Хулиганство и хулиганские побуждения как уголовно-правовой феномен. Монография

Статья 134 предусматривает ответственность за игнорирование законного требования разойтись.

Âстатье 134а установлена ответственность за учинение скандалов либо других серьезных нарушений общественного спокойствия

èпорядка, а в ст. 135 предусмотрена ответственность любому лицу, «которое путем необоснованных тревог, злоупотребляя сигналами тревоги, или путем подобных схожих действий приводит к тому, что полиция, пожарная бригада, скорая помощь, морская и воздушная службы спасения или гражданская оборона приезжают».

Статья 137 предусматривает ответственность за попытку создания помех проведению любого законного общественного собрания (повышенная ответственность — за совершение деяния посредством насилия или угроз), а также за шумное поведение или нарушение, которое мешает государственным заседаниям Парламента Дании или Ассамблеи Фарерских островов, муниципальных или иных государственных советов, церковной службе или любым другим общественным церковным церемониям.

Âст. 139 к уголовной ответственности привлекается лицо, которое нарушает святость кладбищ1.

Уголовный кодекс Швеции в главе 16 «О преступлениях против общественного порядка» предусматривает ответственность за различные варианты массовых беспорядков ст. 1—3), а также предусматривает репрессивные меры лицу, «которое путем совершения насилия, громким шумом или иным подобным образом нарушает или пытается помешать публичной религиозной службе или иному публичному благочестивому торжеству, свадьбе, похоронной или подобной церемонии, судебному заседанию или осуществлению других государственных или местных обязанностей, или публичному собранию для обсуждения, обучения или слушания лекции» (ст. 4)2. В данной норме четко перечисляются мероприятия, которым создаются помехи, а также средства, необходимые виновному для создания таких помех.

ÂУголовном кодексе Таиланда такого рода преступления против общественной безопасности содержатся в книге 3, которая называется «Незначительные преступления». К таким преступлениям относятся ст. 369, устанавливающая ответственность тому, «кто каким бы то ни было образом срывает, рвет или приводит в негодность объявление, плакат или документ, приклеенный или выставленный должностным лицом при исполнении им служебных обязанностей».

1 Уголовный кодекс Дании. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.

2 Уголовный кодекс Швеции. СПб.: Юридический центр Пресс, 2001.

21

Âст. 370 к ответственности привлекается «любой, кто шумит или вызывает шум или беспокойство без уважительной причины, чтобы напугать людей или доставить неприятности общественности», а согласно требованиям ст. 372, ответственность несет «Любой, кто громко спорит на общественной дороге или в общественном месте или вызывает какое-либо другое беспокойство на общественной дороге или в общественном месте»1.

ÂУК Швейцарии преступлениям против общественного порядка посвящен раздел 12 «Преступления и проступки против общественного спокойствия». В данном разделе предусмотрены три нормы, интересующие нас в плане хулиганских побуждений. Статья 258 устанавливает ответственность за запугивание население путем угроз или извращенных фактов об имеющейся якобы опасности для жизни, здоровья или собственности.

Âстатье 259 предусмотрена ответственность за публичные призывы к совершению преступления, а ст. 260 устанавливает ответственность за участие в сборище в публичном месте, если участники объединенными силами совершают насильственные действия в отношении людей или вещей2.

Âглаве 32 УК Польши «Преступления против публичного порядка» также содержится достаточно большое число норм, посвященных преступлениям против общественного порядка. В контексте нашего исследования интерес представляют нормы ст. 254, параграф 1 которой устанавливает ответственность за активное участие в толпе, если субъект знает, что ее участники совместными усилиями совершают насильственное посягательство на лицо или имущество.

Параграф 1 ст. 255 устанавливает ответственность за призывы к совершению проступка.

Âстатье 260 установлена ответственность лицу, которое «насилием или противозаконной угрозой срывает проводимые в соответствии с законом собрание, митинг или шествие»3.

По Уголовному кодексу Японии преступления против общественного порядка не сосредоточены в одной главе. В УК Японии преступления, представляющие интерес для нашего исследования, находятся в главе 8 «Преступления, состоящие в беспорядках», где в ст. 106 (Беспорядки) уголовная ответственность применяется к лицам, «осуществившим насилие или угрозы, собравшись толпой», а также в ст. 107, которая носит название (Невыполнение требования разойтись). Кроме того, в главе 22 «Преступления безнравственности, совращения, и двоебрачия» предусмотрена ст. 174 (Публичные

1 Уголовный кодекс Таиланда. М.: Юридический центр Пресс, 2005.

2 Уголовный кодекс Швейцарии. М.: ЗЕРЦАЛО, 2000.

