушение общественного порядка» является универсальным для всех правонарушений и характеризует не только хулиганство, а сам признак грубости, и, на наш взгляд, обладает определенными характерологиче- скими чертами. По нашему мнению, грубым нарушение общественного порядка следует считать в том случае, если игнорируются нормативные императивы, запрещающие определенные варианты поведения. Следовательно, данный признак не является исключительной принадлежностью хулиганства.

Степень грубости зависит от ценностных предпочтений, которые, в свою очередь, находят отражение в отраслевом законодательстве. Учитывая степень репрессивности правового материала полагаем, что наибольшая степень грубости нарушения общественного порядка свойственна уголовно наказуемым деяниям.

Анализируя признак «грубое нарушение общественного порядка», мы показали, что теоретические позиции в данной связи учи- тывают публичность нарушения или общественное место, без нали- чия которого хулиганства быть не может. Такая позиция с неизбежностью порождает вопрос: если деяние совершено не в общественном месте или не публично, тогда хулиганство отсутствует? Отвечая на поставленный вопрос, нам одновременно необходимо будет рас-

1 Сборник постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. М.: Проспект, 2005. С. 256.

70