Хулиганство и хулиганские побуждения как уголовно-правовой феномен. Монография

рук, прижигание отдельных частей тела, их защемление, воздействие на организм потерпевшего при помощи животных или насекомых и тому подобные действия, вызывающие болевые ощущения»1. Таким образом, иными действиями могут быть любые, которые в состоянии причинить физическую боль человеку.

Объективная сторона истязания, по существу, повторяет объективную сторону побоев, за исключением количества поведенческих актов. Объективная сторона истязания состоит из (а) систематиче- ских побоев и б) иных насильственных действий. Под систематич- ностью побоев предлагается понимать «многократное их совершение, не менее трех раз в течение фактического года. При этом каждый из эпизодов может складываться из многократных ударов»2. Трехкратное количество совершения побоев подтверждается и судебными решениями3. Таким образом, истязание, по объективным признакам состава, представляет собой побои, которые «вырастают» в количественном признаке до системы, оставаясь между тем по своей сущности побоями, которые также могут быть совершены по хулиганским мотивам.

К иным насильственным действиям, составляющим побои, в теории уголовного права относят «длительное лишение пищи, питья или тепла либо помещения или оставления жертвы во вредных для здоровья условиях, а равно действия, связанные с многократным или длительным причинением боли: щипанием, сечением, причи- нением множественных небольших повреждений тупыми или острыми предметами, воздействием термических факторов и другими аналогичными действиями»4. При этом, как совершенно справедливо отмечается в литературе, «закон не связывает иные насильственные действия с систематическим характером их совершения. Следовательно, они могут быть и единичными»5. В итоге получается, что иные насильственные действия, образующие истязание, совпадают с подобными действиями, составляющими побои, за исключением

1 Российское уголовное право. Курс лекций. Т. 3 / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 2000. С. 223; Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 3 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерцало-М, 2002. С. 188.

2 Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 3 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М. Зерцало-М, 2002. С. 189. Мы не станем анализировать корректность предлагаемой формулировки в части временной продолжительности побоев в рамках истязания, указав лишь, что на сей счет имеются иные, более, как нам представляется, обоснованные суждения.

3 Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР 1938—1978 гг. М., 1980. С. 102; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1979. ¹ 12. С. 8.

4 Òàì æå. Ñ. 190.

5 Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 3 / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 2000. С. 227.

41

отдельных разновидностей, свойственных только истязанию, которые, точно так же, как и иные действия при побоях, могут быть совершены по хулиганским мотивам. Ссылка исследователей на то обстоятельство, что характер связи между периодически совершаемыми побоями должен определять линию поведения виновного, которая свидетельствует о стремлении причинить не только физиче- скую боль, но и психические страдания и унижения1, ничуть не противоречит нашему убеждению в том, что такие действия могут быть совершены по хулиганским мотивам.

Поскольку и побои, и истязание совпадают по целому ряду признаков состава, постольку представляется необходимым дополнить ч. 2 ст. 117 УК РФ пунктом «и» следующего содержания: «из хулиганских побуждений».

Аналогичного рода доводы можно привести и в отношении имущественных преступлений, среди которых, как указывалось, хулиганский мотив является квалифицирующим признаком только умышленного уничтожения или повреждения имущества (ст. 167 УК РФ). Однако хулиганские побуждения вовсе не исключены и при совершении такого преступления, как неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ), на что обращалось внимание в литературе2. Такой мотив, характеризующий угон, как «пренебрежение к общественным стандартам» (по существу, хулиганский), выделяли Л.Д. Гаухман и С.В. Максимов3. Учитывая «статус» хулиганского мотива, который символизирует повышенную опасность деяния, а также распространенность криминальных поведенческих актов, сопровождаемых таким мотивом, целесообразно, на наш взгляд, дополнить ч. 2 ст. 166 УК РФ пунктом «г» следующего содержания: «из хулиганских побуждений»4.

