Этнографическая наука XVIII века. Учебное пособие

икарты, книги китайские, турецкие, персидские, в одном шкафу были сосредоточены издания Академии наук на русском языке, а трех — русские печатные, в других трех рукописные книги. В Библиотеке было

исобрание живописи, а в зале второго этажа — два больших глобуса. Пройдя библиотеку, посетитель попадал в Анатомический театр, расположенный амфитеатром. По четырем секторам полукругом расположены одна над другой скамейки. Но публичные вскрытия здесь проводились редко: в Анатомическом театре вскрытия — инструмент научной деятельности, а не «спектакль» для публики. В зале Анатомического театра в 12 шкафах стояли препараты, полученные в ходе научной работы профессоров и адъюнктов. Залы Кунсткамеры имели анфиладное построение, поэтому из Анатомического театра можно было свободно пройти в другой зал, в котором хранилась знаменитая анатомическая коллекция Фр. Рюйша. Шкафы, которые располагались вдоль стен, вмещали препараты отдельных органов человека: кожа, мускулы, мозг и т. д. Между шкафами стояли человеческие скелеты. По внутреннему периметру этого зала были расположены 24 шкафа с зоологическими препаратами Фр. Рюйша и А. Себы: «лягушки

иживотные черепокожные», «всяких родов ящеры», змеи, рыбы

и«всякие гады». Пройдя дальше по коридору и свернув налево, посетитель попадал в три соединяющихся между собой зала с минералогической коллекцией. Здесь были и иностранные минералы-рари- теты, но в основном минералы из отдельных провинций России: квасцы, сера, смола, разные руды (железные, медные, золотые). В двух шкафах находились окаменелости. Посетители видели палату с рисунками всех находившихся в Кунсткамере вещей. Для их хранения были сделаны специальные футляры в форме книг. Рядом была расположена «камора», где хранились «всякие куриозные и дорогие вещи из золота, серебра и дорогих каменьев»: кинжалы, ожерелья, диадемы, конские уборы, коллекция, получившая название «скифское золото», сосуды из золота и серебра, ключи от разных городов. Этот зал соединялся с «минц-кабинетом», собранием монет и медалей, в котором нумизматическая коллекция располагалась в 8 шкафах, а систематизирована была по «государствам». Вернувшись в Анатомический театр, посетители могли по лестнице подняться на второй этаж, где в шкафах размещались кости (в том числе мамонта и кита) и рога четвероногих, несколько скелетов. В следующем зале, налево, — четвероногие животные, птицы, растения. В основу систематизаций были положены

81

современные научные исследования. Гербарии в Кунсткамере были расположены в нижних частях шкафов. Гербарий Фр. Рюйша был представлен по системе Турнефора. Здесь же были гербарии Г. Стеллера, собранный им во время его сибирской экспедиции под Иркутском, а также три коллекции И. Гмелина. В трех шкафах были представлены семена лекарственных трав. Следующие четыре «каморы» посвящены были Петру Великому и назывались «Кабинет Петра». В одной из них находилась знаменитая «восковая персона» императора, а рядом в шкафах его одежда, шпага и другие мемориальные вещи. Тут же — «настольные» книги Петра: по математике, кораблестроению, гражданской и военной архитектуре, по гравированию на меди. В трех соседних кабинетах была размещена токарня Петра I: токарные станки, на которых он любил работать, а также некоторые выточенные им вещи. Вверху, на галереях, по правой стороне в шкафах были выставлены художественные работы: восковые и гипсовые фигуры, резные вещи из дерева, кости, камня. Собрание таких «артифициалий» было солидным — занимало 10 шкафов. По левой стороне галереи располагалась, говоря современным языком, этнографическая коллекция. В основном, это и были привезенные из академических экспедиций вещи: одежда сибирских и других российских народов, религиозные атрибуты (шаманские бубны, одежда, изображение богов, или как их называли, «идолы»). Тут же находилась китайская коллекция. В двух шкафах на этой же галерее были и археологические находки не из драгоценных металлов. В центральном круглом зале над Анатомическим театром был установлен знаменитый Готторпский глобус. Вдоль стен стояли шкафы с научными физическими, астрономическими, математическими инструментами: солнечные часы, глобусы, сферы, зажигательные зеркала, корабельные модели. А над глобусом — три обсерватории: нижняя, верхняя большая и верхняя малая. Такой была Кунсткамера во времена своего расцвета до середины XVIII в., воплотившая идеи и замыслы Петра Великого и ставшая уникальным для того времени универсальным общедоступным и научным музеем. С Музеем связана научная деятельность выдающихся отечественных исследователей XVIII в., таких как М. В. Ломоносов, С. П. Крашенинников, Г. Миллер. Среди людей, руководивших Музеем в различные годы, были академики П. С. Паллас, С. Г. Гмелин, Н. Я. Озерецковский.

