Хулиганство и хулиганские побуждения как уголовно-правовой феномен. Монография

а не эмоциональный»1. Таким образом, в первую очередь поведен- ческие реакции определяются физиологическими потребностями, удовлетворение которых означает их угасание и замену на другие потребностные состояния, которые в систематике Г.А. Маслоу называются «более высокими». Однако название «более высокие потребности» свидетельствует вовсе не о том, что они важнее физиологических, а лишь о том, что они в состоянии заменить удовлетворенную первоначальную физиологическую потребность, являющуюся фундаментом всех остальных.

Помимо физиологических к базовым потребностям он относил потребность в безопасности, которую российские психологии назвали потребностью защиты от внешних вредностей2, потребность в принадлежности и любви, потребность в признании, потребность в самоактуализации. Такие потребности действуют чаще всего на инстинктивном уровне, а потому практически не осознаются, и вместе с тем именно они, так же как и физиологические потребности, являются, во-первых, фундаментом, организующим поведение, и, вовторых, базой для развития иных потребностей, потребностей иного уровня.

В целом потребность в безопасности составляют потребности в стабильности, в защите, в свободе от страха, тревоги, потребность в порядке, законе и т.п. Потребность в безопасности может «узурпировать право на организацию поведения, подчинив своей воле все возможности организма и нацелив их на достижение безопасности»3. В криминальной среде наиболее часто потребность в безопасности реализуется в групповых преступлениях. Во-первых, лица, составляющие криминальную группу, не без основания надеются на помощь соратников, которая поможет избежать возможных трудностей и сравнительно безопасно достичь поставленной цели. Во-вторых, довольно часто лица вступают в криминальное объединение из боязни мести за отказ, а в некоторых случаях (это касается главным образом молодежи) из-за опасения оказаться отвергнутым изгоем.

Одной из важнейших потребностей является потребность в принадлежности, признании, самоактуализации. Суть данных потребностей заключается в том, что человек вынужден идентифицировать себя в окружающем мире, показать или, правильнее сказать, продемонстрировать собственное «Я», т.е., попросту, быть замеченным. Мы намеренно употребили слово «вынужден», поскольку психофизиологическая система «человек» запрограммирована на постоян-

1 Òàì æå.

2 Симонов П.В. Цит. соч. С. 63.

3 Òàì æå. Ñ. 82.

31

ную работу по удовлетворению потребностей, а если они не удовлетворяются, тогда существует реальная угроза дезадаптации или более серьезной патологии1. Исследователи отмечали в данной связи, что «живой организм неустойчив в том смысле, что неудовлетворенные физиологические потребности имеют общее свойство, заключающееся в их нарастании с течением времени»2. То же происходит и с иными потребностями: их непрерывное нарастание приводит человека к необходимости выбора варианта поведения ради удовлетворения актуальной потребности, поскольку иной вариант человеческого поведения просто невозможен. В данной связи совершенно прав был Ламетри, который задолго до открытий психофизиологов предлагал рассматривать человека как машину: «Мы мыслим и вообще бываем порядочными людьми только тогда, когда веселы и бодры: все зависит от того, как заведена наша машина»3. Российские психологии с очевидностью, которая в настоящий период развития отечественной психофизиологии не вызывает сомнений, утверждают то же. В.К. Вилюнас пишет: «Дело в том, что побуждение к некоторому предмету-цели, порождаемое механизмом потребностей, выступает перед субъектом психического отражения как своего рода приказ, происхождение, обоснование, необходимость которого ему остаются неизвестными, как и все будущие последствия его выполнения».

Категорический характер возникающих в психике побуждений лучше всего демонстрируют случаи, когда они находятся в противоречии с сознательными убеждениями человека: «ребенок испытывает влечение к сладостям, алкоголик к вину, невротик — к совершению навязчивого действия. Психика сохранила подчиненность механизмам потребностей и у человека, и более совершенный уровень сознательной регуляции может с этой потребностью бороться, чтото ей противопоставлять, но не может ее просто устранить»4.