Предложения о дополнении составов преступлений, предусмотренных ст. 117 и 166 УК РФ, признаком «хулиганские побуждения» подкрепляются не только теоретическими исследованиями, но и эмпирическими данными. Так, в результате опроса судей районных

1 Российское уголовное право: Курс лекций. Т. 3 / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 2000. С. 227.

2 Òàì æå. Ñ. 120.

3 Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. М.: ЮрИнфоР, 1997. С. 145.

4 Делая акцент на хулиганских побуждениях, мы имеем в виду законодательную непоследовательность, с которой законодатель игнорирует иные составы преступлений, которые вполне могли бы иметь хулиганский мотив в качестве квалифицирующего признака. Вместе с тем мы намеренно не обращаем внимание на такие возможные в отдельных преступных посягательствах мотивы, как месть, корыстные побуждения и т.д., учитывая ограниченный объем настоящего пособия, поскольку данный вопрос нуждается в глубоком теоретическом анализе.

42

судов г. Москвы выяснилось, что чаще всего лица, обвиняемые в совершении истязаний, руководствовались неопределенной мотивацией, типа «чтобы посмеяться», «показать, кто главнее» и т.п. Из 100% дел, квалифицированных как истязание, в 85% случаев судам не удалось выявить, как выразились судьи, конкретную мотивационную направленность.

То же самое касается неправомерного завладения автомобилем. Правда, по поводу данного преступления судьи высказывали определенный скепсис, который заключался в том, что такое деяния очень трудно отграничить от хищения. Вместе с тем судьи отмеча- ют, что чаще всего данное преступление совершалось ради похвальбы (прокатить девушку, покрасоваться среди сверстников и т.п.). Подобные объяснения встречались в 90% случаев привлечения к уголовной ответственности по ст. 166 УК РФ.

Необходимо заметить, что по поводу новеллизации ст. 117 и 166 хулиганским мотивом высказывался более сорока лет назад И.Г. Филановский1. Однако, во-первых, ссылки на произведения цитированного исследователя долгое время были фактически запрещены, отчего его наследие оказалось в тени, и, во-вторых, предложение И.Г. Филановского не было должным образом аргументировано, поэтому мы сочли возможным не только предложить новеллу, но и необходимым образом аргументировать необходимость

ååвведения в Кодекс.

Âконтексте нашего исследования заслуживает упоминания вандализм, ответственность за совершение которого предусмотрена в ст. 214 УК РФ. В литературе вандализм «по своему кажущемуся бессмыслию» справедливо сравнивают с хулиганством2. Как отме- чают исследователи, состав вандализма смежный с хулиганством и на практике их трудно отграничить друг от друга3. Так же как и хулиганство, вандализм может быть представлен в плане необходимой для субъекта демонстрации собственного «Я», личной значимости в конкретной среде. Хулиганский мотив, который вполне может быть присущ вандализму, отмечают и другие исследователи4.

На наш взгляд, вандализм является разновидностью хулиганства и в этом качестве должен рассматриваться с позиций соотношения

1 Филановский И.Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л.: Изд. ЛГУ, 1970. С. 87.

2 См., например: Уголовное право. Особенная часть / Под ред.И.Я. Козаченко, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселова. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. С. 393.

3 Ткаченко В. Ответственность за хулиганство // Законность. 2006. ¹ 7.

4 См., например: Курс уголовного права. Т. 4. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. М.: Зерцало-М, 2002. С. 305.

43

части и целого (общей и специальной нормы)1. Являясь разновидностью хулиганства, вандализм обладает большинством присущих хулиганству объективно-субъективных признаков. В частности, вандализму может быть свойствен хулиганский мотив, что чаще всего и отмечают практические работники. Так, из 100% респондентовсудей на вопрос «чем мотивировали свои действия лица, привле- ченные к ответственности за вандализм», 98% ответили, что в каче- стве таких мотивов выступала бессмысленная бравада.