В 1933 г. Президиум АН СССР принял решение о создании на базе Музея антропологии и этнографии научно-исследовательского

82

Института этнографии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая (ИЭА АН СССР). В годы Второй мировой войны в связи с остро ощущавшейся потребностью оперативного получения аналитических материалов по народам, оказавшимся вовлеченными в зону стратегических интересов и боевых действий Советской армии, в Москве в 1943 г. было создано головное подразделение ИЭА АН СССР, а Музей стал Ленинградской частью этого института. В 1992 г. Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) вновь становится самостоятельным учреждением в составе Отделения истории РАН (ныне Историко-филологическое отделение РАН).

Сегодня Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН — это не только академический музей, но и один из ведущих исследовательских центров Российской академии наук. Здесь продолжаются традиции великих русских этнографов и антропологов XVIII — XX вв. Указами Президента Российской Федерации (№ 294 от 18 декабря 1991 г. и № 1487 от 30 ноября 1992 г.) МАЭ РАН отнесен к особо ценным объектам культурного наследия народов РФ, включен в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов РФ.

Таким образом, к концу XVIII в. отечественная этнография получила отчетливые очертания. Были разработаны принципы описания народа и культуры, внутри которых обозначились будущие исторические, антропологические и этнопсихологические направления исследований. Составлена языковая классификация всх народов Российской империи. Произошло становление методологии и методики изучения этнической истории в контексте больших этнических общностей. В Академическом университете и гимназии выросла плеяда талантливых русских ученых, продолживших развитие этнографических исследований.

Вопросы и задания для самоконтроля и закрепления материалов третьей главы

1.Создать небольшой опросник (5–6 вопросов) для оценки этнокультурных различий в родном социуме.

2.Опросить студентов своей группы (курса) и выявить их мнения по по-

воду времени возникновения этнографии.

83

Гл а в а 4

УЧЕБНЫЕ И НАУЧНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ XVIII в. И ПОДГОТОВКА СПЕЦИАЛИСТОВ ДЛЯ РАЗВИТИЯ ЭТНОГРАФИИ

В России XVIII в. уже существовали учреждения, в которых шла подготовка специалистов, в том числе и в сфере этнокультурных особенностей народов империи. В частности, «Рыцарская академия», позднее известная под именем Сухопутного шляхетного корпуса (1732). Кроме военных искусств, кадетов обучали геодезии, географии, языкам, геральдике, архитектуре, юриспруденции и т. п. Эти и другие дисциплины были прочно связаны с изучением исторических и этнографических аспектов народов мира112.

Петр Великий осуществил свой академический проект: 28 января (8 февраля) 1724 г. по его распоряжению указом Правительствующего Сената была учреждена Академия наук. Кунсткамера и созданная одновременно с ней Библиотека стали первыми учреждениями, «колыбелью» для будущих этнографов. Передача первого русского музея в ведение Академии наук сыграла в его судьбе решающую роль. Сосредоточение в его стенах богатейших коллекций, введение научной обработки и систематизации, а также надзор за экспозицией лучших научных сил страны превратили Кунсткамеру в подлинно научное учреждение, равного которому по постановке работы не имелось во всей Европе вплоть до середины XIX в.