Демонстрация собственного «Я», или эго, как выражаются психологии и философы, представляет собой важнейшую часть потребностных чувств человека. Невозможность такой демонстрации за- частую приводит человека, по справедливому выражению Н.Г. Иванова, к сумасшествию или самоубийству, о чем с очевидностью свидетельствует статистка суицида5. Ради самовыражения

1 Маслоу А.Г. Цит соч. С. 88.

2 Шамис А.Л., Левит Ю.Б. Подход к построению формальной модели поведения // Механизмы и принципы целенаправленного поведения / Под ред. П.К. Анохина. М., 1972. С. 36.

3 Ламетри Ж.О. Соч. М., 1983. С. 184.

4 Вилюнас В.К. Психологические механизмы биологической мотивации. М., 1986. С. 73.

5 Иванов Н.Г. Уголовное право России: Учебник. М.: ЭКЗАМЕН, 2003. С. 211.

32

используются различные поведенческие акты, которые могут носить и характер благородных поступков, и характер осуждаемого демарша. Человек, по сути, готов на любой поступок ради демонстрации собственного эго, и если это сделать одобряемым путем не удается, тогда субъект выбирает с неизбежностью иной вариант поведения.

Маслоу отмечает, что «неудовлетворенная потребность, напротив, вызывает у человека чувство униженности, слабости, беспомощности, которые, в свою очередь, служат почвой для уныния, запускают компенсаторные и невротические механизмы»1. В такой ситуации человек ищет приемлемые для него возможности удовлетворения доминирующий в данный момент мотивации. Если речь идет о том, что субъект не в состоянии реализовать свои потенции, если он отвергаем, незамечаем, игнорируем, тогда он всячески будет пытаться доказать собственную значимость, будет стараться достичь самоактуализации. Это можно сделать, например, эпатажными поступками, о чем свидетельствует современная эстрада, где часто необходимый эффект достигается именно таким образом; благородным и достойным поведением или преступлением, совершаемым ради того, чтобы человека заметили. И если первые два пути не в состоянии привести к успеху, тогда человек выбирает последний, поскольку по-другому он поступить просто не может: иначе он сойдет с ума или повесится.

Когда удовлетворена одна из потребностей, она временно прекращает свое «провоцирующее» действие и в качестве доминанты выступает другая потребность, принимая страстный характер. «Удовлетворенная страсть перестает быть страстью. Энергией обладает лишь неудовлетворенное желание, неудовлетворенная потребность»2. Причем в первую очередь удовлетворяются физиологиче- ские потребности, если они приобрели характер доминанты в результате длительного их неудовлетворения. И.М. Сеченов отмечал в данной связи: «Страсти коренятся прямо или косвенно в так называемых системных чувствах человека, способных нарастать до степени сильных хотений (чувство голода, самосохранения, половое чувство и прочие), и проявляются очень резкими действиями или поступками, поэтому могут быть отнесены в категорию рефлексов с усиленным концом»3. Затем страсть утихает и, «происходит вот что — у человека тут же обнаруживаются другие (более высокие) потребности, и уже эти потребности овладевают его сознанием, занимая место физического голода. Стоит ему удовлетворить эти потребности, их место тут же занимают новые (еще более

1 Маслоу А.Г. Цит. соч. С. 89.

2 Òàì æå. Ñ. 81.

3 Сеченов И.М. Избр. произв. М., 1952. Т. 1. С. 680.

33

высокие) потребности, и так до бесконечности»1. Как отмечалось выше, термин «более высокие» потребности вовсе не означает, что базовые физиологические потребностные состояния стоят ниже в нравственной оценке иных мотивообразующих доминант. Потребность в продолжении рода или в насыщении столь же важна, как и потребность в прекрасном. Другое дело, что потребности иного уровня заменяют собой удовлетворенные базовые состояния, но все в итоге приходит на круги своя: как только базовая физиологиче- ская потребность приобретает страстный характер, человек с роковой провиденциальностью удовлетворяет ее, прежде чем удовлетворить потребности иного уровня. Пока не удовлетворена «страстная» потребность, все иные вынуждены подождать.

