Этнографическая наука XVIII века. Учебное пособие

светных путешествия Джеймса Кука (1767–1780), морские экспедиции Л. А. Бугенвиля (1766-1769) и Ж. Ф. Лаперуза (1785–1789). Однако

кэтим экспедициям британцев и французов непосредственно примыкают сухопутные экспедиции русских, Первая и вторая Камчатские экспедиции (1725–1730, 1733–1743), Первая и Вторая Оренбургские экспедиции (1734–1737, 1768–1774) и академические экспедиции (1768–1774), которые сыграли чрезвычайно важную роль для становления этнографии. В особенности основополагающей была Вторая Камчатская экспедиция, поскольку с ней связаны истоки аутентичной этнографии, проявившиеся, прежде всего, в работах Г. Ф. Миллера.

Для доказательства этой точки зрения Фермойлен предлагает рассмотреть историю возникновения и ввода в научный оборот терминов «этнография, народоведение и др.»82. Речь он ведет об этнографии как описательном народоведении, но не об антропологии, которая только в XIX в., как «естественная история людей», смогла оказать серьезную конкуренцию этнологии. В процессе концептуализации этнологии Фермойлен выделяет несколько фаз: 1) фаза зарождения: от Лейбница (1710) до Миллера (1710–1747); 2) от описания народов Миллером к этнографии (1767–1771); 3) генерализация и обобщение в университете Геттингена около 1770 г., от описания народов или этнографии к народоведению (1767–1778); 4) от народоведения к этнологии (1781–1787).

Г.Ф. Миллер во время многолетних исследований в Сибири задумал и даже частично реализовал начала практической этнографии. Миллер описал многие сибирские народы и создал само понятие «описание народов» (1740). Он инструктировал Крашенинникова и Стеллера, дал толчок последующим этнографическим исследованиям в Сибири, в качестве исходной фазы концептуализации этнографии.

На втором этапе был сделан шаг от описания народов Миллера

кэтнографии (1767–1775). Термин «этнография», как считает Фермойлен, впервые появился в 1767 г. в трудах двух филологов из Нордлинтена

82 Фермойлен X. Ф. Происхождение и институционализация понятий «Volkerkunde» (Возникновение и развитие понятии «Volkerkunde», «Ethnographie», «Volkskunde» и «Ethnologie» в конце XVIII и начале XIX в. в Европе и США) // Этнографическое обозрение. 1994. № 4. С. 101–109; Han F. Vermeulen. Origins and Institutionalization of Ethnography and Ethnology in Europe and the USA, 1771–1845 // Han F. Vermeulen and Arturo Alvarez Roldan (eds.). Fieldwork and Footnotes: Studies in the History of European Anthropology. London; New York: Routledge, 1995. S. 39–59.

51

(Швабия). Иоганн Фридрих Шепперлин использовал термин «этнография» в тексте на латыни, а Альбрехт Фридрих Тило — термин «народоописание» в немецкоязычной рецензии на эту работу.

В процессе появления греческого слова «этнография» в Германии на основе практических описаний народов в Сибири, определенную роль сыграл немецкий историк Август Людвиг Шлецер, который был ассистентом у Миллера в Санкт-Петербурге в 1761–1762 гг. Шлецер усвоил методику описательной и сравнительной этнографии Миллера и перенес ее в Германию. В 1766 г. Шлецер был в гостях у своих родственников по матери у Шепперлина и/или Тило. Третья фаза — фаза обобщения, которая наступила в 1771 г. в Геттингене, когда термин «народоведение» впервые был использован в текстах на немецком языке. Эта фаза свидетельствует о процессе генерализации народоописания или этнографии до уровня народоведения (1767–1778). Затем региональная, сибирская этнография трансформировалась

вГеттингене во всеобщее народоведение. Четвертая фаза связана с этапом перехода от народоведения к этнологии (1781–1787). В Вене

в1783 г. этнология была определена Адамом Франтишеком Колларом как наука о народах и нациях. В 1787 г. термин «этнология» появился

взоне распространения французского языка, у Александра-Цезара Шаванна в Швейцарии (Лозанна). До Франции термин «этнология» добирался сорок лет и впервые был использован только в 1829 г. Анри-Мари Ампером.