В сущности, дух рассматриваемой уголовно правовой нормы более или менее понятен: хулиганский мотив презюмируется в действиях вандала. А.Н. Игнатов отмечает, что в качестве мотива вандализма может быть «стремление продемонстрировать свою удаль, проявить себя и т.д.»2, т.е. называются те мотивы, которые свойственны по определению доктрины непосредственно хулиганству. Значит, если из хулиганских побуждений совершено осквернение зданий или порча имущества даже с использованием предметов, соответствующих параметрам оружия, деяние не может быть квалифицировано по ст. 213, но требует квалификации по ст. 214 УК РФ с возможной совокупностью со ст. 222 УК России. Однако в литературе справедливо отмечается, что мотивами вандализма могут быть и другие побуждения: «месть, ненависть и т.п.»3. Вместе с тем опасность хулиганского мотива, который позволяет критикуемым нами исследователям говорить о действиях без повода, если подобные деяния становятся масштабными, более чем очевидна. Принимая во внимание то обстоятельство, что вандализм полимотивирован, а также в целях справедливой квалификации деяния, дабы правоприменитель был вооружен легитимными императивами, полагаем целесообразным дополнить ст. 214 УК РФ частью второй следующего содержания: «То же деяние, совершенное из хулиганских побуждений».

Разумеется, вандализм может быть совершен и по иным мотивам, на что обращали внимание исследователи, однако мы, выделяя хулиганский мотив, имели в виду главным образом вопросы правоприменения.

1 Говоря о вандализме как разновидности хулиганства, мы имеем в виду главным образом мотив преступления, поскольку в полной мере вандализм не может быть признан разновидностью хулиганства как преступления из-за того, что не предусматривает признак «применение оружия или иных предметов». С определенной долей условности можно говорить о вандализме как разновидности мелкого хулиганства.

2 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева, Ю.И. Скуратова. М.: НОРМА, 2002. С. 215.

3 Òàì æå.

44

Вандализм, совершаемый по иным мотивам (ревности, мести и т.п.) не может быть квалифицирован по другой статье УК, так как подходящей для такой квалификации нормы в Уголовном кодексе нет. Однако вандализм, совершенный из хулиганских побуждений да еще и с применением оружия, может быть квалифицирован по ст. 213 Кодекса, несмотря на то что для вандализма свойствен конкретно определенный предмет, который и терпит ущерб в результате посягательства. Совокупность преступлений в данной ситуации исключена, поскольку вандализм, совершаемый с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, мгновенно «превращается» в хулиганство. Необходимо отметить, однако, что пленум Верховного суда РФ в постановлении от 15 ноября 2007 г. «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений»1 предложил в п. 15 различать вандализм и хулиганство, совершенные по «экстремистским» мотивам по предмету причинения вреда. Но пленум вовсе не затронул вопрос о совершении вандализма с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Поэтому вопрос разграничения хулиганства и вандализма в этой части остался открытым.

Для того чтобы предотвратить подобную некорректность, считаем необходимым предлагаемую новеллизацию ст. 214 УК РФ.

Среди преступлений против общественной нравственности хулиганский мотив свойствен только жестокому обращению с животными (ст. 245 УК РФ). Причем в составе данного преступления хулиганский мотив представлен не в качестве квалифицирующего признака состава, а в качестве его конститутивного признака. Полагаем, что применительно к ст. 245 УК РФ такое решение является обоснованным, исходя из существа деяния и интерпретации хулиганского мотива. Вместе с тем в главе 25 Особенной части УК РФ представлены преступные деяния, которые по объективным признакам напоминают вандализм, а по субъективным характеризуются зачастую хулиганскими мотивами. К подобным деяниям относятся ст. 243 УК РФ (Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры) и ст. 244 (Надругательство над телами умерших и местами их захоронения). Совершение таких деяний по хулиганским мотивам может вызвать, однако, трудности в квалификации соответствующих преступных посягательств, поскольку возникает необходимость отграничения указанных преступлений от хулиганства.

В юридической литературе высказано мнение о том, что «унич- тожение или повреждение указанных в данной статье (ст. 244 УК)

1 Российская газета. 21.11.2007.