Такие потребности, которые в психологии получили название базовых, в большинстве своем не осознаются. Маслоу пишет: «Потребности, которые мы называем базовыми, большинством людей либо совсем не осознаются, либо осознаются отчасти, хотя, разумеется, особо утонченные, особо чувствительные люди способны к полному осознанию»2. С.Л. Рубинштейн в данном контексте отме- чал, что «основы чувства не в замкнутом мире сознания, они — в выходящих за пределы сознания отношениях личности к миру, которые могут быть осознаны с различной мерой полноты и адекватности. Поэтому возможно очень интенсивно переживаемое и все же бессознательное или, вернее, неосознанное чувство»3. Когда, например, человек мучим голодом, он бессознательно ищет возможность удовлетворить данную базовую физиологическую потребность и будет стремиться к этому прежде всего.

Краткий анализ суждений специалистов по поводу мотива человеческой деятельности позволяет сделать вывод о том, что основным мотивообразущим свойством человеческого поведения обладают потребностные состояния, которые могут быть как осознанными, так равным образом и неосознаваемыми. При этом прежде всего удовлетворяются те потребности, которые обладают «страстным концом», уступая затем свое место потребностям иного уровня.

Среди определяющих, базовых потребностей, мотивирующих человеческое поведение, выделяются потребности в избегании внешних вредностей (потребность в защите) и потребность в самоактуализации (в проявлении личностного «Я»). В основе хулиганского мотива лежат именно эти две потребности, которые и дали импульс развитию концепций сублимации и враждебной среды. Сделанный вывод подтверждается анализом уголовных дел о пре-

1 Маслоу А.Г. Цит. соч. С. 81.

2 Òàì æå. Ñ. 99.

3 Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1989. Т. 2. С. 165.

34

ступлениях, в основе которых лежал хулиганский мотив, а также выводами, сделанными на основании социологического опроса лиц, совершивших соответствующие преступления. (Авторы отдают себе отчет, что социологический опрос делинквентов не в состоянии глубоко проникнуть в психологическую суть субъекта, поэтому приводимые нами данные призваны служить исключительно иллюстративным материалом для теоретических выкладок.) При опросе выявилась интересная закономерность. Респонденты, поведение которых можно идентифицировать в рамках теории враждебной среды, заявляли, что их агрессия была обусловлена неправильным, вызывающим поведением потерпевшего, которое осужденные воспринимали как посягательство либо на их личные интересы, либо на «святые чувства». Поведение потерпевших, которое виновные в совершении хулиганства воспринимали как агрессивное, неуважительное, что вызвало их ответную агрессию, назвали в качестве побуждающего фактора 72% опрошенных. В данном контексте представляет интерес дело по обвинению Манькиной. Манькина, осужденная по ч. 1 ст. 213 УК РФ, совершившая хулиганские действия в коммунальной квартире с использованием скалки для раскатывания теста, объяснила свое поведение тем, что сделанное ей соседом по квартире Ивановым замечание, сопровождавшееся нелестной характеристикой ее достоинств, она восприняла как нападки, стерпеть которые была не в состоянии1.

Осужденный по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ Курбанов объяснял содеянное им тем, что не мог стерпеть постоянные намеки потерпевшего по поводу недостойного поведения его матери2.

Осужденных, поведение которых может быть объяснено с позиций концепции сублимации, в свою очередь можно разделить на две группы. Одну группу составляют лица, эго которых было полностью подавлено, но вместе с тем необходимость его демонстрации была для субъекта одной из самых насущных потребностей. Так, Кульбеч, осужденный по п. «д» ч. 2 ст. 111 УК РФ, объяснял свое поведение тем, что хотел показать собственную значимость в глазах других его знакомых или, как он лично объяснял, «хотел показать, что не хуже других»3. При изучении периода его социализации выяснилось, что Кульбеч рос скромным мальчиком, над которым сна- чала беззлобно, а потом с определенной долей агрессии издевались его сверстники. Записавшись в секцию бокса, он ушел с занятий после первой же тренировки, так как ему разбили губу, а тренер отозвался нелестно о его спортивных способностях. Родители игно-

1 Уголовное дело ¹ 0735. Архив Коптевского районного суда г. Москвы. 2 Уголовное дело ¹ 0834. Архив Коптевского районного суда г. Москвы. 3 Уголовное дело ¹ 0348. Архив Коптевского районного суда г. Москвы.

