Экспликация агрессии при переводе публицистических текстов политической направленности

источниками. Вслед за А.П. Старковой, мы выделяем индикаторы и идентификаторы имплицитной информации [63]. Индикатор – есть средство, сигнализирующее о наличии в тексте имплицитной информации. Индикатор – это знак, подающий сигналы подсознанию реципиента о том, что текст содержит в себе больше информации, чем кажется на первый взгляд. Идентификатор же – это формальное средство, служащее для восстановления имплицитного смысла. Идентификаторы помогают реципиенту в процессе знакомства с текстом восстановить имплицитную информацию, прочесть между строк больше, чем написано. Восстановление имплицитной информации – процесс, который может проходить как в сознании, так и в подсознании читателя. Задействование сознания или подсознания зависит от того, насколько хорошо «запрятана» среди лексических единиц информация. Чтобы данный процесс прошел успешно, необходимо наличие определенных источников восстановления имплицитного. К таким источникам относятся

фоновые знания и контекст.

Фоновые знания – это экстралингвистический опыт, накопленный человеком в процессе коммуникации, в процессе взаимодействия с другими людьми, это знание культуры, фактов истории, геополитических особенностей страны, культуры народа носителя языка и т.д [14. С. 125]. Эти знания помогают реципиенту лучше ориентироваться в чужой культуре. Во время чтения публицистического текста в сознании человека информация, хранящаяся в фоновых знаниях, активизируется и позволяет реципиенту извлечь скрытую информацию из текста. О важности фоновых знаний говорили С.Г. Тер-Минасова, Л.С. Бархударов, В.С. Виноградов, З.Е. Пинчук

[65, 14, 18, 53].

Контекст различными учеными определяется по-разному. В данной работе основополагающим является определение контекста, данное Л.С. Бархударовым, в котором контекст определяется как языковое окружение, в котором употребляется та или иная лингвистическая единица. В рамках вопроса имплицитной информации уместно определить, что можно выделить как контекст слова, так и контекст предложения. Контекст слова ограничивается рамками предложения, в котором употреблено данное слово. У

31

контекста предложения более широкие рамки. Его границы определяются границами всего текста. Явление имплицитности есть внутритекстовое явление, поэтому необходимо рассматривать именно контекст предложения. Имплицитная информация не всегда вычленяется реципиентом после прочтения какого-то одного отрезка текста (абзаца). Для успешного вычленения имплицитного реципиент должен представить себе полную картину изложенной в тексте информации, а для этого необходимо прочесть весь текст, чтобы составить воедино все кусочки картины имплицитного:

«The Checkpoint Charlie» – символическое место, о чем говорит и сам автор текста. Но не каждый читатель знает, в чем кроется символизм. А место встречи М. Ходорковского действительно символично:«The Checkpoint Charlie» – это контрольно-пропускной пункт в Берлине, созданный НАТО после разделения города Берлинской стеной. Музей, находящийся около данного контрольно-пропускного пункта, рассказывает посетителям о жизни немцев в ГДР, об их попытках бежать в Западную Германию. Кроме того, со временем музей и сам контрольно-пропускной пункт стали символами противостояния СССР и США. А, как известно, М. Ходорковского в Европе и США считают политическим заключенным, пострадавшим за мнение, отличное от мнения тогдашней власти. Автор статьи открыто не говорит, но своими словами о символичности места, намекает на противостояние демократических начинаний в лице М. Ходорковского и

антидемократического режима России в лице правительства РФ и в лице лично В.В. Путина. Таким образом, зная все это, читатель может восстановить имплицитную информацию.

С другой стороны, не зная истории разделения Берлина стеной, скрытую в тексте информацию можно восстановить из контекста. Так, можно понять, что автор статьи придерживается мнения о том, что М.

32

Ходорковский политзаключенный, что его арест связан не с финансовыми махинациями, а с «поддержкой» оппозиционных правительству В.В. Путина партий. В данном случае мы видим, что и контекст, и фоновые знания позволяют восстановить имплицитную информацию, невербализованную автором статьи. Кроме того, следует добавить, что в некоторых случаях

именно совокупность фоновых знаний и контекста позволяют понять имплицитное.

Для того чтобы имплицитная информация не осталась незамеченной вниманием читателя в тексте присутствуют различные индикаторы. Индикатор – это своего рода сигнал, указывающий на наличие имплицитной информации в тексте. Индикаторы акцентируют внимание читателя, подсознание реципиента «цепляется» за такие указатели и ищет имплицитное, ищет способы его восстановления. К индикаторам имплицитного в тексте относятся: лакуна, двусмысленность, нарушение стиля, разрыв повествования.