3 Уголовный кодекс Республики Польша. Минск: ТЕСЕЙ, 1998.

22

непристойные действия), которая предусматривает ответственность за такие действия1, что соответствует мелкому хулиганству по КоАП России.

Глава 6 УК Китая «Преступления против порядка общественного управления», предусматривает ответственность за нарушения публичного порядка в зависимости от конкретного места совершения и наступивших последствий. Статья 290 устанавливает ответственность зачинщикам «массовых общественных беспорядков, приведших к невозможности нормального осуществления рабочей, производственной, хозяйственной, преподавательской и научноисследовательской деятельности и явившихся причиной значительных убытков», а также зачинщикам «нападения на государственный орган, приведшего к невозможности осуществления нормального функционирования государственного органа и причинившего зна- чительный ущерб».

Âст. 291 установлена ответственность зачинщикам «массовых беспорядков на транспортных станциях, причалах, в аэропортах гражданской авиации, на рынках, в парках, кинотеатрах, на выставках и стадионах или в других общественных местах, зачинщикам массового блокирования транспортного сообщения или дезорганизации транспортного сообщения, противодействия или воспрепятствования работникам государственных органов, осуществляющих контроль за общественным порядком».

Âстатье 292 ответственность наступает за массовые драки, а согласно ст. 293 за «совершение нижеследующих провокационных, инициирующих ссору действий, нарушающих общественный порядок: умышленное избиение третьего лица при отягчающих обстоятельствах; нецензурная брань в адрес третьего лица при отягчающих обстоятельствах; шумное поведение в общественном месте, серьезно нарушающее общественный порядок»2.

Справедливости ради следует отметить, что из стран дальнего зарубежья лишь в УК Болгарии предусмотрены такие признаки в отношении преступления «хулиганской» направленности, которые характерны для определения хулиганства по УК РФ. Статья 325 главы 10 УК Болгарии «Преступления против порядка и общественного спокойствия» предусматривает ответственность за совершение непристойных действий, грубо нарушающих общественный порядок

èвыражающих явное неуважение к обществу. Квалифицированными видами такого деяния является его связь с сопротивлением представителю власти или представителю общественности, испол-

1 Уголовный кодекс Японии. Владивосток, 2000.

2 Уголовный кодекс Китайской Народной Республики. Владивосток, 1999.

23

няющим обязанности по охране общественного порядка, а также в случае если такие действия отличаются исключительным цинизмом или дерзостью1. В такой конструкции признаки деяния столь каучу- ковы, что дают основания правоприменителю квалифицировать как уголовно наказуемое деяние любые, даже невинные жесты.

Итак, анализ зарубежного законодательства позволяет сделать следующие выводы.

1.Понятие «хулиганство» как уголовно наказуемое деяние закреплено в настоящее время практически во всех УК ближнего зарубежья. Причем законодатель этих стран использует те же аморфные признаки преступления, позволяющие безмерно расширять полномочия правоприменителя по усмотрению, которые характерны и для российского УК.

2.Законодательство стран дальнего зарубежья термин «хулиганство» вообще не использует. Законодатель этих стран конструирует соответствующие нормы с помощью достаточно четких и определенных критериев, указывающих на конкретное место совершения преступления, конкретное целеполагание, ущерб, причиняемый в результате совершения деяния, конкретные средства или методы его совершения. Благодаря такой конструкции, возможности правоприменителя по усмотрению значительно уменьшаются, что является гарантией справедливой квалификации. Кроме того, благодаря достаточно четким критериям преступлений, которые в российском УК квалифицируются как хулиганство, весьма просто разграничить такие деяния от иных преступлений против жизни, здоровья, имущества. Думается, что опыт законодателя стран дальнего зарубежья окажет ценную услугу для разработки варианта ответственности за преступление, которое российский законодатель именует как хулиганство.

1 Уголовный кодекс Республики Болгария. Минск: Тесей, 2000.

24

Глава 2

Понятие хулиганских побуждений

и виды преступлений, совершенных

из хулиганских побуждений

2.1.Понятие хулиганских побуждений (гносеологический аспект)

В теории уголовного права долгое время существовало мнение, согласно которому хулиганство оценивалось как безмотивное преступление. «Хулиганские побуждения, — писал М.М. Гродзинский, — проявляются в том, что данное преступление совершается во имя развлечения, удальства, бахвальства, на спор и т.п. или же без ка- кой-либо мотивации и цели, сугубо для разрядки накопившейся внутренней энергии»1. А.А. Жижиленко отмечал, что «безмотивность представляет собой типичный случай проявления психики хулигана»2. Такие суждения приводили к тому, что действия, мотив которых не был ясен правоприменителю, квалифицировались как хулиганские. Так, по делу П., осужденному по п. «б» ст. 102 УК РСФСР, суд отметил, что убийство дочери за измену жены является действиями беспричинными, а потому такие побуждения следует признавать хулиганскими3.