35

рировали его, считая недотепой. Среда сверстников не принимала в свою компанию. Так продолжалось до момента совершения им преступления. Очевидно, что неосознаваемым поводом совершения Кульбичем деяния была необходимость продемонстрировать собственную значимость в глазах других людей, поскольку иные варианты сублимации он считал недоступными для себя.

Осужденный по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ Буклетов заявил при опросе, что совершил деяние в отношении своего товарища, дабы знали, что он не потерпит ослушания в деловых вопросах1.

Анализ суждений криминалистов и психологов, а также опрос осужденных за преступления, совершенные по хулиганским мотивам, позволили сделать определенные выводы. Во-первых, чаще всего встречающееся мнение о хулиганском мотиве как потребности противопоставить себя окружающим, не соответствует онтологиче- ской сути рассматриваемого побуждения. В его основе лежат иные, чаще всего неосознаваемые импульсы.

Во-вторых, исследователи, рассматривающие хулиганский мотив с позиций концепции сублимации или враждебной среды логично и достаточно четко определили суть такого мотива. Однако необходимо отметить, что акцент на какую-либо одну из двух концепций страдает, на наш взгляд, неполнотой. Нам представляется, что хулиганский мотив следует рассматривать комплексно, с учетом и той и другой концепции. Таким образом, с учетом изложенного, полагаем целесообразным предложить такое определение исследуемого феномена: под хулиганским мотивом следует понимать чаще всего неосознанно побуждающий поведение фактор, основанный на базовой потребности демонстрации собственного «Я» или на защите от предполагаемой внешней угрозы.

Выше мы неоднократно подчеркивали, что разграничения мотивов на высшие или низшие не носит характера нравственной оценки. Речь шла лишь о необходимости удовлетворения страстной потребности, которая, будучи удовлетворенной, уступает место другой. В основе любого мотива лежит потребность, на удовлетворение которой и направлены все силы человека. Рассматривая мотив на базе потребности, мы полностью солидаризуемся с мнением Н.Г. Иванова, отмечавшего, что «преступных мотивов в природе не существует, поскольку импульс, побуждающий поведение, не может быть таковым. Преступным может быть действие, которое совершается благодаря потребности, но вовсе не сама потребность»2. Поскольку хулиганский мотив заключается в необходимости объективации лич- ностных свойств, собственного «Я», он также не может быть пре-

1 Уголовное дело ¹ 0637. Архив Коптевского районного суда г. Москвы.

2 Иванов Н.Г. Уголовное право России: Учебник. М.: ЭКЗАМЕН, 2003. С. 235—236.

36

ступным или вообще порицаемым. Порицаемыми могут быть действия, которые выбираются, будучи обусловленными мотивом, ибо необходимость в самоактуализации, как мы сказали, может быть удовлетворена равным образом и благородным поступком, и преступлением.

По поводу онтологических свойств мотива поведения можно спорить сколько угодно. Такие споры присущи главным образом людям, которые мало сведущи в психологии. Однако в заключение параграфа приведем цитату из произведений профессора Филиппа Катлера, посвятившего много усилий изучению мотива поведения: «Движущим мотивом человеческой деятельности являются неудовлетворенные актуальные потребности»1.

