Хулиганство и хулиганские побуждения как уголовно-правовой феномен. Монография

противлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.

Совершение хулиганства группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Прежде всего — о понятии группы лиц в уголовном праве. К сожалению, исследователи, несмотря на многочисленные дебаты, не смогли до сего времени прийти к единому мнению по поводу критериев группового образования. В настоящее время в теории уголовного права представлены три позиции по вопросам определения характерологических свойств группы (мы в данном случае не учи- тываем нюансы, присущие каждой из представляемых позиций). Суть первой позиции заключается в том, что соучастие и группа лиц — явления различные. Обобщая резоны, призванные доказать неравнозначность соучастия и группы лиц, А.Н. Мондоходов безапелляционно заявляет: «Понятие “группа” и понятие “соучастие” не совпадают по смыслу»1. Группа, согласно теоретическим воззрениям адептов разграничения соучастия и группового образования, может состоять только из соисполнителей, а для соучастия характерно распределение ролей.

Вторая позиция заключается в том, что соучастие и группа лиц — явления идентичные, поскольку и соучастию, и любому групповому образованию присущи совершенно аналогичные черты, закрепленные в ст. 32 УК РФ. Такой позиции последовательно во всех своих работах придерживается Н.Г. Иванов2.

Суть третьей позиции заключается в том, что соучастие должно войти составной частью в такое образование, как совместное преступное деяние, так как соучастие не может «втиснуть все случаи стечения нескольких лиц в одном общественно опасном деянии»3.

Следует заметить, что правоприменительная, а точнее судебная, практика исходит в своих решениях из первой названной нами позиции — группа возможна только там, где все лица выступают как соисполнители. Так, в обзоре кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2001 г. было отмечено: «…соучастие в любой форме группу не образует»4. И хотя в дальнейших решениях Верховный Суд РФ показал крайнюю непоследовательность в избранном подходе, постоянно варьируя из-

1 Мондохонов А.Н. Формы соучастия в преступной деятельности: Автореф. дис. ...

êàíä. þðèä. íàóê. Ì. 2005. Ñ. 7.

2 См., например: Иванов Н.Г. Уголовное право России. М.: ЭКЗАМЕН, 2003. С. 277—286.

3 Безбородов Д.А. Совместное преступное деяние как категория уголовного права // Российская юстиция. 2005. ¹ 11. С. 17.

4 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. ¹ 9. С. 21.

101

бранной однажды позицией1, тем не менее вариант разграничения соучастия и группового образования по признакам выполнения объективной стороны деяния занял в судебной практике господствующую позицию, что нашло отражение в постановлениях пленумов высшей судебной инстанции России. Так, в одном из последних постановлений пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г. (в ред. от 06.02.2007 ¹ 7) указано, что лица, не исполнявшие объективную сторону деяния, но оказывающие содействие исполнителю, являются соучастниками, тогда как только соисполнители могут составлять группу лиц, образованную по предварительному сговору2. Однако такое заявление касается почему-то только группы лиц, образованной по предварительному сговору, а вот в отношении организованной группы ситуация резко меняется. В части 4 п. 15 цитируемого постановления указано: «При признании этих преступлений совершенными организованной группой действия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ»3. В результате получается парадоксальная картина: если в группе лиц, образованной по предварительному сговору, роли распределены, то такое образование не является групповым, а является со- участием, а если в организованной группе распределены роли, то вне зависимости от данного обстоятельства это образование все же в группу превращается. Почему высшая судебная инстанция оказывает такой логически и юридически необъяснимый пиетет организованной группе — совершенно непонятно.

В учебниках по уголовному праву не уделяется должного внимания исследованию характеристик групповых образований, представляющих собой квалифицированные признаки хулиганства. Как правило, практически все авторы учебников ограничиваются констатацией того факта, что предварительный сговор предполагает участие лиц, заранее (до момента начала хулиганских действий) договорившихся о совместном совершении преступления, а организованная группа характеризуется устойчивостью лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений4, т.е. авторы не утруждают себя рассуждениями на тему, смело переписывая предписания ст. 35 УК РФ. Следует, однако, заметить, что авторы

1 См.: Иванов Н.Г. Соучастие в свете правоприменительной практики и доктрины уголовного права // Уголовное право. 2006. ¹ 6.

2 Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева. М.: Спарк, 2005. С. 581.

3 Òàì æå. Ñ. 583.