В настоящее время считается практически общепризнанным, что хулиганство, как и любое другое умышленное преступление, не может быть безмотивным преступлением, хотя рецидивы прежних мнений все еще смущают правоприменителя. Так, в постановлении пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» предлагается считать убийство совершенным из хулиганских побуждений, если оно совершено «без видимого повода или с использованием незначительного повода как предлога для убийства»4.

1 Гродзинский М.М. Уголовный кодекс. Комментарий. М. 1927. С. 125. См., также: Чернов В. О чем говорит судебная практика по делам о хулиганстве? // Советская юстиция. 1934. ¹ 16. С. 6.

2 Жижиленко А.А. Преступления против личности. М.; Л., 1927. С. 131. 3 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. ¹ 6. С. 14.

4 Сборник постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам. М.: Проспект, 2005. С. 162.

25

В работах ученых по уголовному праву, а также практически во всех судебных решениях и постановлениях, посвященных вопросам квалификации хулиганства или рассмотрению хулиганских побуждений, последние ассоциируются с мотивом преступления. Считается, что совершить хулиганство без хулиганских мотивов невозможно. Так, в определении по делу Ковалева судебной коллегией Верховного Суда РФ по уголовным делам было установлено, что отсутствие у виновного хулиганских побуждений к совершению преступления является основанием для отмены приговора за преступление, совершенное по хулиганским мотивам1. Аналогичную рекомендацию дала судебная коллегия Верховного Суда РФ в постановлении от 29 апреля 1997 г. по делу Маркина. Коллегия по существу установила, что в составе хулиганства (ст. 213 УК РФ) должны присутствовать хулиганские побуждения2. Мы не будем сейчас обсуждать вопрос о корректности установления хулиганских мотивов в хулиганстве. Обратим внимание лишь на то обстоятельство, что Верховный Суд настоятельно требует установления мотива при совершении умышленного преступления. Требование о необходимости каждый раз, при совершении любого такого преступления устанавливать мотив преступления обусловливается сущностью мотива как побуждающего поведенческие акты фактора.

Интерпретация хулиганского мотива в теории уголовного права прошла определенный эволюционный этап, который начался, пожалуй, с определения хулиганства как правонарушения, в связи с чем оно рассматривалось как «правонарушающее действие»3. Затем хулиганский мотив предлагалось понимать как отсутствие уважения к обществу, презрение к последнему4; неуважительное отношение к обществу, желание игнорировать принятые правила поведения5 и т.п. В дальнейшем взгляд на хулиганский мотив мало изменился, хотя приобрел характер «казуальных интерпретаций», в результате которых стал пониматься по схеме, предложенной Верховным Судом России: «открытый, демонстративный вызов окружающим, стремление виновного противопоставить свои собственные интере-

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2002. ¹ 11. С. 6.

2 Судебная практика по уголовным делам Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека. М. 2006. С. 857.

3 Власов В. Хулиганство в городе и деревне // Проблемы преступности. Вып. 2. М.; Л., 1927. С. 53.

4 Лейкина Н.С. Уголовно правовая борьба с хулиганством: Дис. … канд юрид. наук. Л., 1947. С. 288; Куц Н. Ответственность за хулиганство по советскому уголовному праву. Киев, 1969. С. 55.

5 Власов В.П. Мотивы, цели, умысел при совершении хулиганских действий // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 23. М. 1975. С. 124—126.

26

сы интересам общества, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним, показать свою вседозволенность»1. Причем необходимо заметить, что иные вариации трактовки мотива хулиганства в теории уголовного права встречаются весьма редко, а отдельные попытки выйти за пределы устоявшихся мнений не получили дальнейшего развития. Вместе с тем предлагаемые в литературе позиции по вопросу интерпретации хулиганского мотива с позиций его онтологического обоснования, можно подразделить на две группы: позиция, которую можно назвать теорией сублимации, и позиция, которую можно именовать концепцией враждебной среды. К исследователям, исповедующим первую позицию, относятся авторы, рассуждающие в плоскости замещения «утраченных иллюзий». Так, А.М. Яковлев, рассуждая о мотивах противоправного поведения людей, обратил внимание на «комплекс неполноценности» как особого рода внушаемых переживаний, который часто возникает в тех случаях, когда притязания лица, связанные с обычной самооценкой, не реализуются в жизни, терпят неудачу, когда самооценка не совпадает с оценкой окружающими достоинств и способностей лица. Нередко подобной ситуацией обусловлено стремление к утверждению своей индивидуальности путем хулиганских проявлений, тем самым приобретения авторитета в глазах окружающих людей, небольших социальных групп2.