2.2.Виды преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений

В современном Уголовном кодексе России насчитывается девять составов преступлений, для которых характерен хулиганский мотив. К ним относятся убийство из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. «д» ч. 2 ст. 111), умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. «д» ч. 2 ст. 112), умышленное причинение легкого вреда здоровью, совершенное из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 115), побои, совершенные из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 116), умышленное уничтожение или повреждение имущества, совершенное из хулиганских побуждений (ч. 2 ст. 167), приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, совершенное из хулиганских побуждений; (ст. 215—2); жестокое обращение с животными, совершенное из хулиганских побуждений (ч. 1 ст. 245) и, наконец, непосредственно хулиганство (ст. 213). К данному перечню может быть отнесен и состав вандализма (ст. 214), хотя в диспозиции нормы законодатель не указал на хулиганский мотив.

Предварительный анализ составов преступлений, для которых характерен хулиганский мотив, уже позволяет сделать некоторые выводы. Во-первых, перечисленные преступления посягают на различные родовые и видовые объекты. Большинство из названных составов представляют собой преступления против жизни и здоровья; один состав относится к преступлениям против собственности (ч. 2 ст. 167), один — к преступлениям против общественной нрав-

1 Катлер Ф. Потребности как движущий мотив потребительского поведения.

http://bci-marketing.aha.ru/content/potrebnosti-kak-dvizhuschchii-motiv-potrebitelskogo...

37

ственности (ч. 1 ст. 245) и два — к преступлениям против общественной безопасности и общественного порядка (ст. 213 и 215—2).

Во-вторых, хулиганские побуждения в подавляющем большинстве выделенных составов преступлений образуют квалифицированные составы соответствующих преступных посягательств, и только в составах жестокого обращения с животными и приведения в негодность объектов жизнеобеспечения хулиганский мотив предусмотрен в качестве альтернативного признака основного состава преступления.

В-третьих, в современном УК РФ усматриваются две разновидности преступлений, в одной из которых хулиганство представлено в виде мотива преступного посягательства, а в другой — в виде конкретного деяния (ст. 213).

В-четвертых, «хулиганство» в УК РФ представлено законодателем в качестве либо обязательного признака состава (в перечисленных выше составах), либо факультативного, как, например, в ст. 214, 243, 244 УК.

Включение в состав преступлений против здоровья человека квалифицирующего признака «хулиганские побуждения» представляется естественной данью онтологической интерпретации мотива хулиганства, несмотря на то что современные авторы как правило придерживаются классической линии определения мотива хулиганства как «желания противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение. Виновный стремится противопоставить себя любому другому человеку, встретившемуся ему на пути. Отсюда и случайный выбор жертвы»1. Кроме того, введение квалифицирующего признака «хулиганские побуждения» в ряд умышленных преступлений против здоровья является логическим продолжением начертанной законодателем перспективы соответствующей новеллизации составов преступлений против жизни и здоровья, исходя из того обстоятельства, что убийство из хулиганских побуждений требует логической законодательной последовательности. До того момента, пока законодатель не включил хулиганские побуждения в состав преступлений против здоровья, возникало естественное недоумение: почему убийство по хулиганским мотивам с точки зрения законодателя возможно, а в умышленных преступлениях против здоровья этот признак отсутствует?

То же касается иных преступлений, где законодатель счел необходимым предусмотреть хулиганский мотив. Современное состояние преступности, особенно в молодежной среде, характеризуется весьма часто проявляющимися хулиганскими побуждениями, лежа-

1 Зубкова В.И. Ответственность за преступления против личности по законодательству России. М.: НОРМА, 2005. С. 115.