4 См., например: Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. А.И. Рарога. М.: ПРОСПЕКТ, 2007. С. 498.

102

учебника МГУ сделали некоторый экивок в сторону развития темы, хотя такой экивок оказался не чем иным, кроме как продолжением противоречивой линии Верховного Суда РФ о разграничении со- участия и группы лиц. Авторы отмечают: совершение хулиганства «группой лиц по предварительному сговору возможно только в соисполнительстве, а организованной группой — как в соисполнительстве, так и с распределением ролей»1.

В статье 35 УК РФ группа лиц, образованная по предварительному сговору, характеризуется заранее достигнутой договоренностью о совместном совершении преступления, на что справедливо указано в постановлении пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об убийстве» (ст. 105 УК РФ» от 27 января 1999 г.: «Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего»2. Предварительный сговор, таким образом, возможен только на стадии приготовления к преступлению, поскольку стадия покушения представляет собой начало осуществления объективной стороны деяния.

Лица, участвующие в совершении хулиганства в составе группы лиц, образованной по предварительному сговору, должны, по справедливому замечанию А.В. Рагулина, действовать «совместно с прямым умыслом и хулиганским мотивом, грубо нарушать общественный порядок и выражать явное неуважение к обществу своими действиями, применив при этом оружие или иные предметы, используемые в качестве оружия»3. По крайней мере, именно такого отношения требует от соисполнителей и иных соучастников прямой умысел. Таким образом, каждый из соисполнителей должен осознавать, что он грубо нарушает общественный порядок, выражает явное неуважение к обществу, делает все это с применением оружия или иных предметов либо по экстремистским мотивам и совершает деяние совместно с другими лицами и, кроме того, должен желать всего этого.

Соисполнительство, как следует из ст. 33 УК РФ, — это выполнение полностью или частично объективной стороны деяния или хотя бы ее части. Объективная сторона хулиганства состоит из двух деяний — грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, и применение оружия или иных

1 Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 4 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерцало-М, 2002. С. 302.

2 Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева. М.: СПАРК, 2005. С. 355.

3 Рагулин А.В. Ответственность за групповое хулиганство по современному российскому уголовному законодательству // Право и политика. 2004. ¹ 1. С. 12.

103

предметов, используемых в таком качестве или совершенное по экстремистским мотивам. Следовательно, если один из исполнителей ограничил свои действия только грубым нарушением общественного порядка, выражающим явное неуважение к обществу, а другой демонстрировал при этом оружие или иные предметы, то при условии, что каждый был осведомлен о наличии оружия и предварительная договоренность состояла именно в таком распределении функций, тогда налицо соисполнительство. Но в данном случае необходимо доказать, что злоумышленники договорились именно о грубом нарушении общественного порядка, которое следует отличать от мелкого хулиганства ст. 20.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях, которое не имеет признака «грубость», что практически невозможно. Если же сводить признак грубости к применению оружия или иных предметов, то нецензурная брань в общественном месте со стороны одного из злоумышленников представляет собой мелкое хулиганство, а демонстрация оружия другим может претендовать, например, на угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК РФ) (то же касается наличия или отсутствия у соисполнителя экстремистских мотивов).

Ранее, анализируя объективную сторону хулиганства, мы отметили, что грубость нарушения общественного порядка абсурдно сводить к обязательному применению оружия или иных предметов, используемых в таком качестве, или к наличию экстремистских мотивов. Любое игнорирование нормативных императивов, запрещающих определенные варианты поведения, представляет собой в той или иной степени грубое нарушение общественного порядка. Исходя из предложенной позиции для совершения группового хулиганства необходимо, чтобы каждый грубо нарушил общественный порядок, выражая при этом явное неуважение к обществу и, если признак применения оружия или наличие экстремистских мотивов свидетельствуют о грубости, каждый должен совершить это с применением оружия или иных предметов или у каждого должен быть непременно экстремистский мотив. Значит, если один из злоумышленников ограничился только нецензурной бранью, а другой демонстрировал оружие или один из субъектов унижал человеческое достоинство по мотивам расовой ненависти, а у другого такого мотива не было, уголовно наказуемого группового хулиганства нет. Стоит только и другому лицу продемонстрировать предмет, который может быть использован в качестве оружия или установить у него экстремистский мотив, уголовно наказуемое групповое хулиганство чудесным образом появляется. Более того, исходя из требований высшей судебной инстанции России по вопросам квалификации групповых преступлений, распределение ролей в группе, образованной по предварительному сговору, исключает квалифицирующий

104

признак группы. Значит, или все с оружием, или по экстремистским мотивам грубо нарушают общественный порядок, выражая явное неуважение к обществу, — и тогда группа присутствует, или кто-то ограничивается возбуждением решимости у другого лица продемонстрировать оружие, сопровождая такую демонстрацию нецензурной бранью, сам при этом оружия не демонстрируя, — и тогда группы нет.