Финско/немецкий ученый Хан Фермюллен в своей книге «До Боаса: генезис этнографии и этнологии в эпоху немецкого Просвещения» и ряде статей убедительно доказал, что этнографическая наука возникла в XVIII в., усилиями западно-европейских, а затем и русских исследователей, на просторах Сибири, Дальнего Востока и Русской Америки, а музеях и библиотеках, в трудах ученых того времени83. История этнографии, по Фермойлену, совершенно справедливо, началась с идеи изучения родства народов на основе сравнительного изучения их языков. У истоков этой исследовательской программы стоял философ Г. В. Лейбниц, который был тесно связан с Россией

83 Han F. Vermeulen. Before Boas: The Genesis of Ethnography and Ethnology in the German Enlightenment. Lincoln: University of Nebraska Press, 2015. 760 p.; Алымов С. С. Рец. на: Vermeulen Han F. Before Boas: The Genesis of Ethnography and Ethnology in the German Enlightenment. Lincoln: University of Nebraska Press, 2015. 720 p. // Этнографическое обозрение. 2018. № 6. С. 198–201.

52

и явился автором устава Академии наук. Лейбниц переписывался с Петром I и повлиял на целый ряд научно-организационных и политических начинаний царя, а затем и императора. Еще одним ключевым персонажем становления этнографии, заложившим основы эмпирического изучения народов Сибири, этнографического метода, систематического сравнительного изучения народов Фермойлен справедливо считает Г. Ф. Миллера. Согласно концепции Фермойлена, этнография, зародившаяся в работах немцев, служивших в Российской империи, получила окончательную институциализацию в качестве культурной антропологии в США, отцом которой считается Ф. Боас84.

Становление этнографии в России также связано с Г. Ф. Миллером. Но первотолчок дал Петр I посредством Г. Ф. Лейбница85, который оказал огромное влияние на реформистскую деятельность Петра I

вРоссии в XVIII в., на процесс овладения знаниями, создания и развития систем образования и науки, возникновения Российской империи. В Петре I Лейбниц нашел именно того человека и государя, который ему был нужен для воплощения своих идей по созданию единой Европы и всеобщей науки. Всеобщая наука Г. В. Лейбница

всамом широком понимании являлась математизированной логикой

вкачестве эвристического механизма изыскания новых знаний, построения целостной картины мира из основополагающих метафизических первопринципов86.

Петр обладал всеми необходимыми для плана Лейбница качествами и владел огромной державой, в которой еще не было Академии наук, не имелось точного описания страны, не проводились плановые экспедиции по её изучению, не было общественных музеев и библиотек, химических лабораторий и астрономических обсерваторий. Но именно могущественный, то есть обладающий абсолютной властью, просвещенный государь мог способствовать возникновению

84Алымов С. С. Рец. на: Vermeulen Han F. Before Boas: The Genesis of Ethnography and Ethnology in the German Enlightenment. Lincoln: University of Nebraska Press, 2015. 720 p. // Этнографическое обозрение. 2018. № 6. С. 198–201.

85Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) — знаменитый немецкий ученый и просветитель философ и историк, логик и математик, психолог и физик, основатель

ипервый президент Берлинской академии наук.

86Осминская Н. А. Проблема всеобщей науки и классификации наук в ранних текстах Г. В. Лейбница 1666–1669 гг. // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2013. № 1. С. 19–29.

53

и развитию образования, науки, институтов европейских и общечеловеческих ценностей.

Постепенную эволюцию мировоззрения и ментальности Петра под влиянием рекомендаций Лейбница можно выявить из их переписки. При общении Лейбница с Петром, с его соратниками и современниками, в частности, с Ф. Я. Лефортом (1656–1699), Я. В. Брюсом (1670– 1735), Лейбниц выдвигал проекты по организации в России системы просвещения, Академии наук, математических и морских школ, магнитных наблюдений, сбора лингвистического материала, необходимых для построения нового российского государства87. Интерес Лейбница простирался и на процесс перевода молитвы «Отче наш» на языки разных народов России. Это выясняется из переписки Лейбница с Н. Витсеном, автором знаменитого труда «Северная и Восточная Тартария» и из других писем88.