Весьма интересным представляется замечание В.Н. Кудрявцева, который связывает появление хулиганских побуждений с сублимацией в результате неудовлетворенной потребности3.

В.В. Лунеев, отмечавший вслед за остальными авторами, что хулиганские побуждения «в своем конкретном проявлении распадаются на озорство, стремление самоутвердиться, открыто показать пренебрежение к окружающим, противопоставить свое поведение правилам человеческого общежития, интересам окружающих; стремление проявить бесчинство, бахвальство, пьяную удаль, жестокость; показать свою “натуру”, “силу”, “смелость”, “превосходство” над другими и т.д.», отмечал далее: «Все они выражаются в

1 Комментарий к Уголовному кодексу РФ с постатейными материалами и судебной практикой / Под ред. С.И. Никулина. М.: Юрайт, 2000. С. 636. См. также: Данилов Е.П. Уголовный кодекс Российской Федерации. Комментарии, судебная и адвокатская практика, справочные материалы. М.: КНОРУС, 2005. С. 196; Российское уголовное право. Особенная часть: Учебник. Т. 2. / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.: ИНФРА-М, 2003. С. 55; Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2005. С. 452 и др.

2 Яковлев А.М. Преступность и социальная психология. Социально-психологи- ческие закономерности противоправного поведения. М., 1971. С. 205.

3 Кудрявцев В.Н. Причины правонарушений. М., 1976. С. 113—115.

27

уродливом стремлении к самоутверждению и проявлению собственного “я”, как результат внутренних конфликтов личности, перенесенных на ближайшее окружение, истоки которых уходят в ограни- ченные для социально полезной самореализации объективные и субъективные возможности субъекта»1. Потенциальные возможности, заложенные в мыслях цитируемых авторов, не получили, к сожалению, дальнейшего развития, за исключением, пожалуй, позиции, представленной в статье Н.Г. Иванова. Исследователь, на основе анализа психологической и философской литературы пришел к выводу, что хулиганство «есть проявление своего игнорируемого обществом Я»2.

Позиция других исследователей в достаточной мере полно выражена в книге «Криминальная мотивация», где акцентируется внимание на том, что наиболее распространенным мотивом «совершения убийств и нанесения тяжких телесных повреждений является защита от возможной, чаще всего несуществующей агрессии со стороны окружающих, хотя следователь и суд подобные преступления квалифицируют как совершенные из хулиганских или низменных побуждений, мести и т.д. Такого рода преступники постоянно или очень часто ощущают враждебность среды, и их преступные действия имеют субъективный смысл защиты от нее»3. И далее авторы отмечают: «…у большинства хулиганов сформировано субъективное ощущение враждебности среды»4.

Сложность изучения мотива преступления, как и мотива любого поведения, обусловлена тем обстоятельством, что суть мотива необходимо выводить из «психофизиологических глубин», в пределах которых детерминирующий человеческое поведение фактор разработан наиболее полно. В данном контексте нам импонирует мнение авторов учебника по уголовному праву, подготовленному на базе Российской правовой академии. Рассуждая о хулиганском мотиве исследователи сделали, на наш взгляд, удачную попытку преодолеть классические и в то же время перманентные штампы его интерпретации, которые кочуют из монографии в монографию. Авторы учебника пишут: «Желания противопоставить себя окружающим и продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение выглядели бы нелепо и действительно могли бы свидетельствовать о беспричинном деянии, если оставить без внимания неосознаваемую или бессознательную часть психической деятельности как составной

1 Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. М.: Наука, 1991. С. 234.

2 Иванов Н.Г. Хулиганство: проблемы квалификации // Российская юстиция.

1996. ¹ 8. Ñ. 14.

3 Криминальная мотивация / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Наука, 1986. С. 176. 4 Òàì æå. Ñ. 177.

28

компонент мотивообразующего комплекса. Сложный на первый взгляд и труднообъяснимый мотив хулиганства довольно просто объясняется с позиций психофизиологии, учитывающей филогенетический опыт человека»1. И далее авторы отдают предпочтение в объяснении хулиганского мотива концепции сублимации: «…вместо осознаваемого чувства необходимости воздать за причиненное зло присутствует неосознаваемая потребность утвердить собственную значимость»2.