Представляется, что такое решение проблемы, а иного из законодательного определения и теоретических воззрений быть и не может, не соответствует справедливому решению вопроса о групповом хулиганстве и, более того, демонстрирует ущербность диспозиции ст. 213 УК РФ. Законодательные особенности диспозиции ст. 213 УК РФ могут привести к такой ситуации: двое лиц угрожают предметом, используемым в качестве оружия в публичном месте, нецензурно при этом выражаясь. Третий, будучи в составе группы, демонстрирует лишь кулак, также при этом нецензурно выражаясь. В результате — два субъекта с предметами, используемыми в каче- стве оружия, будут подлежать уголовной ответственности за квалифицированный вид уголовно наказуемого хулиганства, а третий претендует только на административную ответственность (то же по поводу наличия экстремистских мотивов). Такое положение совершенно неприемлемо, между тем именно оно возможно благодаря конструкции диспозиции ст. 213 УК, где речь идет не о вооруженности, не о наличии в группе оружия, а о применении оружия. Вывод, который может следовать из изложенного, сводится к тому, что ответственность за групповое хулиганство невозможна, если только один из членов группы имеет оружие или предметы, используемые в качестве оружия, или в случае, если только у одного обнаруживаются экстремистские мотивы, что совершенно не соответствует мысли законодателя и духу закона.

Между тем в своем постановлении «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября 2007 г. пленум Верховного Суда России предлагает иное решение. В пункте 5 постановления сказано: «Для квалификации содеянного не имеет значе- ния, всеми ли лицами, договорившимися о совершении такого преступления, применялось оружие или предметы, используемые в ка- честве оружия». Стремление пленума приблизить дух закона его букве понятны, но в законе сказано, что хулиганство может быть совершено с применением оружия, а вовсе не с сознанием того факта, что кто-то из группы намерен это сделать. Значит, если оружие применил один, а группа лиц по предварительному сговору есть соисполнительство, тогда для других не должно быть хулиганства. Пленум вновь, как и прежде, взял на себя не положенную ему функцию законодателя, дерзая исправлять уголовный закон.

105

В качестве другого квалифицирующего признака законодатель предусмотрел организованную группу, которая в законодательной интерпретации по степени опасности является более одиозным образованием, а потому требует особого отношения. Согласно постановлению пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» от 27 декабря 2002 г. организованная группа, в отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, «характеризуется, в частности, устойчивостью, наличием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлением преступного умысла»1. Таким образом, высшая судебная инстанция России вводит в характеристику организованной группы признак устойчи- вости и одновременно отказывает в наличии такого признака группе лиц, образованной по предварительному сговору.

Под устойчивостью пленум предлагает понимать «не только большой временной промежуток ее существования, неоднократность совершения преступлений членами группы, но и их техническую оснащенность, длительность подготовки даже одного преступления, а также иные обстоятельства (например, специальная подготовка участников организованной группы к проникновению в хранилище для изъятия денег (валюты) или других материальных ценностей)»2. Предлагаемые критерии, однако, настолько абстрактны, что вызывают массу вопросов, на которые вряд ли возможен исчерпывающий ответ. Например: какой конкретно временной промежуток может свидетельствовать о том, что группа лиц по предварительному сговору преобразовалась в организованную группу? Исключена ли неоднократность преступлений в составе группы лиц, образованной по предварительному сговору? Что понимается под технической оснащенностью (например, наличие сотового телефона) и исключен ли данный признак полностью из характеристики группы лиц, образованной по предварительному сговору? Какова по времени должна быть длительность подготовки, чтобы группа лиц по предварительному сговору могла быть преобразована (могла превратиться) в организованную группу? Выполнение ролей характерно только для организованной группы и совершенно исключено для группы лиц, образованной по предварительному сговору? И подобные вопросы можно продолжить. Теоретические критерии организованной группы столь же абстрактны и не позволяют провести демаркационную линию между группой лиц, образованной по предварительному сговору, и ор-

1 Судебная практика к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева. М.: Спарк, 2005. С. 582.