45

предметов, совершенное из хулиганских побуждений, следует квалифицировать по ст. 213 УК»1.

При этом отмечается, что мотивы при совершении преступлений, предусмотренных ст. 243 и 244, могут быть любыми2. Некоторые авторы прямо указывают при этом, что преступления, предусмотренные ст. 243 и 244 УК РФ, могут быть совершены и по хулиганским мотивам. Так, авторы учебника «Российское уголовное право», анализируя субъективную сторону преступления, предусмотренного ст. 243 УК РФ, отмечают: «Чаще всего такие действия совершаются из хулиганских побуждений»3, а авторы другого учебника, анализируя субъективную сторону ст. 244 УК РФ, пишут: «Наличие мотива национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды означает, что виновные совершили преступление не из хулиганских побуждений»4. С таким мнением, пожалуй, следует согласиться. Вместе с тем доктринальные рекомендации о квалификации, в частности, преступления, предусмотренного ст. 244 УК РФ как хулиганство в случае наличия хулиганских побуждений, вызывают обоснованную тревогу, учитывая статус доктринального толкования уголовного закона, которое зачастую находит воплощение не только в правоприменительных решениях, но и в постановлениях высшей судебной инстанции России, определяющей (к сожалению, поскольку определять должен закон) деятельность нижестоящих судов. Такой фактический статус постановлений высшей судебной инстанции следует, в частности, из настоятельных рекомендаций секретаря пленума Верховного Суда РФ, судьи Верховного Суда РФ В.В. Демидова, писавшего, что разъяснения Верховного Суда России по вопросам судебной практики являются судебным прецедентом, обязательным для всех правоприменителей в целях вынесения законных и обоснованных приговоров5.

Хулиганство определено в ст. 213 УК РФ как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное (а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, (б) по мотивам политической, идеологи-

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 4-е изд. / Под ред А.И. Рарога. М.: ПРОСПЕКТ. 2006. С. 451.

2 См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Б.Т. Разгильдиева и А.Н. Красикова. Саратов, 1999. С. 412, 413; Курс

Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комиссарова, А.И. Рарога. М.: ИНФРА-М, 2003. С. 497. 4 Уголовное право России. Особенная часть / Под ред. И.Э. Звечаровского. М.: ЮРИСТЪ, 2004. С. 348.

5 Демидов В.В. О роли и значении постановлений пленумов Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998.

46

ческой, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении ка- кой-либо социальной группы. В сущности, такие действия могут сопровождать и уничтожение или повреждение памятников истории и культуры, и надругательство над телами умерших и местами их захоронения. Например, использование гранаты для уничтожения надмогильного сооружения по хулиганским мотивам. Но в таком случае необходимо иметь в виду, что субъект совершает конкретно определенное деяние, признаки объективной стороны которого описаны в конкретно определенной уголовно правовой норме. Кроме того, преступления, предусмотренные ст. 243 и 244 УК РФ точно так же, как хулиганство, нарушают общественный порядок, хотя данные отношения не являются непосредственным объектом рассматриваемых преступлений, но являются их дополнительным непосредственным объектом. В итоге оказывается, что надругательство над телами умерших и местами их захоронения и уничтожение или повреждение памятников истории и культуры, если они совершены из хулиганских побуждений и с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, соотносятся с хулиганством как часть и целое, выступая в качестве специальных по отношению к составу хулиганства. Например, повреждение надмогильного памятника с помощью молотка. В таком случае по правилам квалификации деяний предпочтение должно быть отдано специальному составу. Кроме того, хулиганские побуждения как мотив преступного деяния отличаются от хулиганства как конкретного состава преступления тем, что не требуют применения оружия или других предметов. Поэтому совершение, например, надругательства над телами умерших и местами их захоронения без применения оружия или предметов, используемых в таком качестве, не может быть квалифицировано как уголовно наказуемое хулиганство, поскольку отсутствуют объективные признаки последнего, если отсутствуют экстремистские мотивы, предусмотренные в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ.