Для того чтобы постигнуть гносеологический смысл хулиганских мотивов, необходимо исследовать хотя бы вкратце суть мотива как субъективного феномена, побуждающего или даже детерминирующего поведенческие реакции. Онтологический подход к изуче- нию мотива человеческого поведения и, в частности, мотива преступной деятельности необходим главным образом затем, чтобы найти возможность выработки единого знаменателя, наличие которого в состоянии показать истинный смысл мотива преступления, что, в свою очередь, необходимо для правильного решения вопросов квалификации преступлений, назначения наказания, а также разработки эффективных превентивных мер, позволяющих преодолеть преступные амбиции.

Мотив в теории уголовного права понимается практически однозначно: как обусловленное определенными потребностями и интересами внутреннее побуждение, вызывающее у лица решимость совершить преступление3. Однако мотив вряд ли можно сводить только к уголовно-правовым категориям. А.В. Наумов справедливо отмечал, что «уголовно-правовое понятие мотива преступления должно опираться на определение мотива, даваемое в общей психологии»4. Что касается общей психологии, то бесспорным и общепринятым является лапидарное определение мотива, предложенное С.Л. Рубинштейном: «Мотив как побуждение — это источник действия, его порождающий»5. Но констатация того факта, что мотив представляет собой источник действия, еще ни о чем не говорит. Источник действия должен иметь собственный фундамент, возникать или образовываться на основе неких внутренних детерминант,

1 Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. И.Э. Звечаровского. М.: ЮРИСТЪ, 2004. С. 48.

2 Òàì æå. Ñ. 49.

3 Уголовное право. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова. М.: ИНФРА.М-НОРМА, 1997. С. 201; Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г. Практический курс уголовного права России. Ставрополь, 2001. С. 73; Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова. СПб.: Питер, 2005. С. 194; и др.

4 Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. М.: БЕК, 1996. С. 229. 5 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. Т. 2. М., 1989. С. 42.

29

которые в состоянии превратить импульс в источник поведенческой реакции.

Н.Г. Иванов, глубоко исследовав психологическую литературу, пришел к выводу, что мотивом поведения вообще и преступного поведения в частности является получение удовольствия1. По существу, любые поведенческие акты человека детерминированы потребностью в удовольствии, а если выражаться языком психологии — необходимостью удовлетворения потребностных состояний. В данном контексте М.Г. Оршанский отмечал, что человек «стремится к получению удовольствия или к уклонению от страдания»2. Строго говоря, получение удовольствия или удовлетворения доминирующих потребностей представляет собой стремление к получению полезного результата. Академик П.К. Анохон писал в данном контексте: «Своеобразие биологической системы состоит в том, что потребность в каком-либо полезном результате и цель получе- ния этого результата зреют внутри системы, в глубине ее метаболи- ческих и гормональных процессов, и только после этого по нервным “приводным ремням” эта потребность реализуется в поведен- ческих актах»3. Для нашего исследования, однако, важно установить, какие конкретно потребности являются доминирующими, по- чему они доминируют и что возникает после того, как доминирующая потребность получила удовлетворение.

П.В. Симонов отмечал, что наиболее значимыми потребностями, к удовлетворению которых стремится биологическая система «человек», являются так называемые базовые, или витальные, потребности4. Г.А. Маслоу, наиболее полно и скрупулезно разработавший теорию базовых потребностей и создавший ее систематику, с уверенностью утверждал: «Вряд ли кто-нибудь возьмется оспорить тот факт, что физиологические потребности — самые насущные, самые мощные из всех потребностей, что они препотентны по отношению ко всем прочим потребностям»5. Например, потребность в насыщении. Голодный человек, прежде чем удовлетворять иные потребности, прежде всего удовлетворит эту, наиболее насущную в определенный момент (разумеется, если он испытывает нестерпимое чувство голода). Г.А. Маслоу писал: «Если человеку нечего есть и если ему при этом не хватает любви и уважения, то все-таки в первую очередь он будет стремится утолить свой физический голод,

1 Иванов Н.Г. Уголовное право России: Учебник. М.: ЭКЗАМЕН, 2003. С. 217—220. 2 Оршанский М.Г. Учение о цели и праве наказания // Труды юридического общества при императорском Харьковском университете. Т. 1. Харьков, 1904. С. 92.

3 Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М., 1975. С. 29.

4 Симонов П.В. Междисциплинарная концепция человека. Потребностно-ифор- мационный подход. Человек в системе наук. М., 1989. С. 61.

5 Маслоу Г.А. Мотивация и личность. СПб.: ЕВРАЗИЯ, 1999. С. 79.

30