Непосредственно к Петру дошло три письма Лейбница89. В письме от 1712 г., сохранившемуся только в черновике и не дошедшему сразу же до адресата, Лейбниц излагал Петру свою концепцию о важной взаимосвязи науки и цивилизации, о том, что само провидение помогло Лейбницу познакомиться с таким великим государем, владеющим огромной державой, жаждущей просвещения. Себе Лейбниц отвел роль человека, который готов служить с пользой для русского народа, чем не приносить никакой пользы всем европейцам или немцам. Письмо от 1714 г. содержит повтор этих мыслей и планов Лейбница, и характер написанного показывает, что Петр с ними ознакомился. Лейбниц настойчиво советовал русскому царю заняться организацией науки, пригласить ученых иностранцев, создать библиотеки и кабинеты (то есть прообразы музеев), лаборатории и обсерватории, отправить в Европу на учебу молодых людей из России, организовать речное и морское судоходство и в целом — научное обследование России. Преимущество России для Лейбница перед другими странами заключалось именно в том, что она являлась целиной в плане развития науки, благодатной почвой, в которую можно высадить семена знаний без сорняков, уже возникших в европейских странах за долгие столетия просвещения. Лейбниц не скрывал пользы этого процесса для европейцев, которые, в результате успешного раз-

87Сборник писем 1873. С. VI–VIII, XI.

88Сборник писем 1873. С. VII, XI.

89Сборник писем 1873. С. XII, 284–286, 311–314, 325–326.

54

вития просвещения в России, стали бы получать уникальные научные сведения, в том числе и о происхождении славян и европейцев90. Проект Лейбница о развитии науки в Российском государстве должен был осуществляться по заранее разработанному плану и на специально выделенные фантастически огромные финансовые средства. Москва, Астрахань, Киев и Санкт-Петербург были определены Лейбницем как наиболее оптимальные места для организации академических учреждений, университетов и школ. В обширном письме Лейбница 1712 г. содержится важная информация о том, что Петру по силам организовать исследование вопроса о том, соединяется ли Азия с Америкой91. То есть перед нами один из реальных, главных побудительных мотивов организации Камчатских экспедиций. Подобным образом в своих письмах Лейбниц подробно советовал Петру I, как именно нужно создавать в России систему просвещения, школы для детей, университеты для юношества, Академии для взрослых ученых92.

Поездки Петра и контакты с западноевропейскими учеными привели, в конечном счете, к организации чрезвычайно результативных в научном смысле экспедиций в Сибирь и на Аляску. В Санкт-Петербурге (заложен в 1703 г.) началось, благодаря основанию Кунсткамеры (1713–1714 гг.) и Российской академии наук (1724–1725 гг.), немецкороссийское сотрудничество. С немецкой стороны в нем принимали участие Д. Г. Месершмидт, Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин, Г. В. Стеллер,

И.Э. Фишер, А. Ф. Бюшинг, А. Л. Шлецер, И. Бекман, П. С. Паллас,

И.Г. Георги, с российской стороны — В. Н. Татищев, П. Н. Рычков, М. В. Ломоносов, С. П. Крашенинников, И. И. Лепехин и многие другие.

Такое обилие молодых немецких исследователей в России XVIII в. объяснялось тем, что Петр предоставил им прекрасные возможности заниматься наукой в России и при этом получать хорошее жалованье. Русские традиционно не любили католических ученых (из Польши и Франции) и поэтому приглашали только протестантов из Германии,

90Сборник писем 1873. С. XII–XV, XVII.

91Сборник писем 1873. С. XVIII, 239–249.

92Сборник писем 1873. С. XIX, 14–18, 32–33, 51–53, 62–63, 68–69, 95–100, 167, 176–182, 233–234, 284–286, 311–314, 316–319, 320–323, 325–327, 342, 344–360; Корнетов Г. Б. Проекты Г. В. Лейбница по распространению в России образования и науки (к 300-летию со дня смерти великого немецкого мыслителя и просветителя) // Историко-педагогиче- ский журнал. 2016. № 4. С. 99–132; Березницкий С. В. Власть знаний как основа деятельности Петра Первого при создании имперской идентичности России // Кунсткамера. 2022. № 1 (15). С. 44–54.