38

щими в основе совершенных преступлений. Выделяя категории преступлений с точки зрения их мотивационной направленности, А.И. Долгова обоснованно отмечает, что третье место после корыстной мотивации и бытовых мотивов (ревность, ссора и др.) в динамике преступных посягательств занимают преступления с хулиганской мотивацией1. Выбор криминального варианта поведения ради удовлетворения потребности в самоактуализации, при наличии возможности выбора иного варианта, должен получить адекватную правовую оценку. Принимая во внимание превентивную функцию уголовного закона, представляется вполне оправданным включение хулиганского мотива в ряд составов, благодаря чему ответственность за совершение таких деяний значительно повышается, поскольку повышается репрессивность в оценке подобного поведения. Повышение ответственности за совершение преступного деяния по хулиганским мотивам является важным профилактическим обстоятельством, поскольку сама по себе репрессивность имеет некоторый сдерживающий характер, хотя необходимо отметить, что данный вопрос относится к числу полемических. Зарубежные авторы фундаментального криминологического исследования на основе анализа существующих мнений по поводу эффективности смертной казни отмечают: «В своем исчерпывающем обзоре работ, посвященных проблеме сдерживания преступности, П. Петерсон и У. Бэйли делают вывод, что смертная казнь не может служить средством предотвращения убийств. В то же время они полагают, что существующие на сегодняшний день данные не позволяют безоговорочно утверждать, что “эффект брутализации” существует»2. В этой связи В.Н. Кудрявцев отмечает: «Угроза уголовной ответственности несомненно имеет сдерживающее значение, хотя ее и не следует переоценивать. В уголовном законодательстве должен поддерживаться разумный баланс более строгих и более мягких мер»3.

Включив в состав преступлений против здоровья квалифицирующий признак «хулиганские побуждения» законодатель в определенном смысле объединил по субъективному признаку все подобного рода умышленные преступления в одну категорию благодаря возможности их совершения с одинаковой мотивацией. По существу, законодатель создал блок умышленных деяний, которые могут быть совершены из хулиганских побуждений, попытавшись отгра-

1 Долгова А.И. Преступность, ее организованность и криминальное общество. М., 2003. С. 152.

2 Криминология. 3-е международное издание // Под ред. Джозефа Ф. Шели СПб.: Питер, 2003. С. 706—707.

3 Кудрявцев В.Н. Преступность и нравы переходного общества. М., ГАРДАРИКИ, 2002. С. 217.

39

ничить таким образом данные преступления от деяний, в основе которых лежат иные мотивационные комплексы. Однако вне поля зрения законодателя при новеллизации уголовного законодательства остался ряд преступлений, в которые, на наш взгляд, также следует включить в качестве признака состава хулиганский мотив. К таким составам, в частности, относится истязание, ответственность за совершение которого предусмотрена ст. 117 УК РФ. Дабы дальнейшие наши доводы не страдали схоластичностью и имея ввиду цель показать определенную аналогию между составом побоев, в который включен хулиганский мотив, и составом истязаний, в который хулиганский мотив не включен, целесообразно предложить краткий анализ анализируемых составов преступлений в контексте наших рассуждений.

К объекту истязания, точно так же, как к объектам всех других преступлений, в состав квалифицирующих признаков которых включены хулиганские побуждения, и, в частности, к объекту побоев (ст. 116 УК РФ) в теории уголовного права относят здоровье другого человека1, хотя в Правилах судебно-медицинской экспертизы, утвержденных приказом Минздрава РФ от 10 декабря 1996 г., в п. 50 было указано, что в случае, если в результате многократного нанесения ударов возникает вред здоровью, то такие действия не рассматриваются как побои. Поэтому нам больше импонирует позиция, согласно которой непосредственным объектом побоев, так же как и истязаний, является телесная неприкосновенность личности2.

Имея один и тот же непосредственный объект, побои и истязания отличаются друг от друга лишь степенью общественной опасности, которая выражается в количестве аналогичных признаков, составляющих объективную сторону соответствующих деяний.

Объективная сторона побоев согласно диспозиции ч. 1 ст. 116 УК РФ выражается (а) в нанесении побоев и (б) иных насильственных действиях. Под побоями понимается «многократное нанесение ударов по телу человека, избиение потерпевшего»3. К иным насильственным действиям, составляющим побои, в литературе относят «щипание, сечение, связывание, вырывание волос, выкручивание

1 См., например: Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2005. С. 67; Российское уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.: ИНФРА-М., 2003. С. 76.

2 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М. 2005. С. 76, 77.

3 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. Под ред. Б.Т. Разгильдиева, А.Н. Красикова. Саратов, 1999. С. 60; Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 3 / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 2000. С. 222; Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2005. С. 76.

40