Академия наук с самого начала была не только научной базой, но и важнейшим культурным и просветительским учреждением. В её стенах работали многие крупнейшие российские ученые, и среди них М. В. Ломоносов, который потратил много сил в борьбе

112 Антонов А. Н. Первый Кадетский корпус: краткия историческия сведения. СПб.: Скоропечатня Рашкова, 1906. 56 с.

85

с чиновниками и бюрократами, с невеждами и казнокрадами, противодействующими процессу создания Академического университета в Санкт-Петербурге и классического университета в Москве (МГУ им. М. В. Ломоносова).

В 1724 г. Петр Великий основал Академический университет при Академии наук для подготовки ученых из наиболее одаренных представителей молодежи: дворянской, разночинской и даже крестьянской. Этот шаг стал органической частью петровских реформ по преобразованию России в военном, политическом, административном, промышленном, научном, культурном, образовательном направлениях113.

Среди первых профессоров университета были выдающиеся ученые: математики Л. Эйлер и Д. Бернулли, историк Г.-З. Байер. Уже в 1726 г. они приступили к преподаванию в университете. Г.-З. Байер читал лекции о китайских, римских и греческих древностях114. До 1747 г. Академия наук представляла собой единый учебно-научный комплекс, имея в своем составе университет и гимназию. В 1747 г. был принят Регламент Императорской Академии наук и художеств в СанктПетербурге, который гласил, что Академия Наук разделяется на собственно Академию и на Университет. Регламент определял характер и перечень предметов, преподаваемых в университете, количество профессоров, студентов и их денежное содержание. Тогда же впервые была введена должность ректора университета, которым стал Г. Ф. Миллер. Вскоре появился другой руководитель университета — великий русский ученый М. В. Ломоносов. С 1770-х гг. традиция университетской подготовки в Академии переместилась в старшие классы академической гимназии.

113Павлова Г. Е. Истоки организации Петербургского университета. (От Академического до Санкт-Петербургского университета. 1724–1819) // Очерки по истории Санкт-Петербургского университета. Вып. VI. Л., 1990. С. 175–189; Левшин Б. В. Академический университет в Санкт-Петербурге // Отечественная история. 1998. № 5.

С.73–76; Смагина Г. И. Академия наук и российская школа. Вторая половина XVIII в. СПб., 2002; Андреев А. Ю. Российские университеты XVIII — первой половины XIX века в контексте университетской истории Европы. М., 2009. С. 202–232; Сосницкий Д. А. Основные направления изучения истории Санкт-Петербургского университета в современной российской историографии // Клио. 2017. № 10. С. 207–217; Кропачев Н. М., Даудов А. Х., Тихонов И. Л., Ростовцев Е. А. Первый университет Российской империи // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. Т. 64. Вып. 1. 2019. С. 5–23.

114Смагина Г. И. Академия наук и зарождение университетского образования в России // Академия наук в истории культуры России в XVIII–XX вв. СПб., 2010. С. 54.

86

Встенах Академического университета, Академической гимназии

с1726 г. и на протяжении XVIII в. прошли обучение специалисты в сфере юриспруденции, математики, геодезии, морского дела, фортификации и т. п.115 Однако не менее важным направлением было получение ими этнографических знаний, которыми они обогощались пока косвенным путем. Например, при изучении ботаники, студенты исследовали роль диких и культурных растений в культуре конкретных народов. Подобный процесс происходил при изучении языков, зоологии, метеорологии, геодезии, системы ориентации в пространстве, предсказания погоды, лечении различных заболеваний, разнообразных технологий и т. п. В каждой такой сфере обнаруживались дополнительные сведения с этнической окраской.