55

Голландии, Дании, Англии, Швейцарии и Швеции. Немаловажным фактором являлось хорошее образование немцев, так как Просвещение в центральной Германии — Лейпциге, Йене и Галле стимулировало подобные исследования. В частности, Д. Г. Мессершмидт и Г. В. Стеллер были напрямую связаны с Галле. Миллер как историк получил подготовку в университетах Ринтельна и Лейпцига. По рекомендации профессора Й. Б. Менке Миллер в ноябре 1725 г. уехал в Россию, где и проработал всю оставшуюся жизнь. В 1728 г. Миллер разбирал богатые ботанические, зоологические, минералогические, медицинские, археологические, лингвистические, и, особенно, этнографические коллекции Мессершмидта, собранные в сибирской экспедиции. Именно эти материалы и повлияли на формирование научных интересов Миллера: он влюбился в Сибирь. В ноябре 1732 г. его мечта исполнилась, и Миллер был зачислен в состав Второй Камчатской экспедиции. При подготовке к путешествию он изучал труды и материалы Мессершмидта, Витсена, Идеса, Олеариуса, Лафита и т. д. Перед началом поездки Миллер составил инструкцию из десяти пунктов, касающуюся его участия в экспедиции, которая представляла собой выписку из «De historia gentium» «Об истории народов» (ноябрь 1732 г.)93. Впоследствии в ходе путешествия Миллер развил эту «историю народов» в систематическую программу описания народов Сибири, которую он обобщил термином «описание народов». В Сургуте на р. Обь летом 1740 г. он передал Фишеру обширную инструкцию, которая содержала раздел «Об описании обычаев и обрядов народов». В 923 пунктах Миллер расписал всё, что было необходимо для исследования народов Сибири, и предпослал этому обозначение «описание народов». Миллер закончил свое программное изложение призывом к сравнительному изучению: «Для более полного толкования при этих описаниях народов (Сибири) надо принимать во внимание все рукописные тексты и путевые описания, которые содержат известия о подобных нравах и обрядах прочих азиатских, африканских и американских народов и составлять всесторонние сравнения»94.

93Miiller G. F. De historia gentium (1732) // Wieland Hintzsche (Hrsg.). Dokumente zur

2.Kamchatka expedition 1730–1733, Akademiegruppe. Halle: Verlag der Frankeschen Stiftungen (Quellen zur Geschichte Sibiriens und Alaskas aus russischen Archiven IV, 2), 2004. S. 145–148.

94Instruktion G. F. Müller’s für den Akademiker-Adjuncten J. E. Fischer: «Unterricht, was bey Beschreibung der Völker, absonderlich der Sibirischen in acht zu nehmen» // Fr. Russow, Beiträge zur Geschichte der ethnographischen und anthropologischen Sammlungen der

56

Семь лет понадобилось Миллеру в Сибири, чтобы пререйти от «описания народов» к «народоописанию» как к новой науке. Миллер считал, что серия описаний народов была бы необходима для всеохватного изучения Сибири. А затем эта серия должна была объединиться с описаниями «других азиатских, африканских и американских народов» и привести к созданию сравнительной науки о народах.

Миллер написал этнографические инструкции для Крашенинникова (1738), Стеллера (1739), Фишера (1740) и других исследователей Сибири. Работы Стеллера и Крашенинникова содержали этнографический материал, который частично был результатом побуждений и инструкций Миллера.

Рисовальщикам Второй Камчатской экспедиции Миллер поручал изображать наряду с растениями и животными также предметы одежды сибирских мужчин и женщин, зарисовывать собранные этнографические и археологические предметы. Эти гравюры представляют огромную ценность, так как большая часть этнографических предметов, собранных Камчатской экспедицией сгорела в пожаре 1747 г. Миллер также самостоятельно собирал предметы археологии и этнографии, так, например, к январю 1741 г. он получил 108 предметов одежды сибирских народов, таких как самоеды, остяки, якуты, юкагиры, ламуты, коряки и тунгусы.