Вместе с тем хулиганские побуждения опасны часто бессознательным и практически всегда агрессивным поведением лица, настроенного на показательное пренебрежение общественными нормами. Хулиганские проявления вызывают и страх, и возмущение граждан, а сам хулиган, удовлетворяя свою потребность таким извращенным способом, получает полное удовлетворение от своего поведения и жаждет его повторения, может быть, в более изощренном варианте. Поэтому, для того чтобы создать четкий законодательный алгоритм для правоприменительной практики и в превентивных целях, целесообразно выделить хулиганский мотив в качестве квалифицированного обстоятельства рассматриваемых преступ-

47

ных деяний. В этих целях необходимо дополнить ст. 243 УК РФ частью третьей такого содержания: «Деяния, предусмотренные ча- стью первой или второй настоящей статьи, совершенные из хулиганских побуждений». То же следует предпринять и в отношении ст. 244 УК РФ — дополнить часть вторую данной статьи пунктом «г» следующего содержания: «по хулиганским мотивам».

Отдельного рассмотрения заслуживает преступление, предусмотренное ст. 212 УК РФ («Массовые беспорядки»). Хулиганский мотив может, в сущности, присутствовать и при совершении данного преступного деяния. Однако по поводу массовых беспорядков полагаем возможным высказать некоторые соображения, которые, как мы понимаем, являются полемичными. Прежде всего, массовые беспорядки редко совершаются без надлежащего повода. Например, поводом может быть проигрыш любимой команды. Вместе с тем действия, которые совершаются в процессе массовых беспорядков, учитывая бессознательную напряженность толпы, часто отличаются хулиганскими побуждениями. Поэтому вполне логично было бы предложить хулиганский мотив в качестве признака массовых беспорядков. В таком случае следует выбрать один из двух вариантов новеллизации: либо предусмотреть хулиганский мотив в качестве квалифицирующего признака преступления, как это сделано в отношении большинства составов, предусматривающих данный мотив, либо избрать путь законодательного определения мотива в ка- честве конститутивного признака деяния по образу и подобию ст. 245 УК РФ. Если избрать первый вариант новеллизации, тогда необходимо иметь в виду, что ст. 212 УК РФ предусматривает по сути три преступления в зависимости от фигур, их совершающих. В первом случае ответственности подлежит организатор за организационные действия (ч. 1 ст. 212), во втором — участники за факти- ческое участие (ч. 2 ст. 212) и в третьем — подстрекатель за призывы (ч. 3 ст. 212). В такой ситуации необходимо выделить ч. 4, сформулировав ее таким образом: «Преступления, предусмотренные частями первой, второй и третьей, совершенные по хулиганским мотивам (или из хулиганских побуждений)». Но тогда как быть с санкцией части 4, поскольку санкции частей 1, 2 и 3 различны? Данная проблема, как мы полагаем, вряд ли разрешима, следовательно, этот путь новеллизации не годится.

Если избрать второй вариант новеллизации, тогда в каждой части ст. 212 УК необходимо предусмотреть хулиганский мотив. Но и этот путь не годится, поскольку массовые беспорядки являются полимотивированным преступлением. Ссылка на хулиганский мотив в таком изложении будет означать, что совершение деяния по другим мотивам не может быть наказуемо по ст. 212 УК. Таким образом мы полагаем резонным воздержаться от предложения по новеллизации ст. 212 УК РФ признаком «хулиганские побуждения».

48

В заключение можно сделать вывод, что использование законодателем такого признака субъективной стороны, как хулиганский мотив, в случаях когда его использование, во-первых, позволительно с точки зрения юридический техники, а во-вторых, целесообразно с позиций превенции и необходимости предоставления правоприменительной практике четких законодательных алгоритмов квалификации преступлений, необходимо и вполне оправданно. Но процесс новеллизации не заканчивается паллиативами. Предложенные нами новеллы в состоянии, как мы полагаем, внести надлежащую гармонию в уголовно-правовое регулирование рассматриваемых нами отношений.