Петр Великий уже в планах создания этих учреждений подчеркнул, что они будут выполнять две главнейшие функции: научно-исследо- вательскую и учебно-просветительскую. Российская Академия наук значительно отличалась от европейских академий тем, что осознанно была создана как светское, научно-исследовательское учреждение, в которое органично входил университет (с 1726 г.) и гимназия (с 1726 г.). Таким образом, академики сами читали лекции своим студентам. Поначалу занятия вели семнадцать немецких профессоров. Постепенно стали появляться и российские. Например, огромную роль в становлении научного этнографического знания в России сыграл великий ученый Михаил Васильевич Ломоносов. В своих работах «О размножении и сохранении Российского народа», «Древняя Российская история», «Российская грамматика» Ломоносов демонстрировал не только феноменальную универсальность своего ума, но и систематизировал много исторических, этнографических, лингвистических и даже социологических данных.

Большое значение имеет его этнографическая работа «О сохранении и размножении русского народа», написанная в ноябре 1761 г.116 В этом труде Ломоносов предлагал пути усиления могущества России за счет укрепления духовного потенциала русского народа, повышения его рождаемости и сохранения родившихся. Он подчеркивал важность для будущего нашей страны освоения восточных территорий, заявляя, что «России могущество будет прирастать Сибирью».

115Корнетов Г. Б. Всемирная история педагогики. М., 1994. С. 43.

116Ломоносов М. В. О сохранении русского народа М.: Институт русской цивилизации, 2011. С. 15–34.

87

Фундаментальными для развития отечественной этнографии являются разработки Ломонова в сфере этногенеза и этнической истории славян. Ломоносов создал теорию самостоятельного зарождения российской государственности без иностранного вмешательства. Его работа «Древняя Российская история от начала Российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого» доказывала этот тезис, освещала этнографические аспекты культуры славян, чуди (финно-угорских народов). Границы владений славян постепенно увеличивались. Происходило смешение культур. Эти важные этнографические знания Ломоносов вкладывал в молодые пытливые умы россиян на лекциях. Открытый по его инициативе в 1755 г. Московский университет поднял научные знания в стране на новый уровень. Своим творчеством Ломоносов внес большой вклад в выявление этнокультурных особенностей смеха и юмора и дальнейшее развитие российской смеховой культуры, литературы, родного языка, поэзии. Ломоносов высоко ценил сатирическое творчество А. Д. Кантемира (1709–1744), который упрощал русский литературный и разговорный язык, освобождал его от чрезмерного церковного влияния, высмеивал невежество, пьянство и другие пороки чиновников, дворян, священников117. Ломоносов творчески переработал многие образцы поэзии Античности, Нового времени и создал оригинальную литературную и сатирическую традицию, ориентируясь, с одной стороны, на европейские образцы, с другой — на глубинные пласты культуры русского народа. Процесс понимания Ломоносовым необходимости реформирования языка и законов стихосложения, создания им литературных произведений можно представить в виде нескольких этапов. С основными правилами стихосложения Ломоносов познакомился в детстве, по книге Симеона Полоцкого «Псалтырь рифмотворная» (М., 1680), которая была написана на основе силлабического принципа. Сущность этого принципа заключается в том, что ритмообразующий фактор сочетается с количественным соотношением слогов и женской рифмой (ударение на предпоследнем слоге). В Славяно-греко-латинской академии Ломоносов учился поэтическому мышлению, т. е. остроумному поиску соответствия между различающимися явлениями. Следующий этап связан с изуче-

117 Веселитский В. В. Антиох Кантемир и развитие русского литературного языка. М., 1974. С. 2–3, 12, 37.

88

нием Ломоносовым книги В. К. Тредиаковского (1703–1769) «Новый

икраткий способ к сложению российских стихов» (СПб., 1735), где обосновывался уже силлабо-тонический принцип сложения стихотворных форм. По мнению Тредиаковского, силлабическая система пришла в русский язык из Польши, но она противоречила российской народной поэзии. Реформа стихосложения Тредиаковского и особенно Ломоносова стала основой силлабо-тонического (слогово-ударно- го) принципа стихосложения, идущего от ритмики народного стиха, ибо в русском языке невозможно мелодическое или метрическое стихосложение. Именно Ломоносов предложил чередовать женские