Миллер показал разницу между этнографией, как частным народоведением и этнологией (всеобщим народоведением). Термин «народоописание», предложенный Миллером в 1740 г., стал основой для термина «этнография». Кроме того, Миллер разрабатывал этнографические методы: как обращаться с переводчиками, как нужно правильно задавать вопросы, как правильно вести полевые дневники и т. п. Таким образом, Миллер работал в Сибири не только как историк, географ и статистик, но и как археолог, лингвист и этнограф. Гмелин и Стеллер исследовали природу, а Миллер, как историк и этнограф, народы. В 1730–1740-е гг. в Сибири было положено начало этнографии. Но российские чиновники, перестраховываясь, не распространили его достижения и опыт за границей.

В годы правления Екатерины Великой (1762–1796) были проведены академические экспедиции в 1768–1774 гг. в Сибири, на Кавказе

Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St.-Petersburg // Сб. МАЭ / Publications du musée d’anthropologie et d’ethnographie de l’Académie impériale des sciences de St.- Petersbourg. Bd. 1. 1900. S. 83.

57

ив Оренбургской губернии. Одной из причин служила необходимость восполнения этнографических предметов, сгоревших в 1747 г. в Кунсткамере. Миллер выступал консультантом и помогал Палласу при подготовке и написании инструкций для участников: Палласа, И. И. Лепехина, И. П. Фалька, С. Г. Гмелина, И. А. Гюльденштедта и И. Г. Георги. Третий том «Beytrage zur topographischen Kenntnifi des Rufiischen Reichs» Фалька (С-Петербург, 1786) содержит описания тридцати народов России со сравнением их языков. Георги написал фундаментальный труд, атлас «Описание всех народов Российской империи» в четырех томах с 95 раскрашенными от руки гравюрами Рота. Паллас был первым, кто с 1781 г. издавал журнал, в котором наряду с географическими описаниями, естественной историей и экономикой была представлена как самостоятельная дисциплина этнография. Трудами Палласа, Георги и Фалька этнографический дискурс стал достоянием широкой общественности.

Не менее важным является воздействие Миллера на А. Л. Шлецера (1735–1809), которого также можно назвать одним из основателей этнографии XVIII в. Хотя Шлецер и не был полевым исследователем, как Мессершмидт, Миллер или Стеллер. Шлецер стоял у истоков этнографии (народоведения) и теоретически разработал «этнографический метод». С 1761 по 1767 гг. Шлецер работал в Санкт-Петербурге, а с 1769 г. был профессором истории в Геттингене. В своем труде «Всеобщая история Севера» (Галле, 1771) Шлецер использовал обозначения «этнографический», «этнография» и «этнограф» наряду с термином «народоведение». В учебнике «Представление о всеобщей истории» (1772) Шлецер ввел в историографию понятие «этнографический метод». Следует особо подчеркнуть, что Шлецер был третьим автором, который после Шёпперлина и Тило использовал термин «этнография», но первым, кто употребил слово «народоведение». Именно он ввел этот термин в научный оборот. Таким образом. Шлецер в Геттингене преобразовал региональную этнографию Миллера во всеобщее «народоведение».

Вработе «Всеобщая история Севера» Шлецер не только обобщил новые материалы по истории народов и государств европейского

иазиатского Севера, чтобы описать Евразию, но и решительно критиковал неправильные, отрывочные представления об этих частях света в работах датских, норвежских, французских, и, прежде всего, английских авторов. Опираясь на труды Страленберга, Миллера,