2 Òàì æå. Ñ. 583.

106

ганизованной группой. В данном контексте мы полностью присоединяемся к мнению Н.Г. Иванова о невозможности такого разграни- чения и о необходимости отказа от таких групповых разновидностей, как организованная группа и преступное сообщество, между которыми также нельзя провести демаркации. Полагаем необходимым оставить в УК только два групповых образования — группа лиц, образованная без предварительного сговора, и группа лиц, образованная по предварительному соглашению. В таком варианте разграничение или демаркация будут проходить по факту предварительного соглашения.

Предусмотрев в качестве квалифицирующего хулиганство признака совершение его организованной группой, законодатель пренебрег (как и в некоторых иных случаях) принципом системности, установив одинаковую ответственность за участие в разных по степени общественной опасности криминальных образованиях. Кроме того, установив в одной норме единую ответственность в двух различных групповых образованиях, законодатель таким образом сделал и вовсе ненужным их разграничение как для квалификации преступления, так и для назначения наказания, поскольку в ст. 63 УК РФ совершение преступления в составе любого группового образования влечет более строгую ответственность.

Исследователи отмечают, что совершение преступления в составе организованной группы практически не встречается: «Вряд ли реально могут найтись побудительные мотивы для того, чтобы несколько человек сплотились в организованную группу для совершения исключительно хулиганских действий, хотя теоретически это следует признать возможным»1. По нашим данным 78,4% групповых хулиганств совершаются группой лиц, 21,6% — группой лиц по предварительному сговору. Нам не удалось встретить ни одного дела, которое квалифицировалось бы как хулиганство, совершенное организованной группой2.

По данным других исследователей, группой лиц было совершено 75,8% хулиганств, тогда как группой лиц по предваритель-

1 Овчаренко Е.И. Доказывание по уголовным делам о хулиганстве. М.: Юрлитинформ. 2006. С. 16. См. также: Мальцев В. Ответственность за хулиганство // Законность. 2000. ¹ 7. С. 9.

2 То обстоятельство, что нам не удалось встретить ни одного «хулиганского» дела по признаку его совершения организованной группой, вовсе не свидетельствует о том, что таких дел в природе не существует. А.В. Рагулин, например, показывает, что в результате проведенного им исследования оказалось, что в составе организованных групп были совершены 0,3% хулиганств (Рагулин А.В. Ответственность за групповое хулиганство по современному российскому уголовному законодательству // Право и политика. 2004. ¹ 1). Вместе с тем полученная нами и А.В. Рагулиным статистика свидетельствует об определенных тенденциях.

107

ному сговору — 32,9%1. Проявляется определенная тенденция, по поводу которой судья Верховного Суда РФ Н.А. Колоколов выразил недоумение: «Чего-то принципиально нового в регламентациях ч. 2 ст. 213 УК РФ в редакции 2003 года нет. Однако вызывает удивление исключение из ее диспозиции квалифицирующего признака “группой лиц”.

Поверьте, потерпевшему все равно: бьет его случайно сложившаяся группа хулиганов либо предварительно на это сговорившаяся. Доказать же сговор на хулиганство, а тем более наличие организованной группы очень трудно. Да и нужно ли это делать при хулиганстве?»2 Действительно, странная законодательная позиция.

Рассуждая о разграничительных признаках между существующими в ст. 35 УК РФ групповыми образованиями и, в частности, между группой лиц, образованной по предварительному сговору, и организованной группой, мы показали, что четких (за исключением абстрактных криминологических) различий между ними нет. Более того, позиция высшей судебной инстанции, а также отдельных теоретиков уголовного права по поводу различия между соучастием и группой лиц представляется нам странной и малообоснованной. Она могла бы быть принята, если бы было доказано, что для группы лиц не характерны такие признаки, как сплоченность, умышленность, совместность деятельности. Однако во всех постановлениях высшей судебной инстанции и в решениях суда по конкретным делам данные характеристики, которые являются конститутивными характеристиками соучастия, присутствуют.

В статье 32 УК под соучастием понимается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Группа лиц характеризуется аналогичными признаками.