По поводу сделанных нами предложений о наделении ряда составов признаком «хулиганские побуждения» могут возникнуть вопросы относительно других составов, которые, в сущности, также могут быть совершены из хулиганских побуждений. Предлагая новеллы, мы исходили из следующего. Во-первых, указанные нами составы, где целесообразно предусмотреть хулиганский мотив, по многим признакам состава преступления сходны с теми деяниями, где законодатель данный мотив уже предусмотрел. Например, побои и истязания. Во-вторых, мы имели ввиду распространенный и резонансный характер преступлений, как, например, надругательство над телами умерших и местами их захоронения (ст. 244 УК РФ) и уничтожение или повреждение памятников истории и культуры (ст. 243 УК РФ), которые часто совершаются, как выражаются правоохранители, без видимого мотива, т.е. из хулиганских побуждений. В-третьих, рекомендуя включить признак «хулиганские побуждения» в ряд составов, мы исходили также из конструктивных возможностей соответствующей новеллизации. Пример наших рассуждений — проблематичность включения соответствующего мотива в состав массовых беспорядков. Если, положим, предложить мотив «хулиганские побуждения» в состав изнасилования (ст. 131 УК РФ), то сразу же возникнет масса вопросов: возможно ли изнасилование из хулиганских побуждений? На этот вопрос можно ответить утвердительно, исходя из того определения мотива хулиганства, который мы уже предложили. Но на вопрос, как часто изнасилование совершается без видимых мотивов, ответить практически невозможно, поскольку основной мотив изнасилования — удовлетворение либидо. Другой вопрос: каким будет мотив в изнасиловании? — Конститутивным признаком? Тогда другие мотивы исключаются. Признаком одной из частей ст. 131 УК? Тогда почему именно этой части а не другой в плане сравнения общественной опасности деяний? Отдельной частью ст. 131? Тогда хулиганский мотив более опасен, чем, например, смерть по неосторожности, что вряд ли допустимо.

49

Глава 3

Состав хулиганства

3.1. Объективные признаки хулиганства

Объект хулиганства Прежде всего — о доктринальной классификации объектов преступления по вертикали. Классическим вариантом построения системы объектов по вертикали служила до изменений в УК 1996 г. трехчленная структура, в которой выделялись объекты общий, родовой (специальный, групповой), непосредственный (видовой). В современной литературе нет единства мнений по поводу количественной составляющей объекта преступления по вертикали. Отдельные авторы считают приемлемой четырехчленное деление объекта на общий, родовой, видовой и непосредственный1. Другие полагают, что выделение общего объекта преступления не имеет никакого смысла, поскольку понятия и признаки объекта преступления как элемента состава и общего объекта преступления полностью совпадают, следовательно, одно из сравниваемых понятий обладает нулевым объемом содержания, что является логически некорректным2. Следовательно, с практической и теоретической позиций имеет смысл выделить лишь три объекта преступного посягательства — родовой, видовой и непосредственный. Мы полагаем, что именно такое трехчленное деление объектов посягательства по вертикали наиболее приемлемо практически и отвечает логиче- ским резонам построения системы.

Совокупность объектов преступлений Особенной части УК не может быть общим объектом преступлений. Это логический нонсенс. Совокупность объектов представляет собой систему, в пределах которой выделяются ряды подсистем с их элементами и частями. К таким подсистемам относятся объекты одного рода, что соответствует разделу Особенной части; одного вида, что соответствует главе Особенной части, и индивидуальные объекты, присущие конкретным составам.

1 См., например: Уголовное право России. Части Общая и Особенная / Под ред. А.И. Рарога. М.: Проспект, 2007. С. 62; Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова. СПб.: Питер, 2005. С. 150—151.

2 Иванов Н.Г. Уголовное право России. М.: ЭКЗАМЕН, 2003. С. 128.

50