58

Фишера, Рычкова, Гмелина, Витсена, Крашенинникова, на материалы Фишера о языках сорока сибирских народов, Шлецер предложил новую классификацию народов Росси, которую изложил в «Проверке российских анналов», а затем дополнил во «Всеобщей истории Севера». Синтез теорий Лейбница, сибирских лингвистических и исторических исследований, народоописания Миллера привели Шлецера к народоведению. В своей «Всеобщей истории Севера» Шлецер упорядочил народы европейского и азиатского Севера в единую систему на основе их языков. В основе этой классификации народов лежала систематика природы Карла Линнея (1707–1778). Шведский исследователь, биолог, натуралист, все свою жизнь систематизировал по родам и видам растения и животных, а также поделил весь мир на три царства. Благодаря его трудам биология стала полноценной наукой. Линней предложил бинарную номенклатуру — систему научного наименования растений и животных. Основываясь на особенностях строения, он разделил все растения на 24 класса, выделив также отдельные роды и виды. Позже Линней применил свой принцип и к классификации всей природы, в частности, минералов и горных пород. Он также стал первым ученым, который отнес человека и обезьяну к одной группе животных — приматам.

Для Шлецера народоведение было в первую очередь этнографией, то есть описательным народоведением. Как и Миллер, он считал, что создание серии описаний народов должно обязательно трансформироваться в народоведение.

В 1783 г. «народоведение» было преобразовано Адамом Франтишеком Колларом в этнологию. Франтишек — историк и придворный библиотекарь из Вены, которому были известны труды Шлецера. Не Шаванн в Лозанне, во французской Швейцарии, первым использовал термин «этнология», а именно Коллар в Вене. Коллар дал этнологии такую дефиницию, которая отчасти перекликалась с взглядами Шлецера: «Этнология — это опыт национальных сообществ и народов, если они являются предметом внимания ученых мужей, которые изучают происхождение, языки, обычаи, организацию различных народов, а, в конечном счете — собственного отечества и старых мест проживания с намерением исследовать вопрос, как лучше (правильнее) судить о племенах и народах, современных им». Центром этнологических дефиниций Коллара является различие между народностью

59

инародом, а также проблема происхождения народов. Однако точно такие же формулировки уже имелись у Лейбница (1710) и у Шлецера в его «Всеобщей истории Севера» (1771).

Шлецер и Коллар придерживались близких методов, поскольку оба исходили из предпосылки, что при классификации народов следует опираться только на данные об их языках. Хотя это представление Лейбниц сформулировал еще за 60–70 лет до того.

Этнография, народоописание своим происхождением обязаны немецким ученым, работавших в Российской империи: в Сибири, на Кавказе и в Поволжье (1733–1767). Затем этнография была генерализована в народоведение, в этнологию в академических центрах Геттингена и Вены (1771–1783). Однако именно в России XVIII в. этнография расцвела и получила широкое распространение до таких пределов, что институционализировалась как научная дисциплина

иэто случилось на много десятилетий раньше, чем в Западной Европе и США95.

Известный отечественный ученый, историограф науки А. Н. Пыпин писал о том, что история русской этнографии началась с первых десятилетий XVIII в., с Петровских реформ, с научных экспедиций по изучению территории и населения»96. Обосновывает свой вывод Пыпин тем, что формирование «стремлений» к исследованию народа уже является необходимой частью истории науки.

Сименами В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова, Г. Ф. Миллера,

А.Л. Шлецера связано не только появление первых этнографических анкет, методики полевой этнографической работы, но, в целом, формирование исторического источниковедения как новой научной дисциплины97. Ученые овладели процессом выработки принципов работы с источниками и создания стройной системы отдельных ранее приемов и методов. В XVIII в. уже можно говорить о возникновении этнографии как новой научной дисциплины, так как был определен

95Han F. Vermeulen. Anthropology in Colonial Contexts: The Second Kamchatka Expedition (1733–1743) and the Danish-Gentian Arabia Expedition (1761–1767) // Jan van Bremen and Akitoshi Shimizu (eds.). Anthropology and Colonialism in Asia and Oceania. London; Richmond: Curzon Press, 1999. S. 29; auch zitiert in Werner Petermann, Die Geschichte der Ethnologic Wuppertal: Peter Hammer Verlag, 2004. S. 296.

96Пыпин А. Н. История русской этнографии. Т. I. Общий обзор изучений народности и этнография великорусская. СПб., 1890. С. III.

97Русина Ю. А. Методология источниковедения. Екатеринбург, 2015. С. 8–9.

60