Для соучастия характерно как соисполнительство, так и распределение ролей. Коль скоро соучастие и группа лиц имеют аналогичную характеристику, следовательно, и группа лиц характеризуется как соисполнительством, так и распределением ролей. Следовательно, если группе лиц присущи те же характеристики, которые предложены в ст. 32 УК РФ (а иначе вряд ли возможно), тогда соучастие и группа лиц — одно и то же. В данной связи мы полагаем необходимым изложить ст. 32 УК РФ в такой редакции: «Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц (группа лиц) в совершении умышленного преступления».

1 Рагулин А.В. Цит. соч.

2 Колоколов Н.А. Борьба с хулиганством: кризис правового регулирования // Российский следователь. 2004. ¹ 11.

108

Хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка.

Данный квалифицирующий хулиганство признак подразделяет по сути потерпевших на три категории. Первая категория — представитель власти. Вторая — иное лицо, которое должно быть наделено обязанностями по охране общественного порядка. Третья категория — иное лицо, пресекающее нарушение общественного порядка.

Представителем власти, согласно примечанию к ст. 318 УК РФ, является должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. В п. 2 постановления «О судебной практике по делам о взяточниче- стве и коммерческом подкупе» от 10 февраля 2000 г. пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что к представителям власти относятся члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы, Федерального Собрания РФ, депутаты законодательных органов субъектов РФ, члены Правительства РФ и органов исполнительной власти субъектов РФ, федеральные и мировые судьи, оперативный состав органов прокуратуры, налоговых, таможенных органов, органов МВД и ФСБ и т.п.1.

Представитель власти, как справедливо отмечается в литературе, это лицо, наделенное властными полномочиями, что предоставляет ему право «давать обязательные для исполнения указания и распоряжения неопределенно широкому кругу лиц, не находящихся в служебном подчинении у данного лица, и привлекать к юридиче- ской ответственности за неисполнение отданных распоряжений»2. Таким образом, представители власти согласно своему статусу наделены различного рода властными полномочиями, в том числе и полномочиями по охране общественного порядка. Данные полномочия присущи представителям власти, так сказать, онтологически, поскольку они присущи властному статусу соответствующей государственной должности.

К иным лицам, исполняющим обязанности по охране общественного порядка, следует относить всех тех граждан, которые официально, на легитимной основе, привлекаются для поддержания общественного порядка. Таковыми могут быть народные дружинни-

1 ÁÂÑ ÐÔ. 2000. ¹ 4. Ñ. 5.

2 Российское уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.В. ИногамовойХегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.: ИНФРА-М, 2003. С. 614.

109

ки, военнослужащие, исполняющие соответствующие обязанности, иные граждане, которые по специальному полномочию органа местного самоуправления осуществляют функции по охране общественного порядка. Такие лица наделяются, по существу, властными полномочиями лишь на время охраны общественного порядка, что отличает их от штатных представителей власти.

К лицам, пресекающим нарушение общественного порядка, следует относить любых граждан, пресекающих правонарушения. Данная категория лиц вообще ни постоянно, ни временно, не наделена функциями по охране общественного порядка. Они исполняют такие обязанности по собственной инициативе, проявляя гражданскую сознательность1.

В литературе неоднозначно решается вопрос по поводу сопротивления: должно ли сопротивление быть активным или оно может выражаться и в пассивной форме? В большинстве учебных пособий указывается, что сопротивление должно носить активный характер2. Однако в комментарии к УК РФ под редакцией председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева отмечается: «Сопротивление представителю власти либо иному лицу, исполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, выражается не только в отказе прекратить хулиганские действия, но и в активном противодействии лицам, пытающимся пресечь действия хулигана, вывести его из помещения и т.д. Сопротивление может носить ненасильственный характер, например, лицо вырывается из рук задерживающих, хватается за различные предметы…»3. Собственно говоря, именно таким образом интерпретировал признак «сопротивление» пленум в постановлении «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября 2007 г., имея виду, что под сопротивлением следует понимать «умышленные действия по преодолению законных действий указанных лиц».

1 Именно так определил данных лиц пленум Верховного суда РФ в постановлении «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» от 15 ноября 2007 г. // Российская газета. 21.11.2007.

2 Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. А.И. Рарога. М.: ПРОСПЕКТ, 2007. С. 498; Уголовное право России. Часть Особенная / Под ред. Л.Л. Кругликова. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 443; Курс уголовного права. Т. 4. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерца- ло-М, 2002. С. 302.

3 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева, Ю.И. Скуратова. М.: НОРМА, 2002. С. 213.

110