имужские рифмы. Тоническое стихосложение могло родиться из скоморошьего смеха, частушек и народных сказочных стихов. Высоко оценил реформаторскую деятельность Ломоносова В. Г. Белинский (1811–1848), который назвал ломоносовскую оду в честь победы над турками в 1739 г. истинным началом русской литературы. Скорее всего к такому выводу В. Г. Белинский пришел на основе осмысления этнокультурной позиции Ломоносова, понимания поэтом значения победы как важного этапа освободительной борьбы славян, повышения уровня их патриотизма и этнического самосознания. Роль М. В. Ломоносова в сфере смеховой культуры, сатиры и иронии помогает понять также концепция немецкого филолога В. фон Гумболдта о соотношении языка и этничности. Согласно его воззрениям, язык — это объединенная духовная энергия народа, он показывает своеобразие этноса, формирует человека; наиболее отчетливо особенности языка проявляются в поэзии, народной жизни и литературе118. Ломоносов показал природную особенность русского языка, использовал ее в своем творчестве. Высмеивая недостатки людей, он пытался просвещать русский народ, улучшать его культуру, ибо в соответствии с народной мудростью шутить тоже нужно уметь — в ритуале или на празднике, в процессе обучения подрастающего поколения эстетическому пониманию сущности юмора и смеха. Так как остроумие является важной составляющей духовной целостности человеческой натуры, М. В. Ломоносов полностью соответствовал этому условию, он не только создавал сатирические произведения, но и адаптировал

118 Гумбольдт В. Об изучении языков, или план систематической энциклопедии всех языков // Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры: пер. с нем. / сост., общ. ред

ивступит. ст. А. В. Гулыга и Г. В. Рамишвили. М., 1985. С. 346–349. Характер языка

ихарактер народа // Там же. С. 370–381.

89

творчество античных и других писателей и поэтов к русской культуре и ментальности.

После Ломоносова на заслуженном втором почетном месте стоит С. П. Крашенинников, который в 1724 г. поступил в Московскую славяно-греко-латинскую академию, по окончании ее, был принят на учебу в Санкт-Петербургский университет. В конце 1732 г. по указу Сената его в числе 12-ти учеников старших классов направили в Петербургскую Академию Наук для подготовки к участию во Второй Камчатской экспедиции. Несколько месяцев студентам читали лекции по географии, ботанике, зоологии, истории, учили собирать этнографическте предметы для Кунсткамеры и этнографические сведения. В 1733 г. Крашенинников вместе с пятью соучениками был включён

всостав 2-й Камчатской экспедиции и прикомандирован к отряду И. Г. Гмелина и Г. Ф. Миллера119. После возвращения в 1743 г. из экспедиции Крашенинников, который собрал и исследовал богатейший этнографический материал по Камчатке, все еще числился в Академии наук студентом. Лишь 22 июня 1745 г. он был избран адъюнктом и прикомандирован до 1749 г. к академическому ботаническому саду на Васильевском острове. 11 апреля 1750 г. Крашенинников был назначен профессором натуральной истории и ботаники и членом Академического и Исторического собраний: «понеже адъюнкт Степан Крашенинников, служа при Академии честно и беспорочно, через долгое время отправлял все положенные на него должности со всякою верностью и радением и был в путешествии камчатском один из российских ученых людей, которое отправил с немалым успехом к пользе императорской Академии наук и к чести своей, сверх же того

внауках, а особливо в истории натуральной и ботанике, непостыдное

вученом свете искусство приобрел и притом поступками своими показал, что прилежный, кроткий и постоянный человек, чем всем себя удостоил имени и содержания профессорского»120. В июне 1750 г. Крашенинников был назначен ректором академического университета и гимназии. На этом посту он пять лет до самой смерти делился со студентами этнографическими знаниями и опытом проведения этнографической экспедиции на Камчатке.

119Копанева Н. П. Степан Петрович Крашенинников: 25 773 версты по Сибири

иКамчатке // Наука из первых рук. 2012. № 2(44). С. 72–97.

120Материалы для истории Императорской Академии наук, 1900. С. 381.

90