1. Лакуна – это пробел, пропуск, отсутствие какой-либо лексической единицы в одном языке при её наличии в другом [55,59]. Считается, что лакуна возникает по причине отсутствия у народа носителя языка определенных культурных реалий или исторического опыта в политической, экономической, социальной или в других сферах жизни общества, при наличии такового у другого народа [70]. Относительно вопроса имплицитной информации нас интересуют межъязыковые лакуны, которые возможно выявить только при сопоставлении двух языков, двух культур:

Фраза «VerteidigungmitderNazi-Keule» означает «защищаться, применяя крайние меры», т.е. использовать для своей защиты последние имеющиеся средства, возможно даже не дозволенные. В Бундестаге такой мерой считается сравнение действий какой-либо партии с действиями национал- социалистов XX в. В русском языке нет такого понятия или специального выражения для последних средств, применяемых в споре. Данная межъязыковая лакуна становится указателем для читателя, что в данном отрывке текста статьи определенная информации скрыта, а точнее выражена не явно, невербализована.

а) В данном случае контекст содержит в себе информацию о причинах спора. Вопрос, ставший причиной скандала, был о необходимости отправки солдат Германии в другие страны с целью установления там мира. Между представителями разных партий возник спор, который закончился обвинением, заключающимся в сравнении с национал-социалистами. Данная информация позволяет восстановить часть скрытой информации.

б) Другая часть скрытой информации восстанавливается при наличии фоновых знаний о правилах ведения споров в федеральном собрании ФРГ. Так, необходимо знать, что после обвинений, которые каким-либо образом подразумевают сравнение или намек на действия национал-социалистов Германии XX в., все споры прекращаются и решение вопроса, вызвавшего такую реакцию, откладывается на определенный срок. Зная это, читатель делает вывод о том, что, депутат не просто так прибегнул к «Verteidigungmitder Nazi-Keule», что решение обсуждаемого вопроса было невыгодно или нежелательно тем, кто использовал запрещенный прием.

2.М.А. Южанникова рассматривает двусмысленность как «наличие

увысказывания двух и более дискретных смыслов, которые проявляются одновременно или последовательно» [74]. К данному определению следует

34

добавить только то, что для выявления у высказывания дополнительных смыслов часто необходимо наличие контекста.

Р.Ю. Мугу различает случайную и преднамеренную двусмысленность. Случайная двусмысленность не зависит от намерений адресата. Чаще всего это стечение различных языковых обстоятельств [46]. Преднамеренная двусмысленность считается результатом преднамеренной языковой операции адресата, т.е. автор текста специально вносит её в выражение:

Здесь многозначность выражения достигается благодаря многозначности слова “outrages”. Согласно оксфордскому словарю “outrages”

– во-первых, неприемлемый, шокирующий, во-вторых – необычный и ужасающий.

Как говорилось ранее, восстановление имплицитной информации возможно при наличии контекста или фоновых знаний: в данном случае

именно из контекста восстанавливается основной объем имплицитной информации и становится ясно, что захват авиабазы был и шокирующим для лидеров европейских государств, и ужасающим, так как захват проводился силами российской армии (как считает автор статьи).

3. Нарушение стиля. Хотя для публицистических текстов характерно использование как книжной лексики (в том числе высокой), так и разговорной (в том числе сниженной), использование высокой или сниженной лексики позволяет привлечь внимание читателя. Чаще всего публицистические тексты читаются за завтраком, по дороге на работу, в очереди на прием, словом тогда, когда нет возможности сконцентрировать все своё внимание на читаемом материале. Чтобы во время чтения статьи реципиент не уснул, чтобы повысить

35

уровень прагматического воздействия на читателя автор статьи может прибегнуть к использованию различной «нежелательной» лексики.

Слово «Rumms» с явно сниженной окраской употреблено именно в начале предложения, в логически сильной позиции. «Rumms» привлекает внимание

читателя к предложению в целом и указывает на наличие некоей скрытой информации:

а) в данном случае имплицитная информация восстанавливается, прежде всего, из фоновых знаний. В данном случае именно знание о правилах ведения спора в Бундестаге позволяет читателю понять, что такое сравнение не случайно и случаи его употребления не единичны. Данный способ

употребляется некоторыми депутатами с целью уйти от принятия неудобного им решения по какому-либо вопросу;

б) хотя в данном случае фоновые знания играют основную роль, из контекста становится ясно, что сравнивая президента ФРГ с национал- социалистами некий депутат пытался стать популярнее среди избирателей, информацию о чем автор статьи также не эксплицирует.

4) Разрыв в повествовании считают средством для создания выразительности, повышения эмоциональности и экспрессивности текста. Основная масса работ, которые хоть как-то затрагивают этот вопрос, относятся к исследованию художественных текстов, так как именно в рамках художественного текста бывает особенно важно передать эмоции, настроение, эмоциональное состояние героя. Так, М.Ю. Мухин определяет разрыв в повествовании как полный пропуск фрагмента истории в тексте, т.е. отсутствие описания определенных событий, после чего повествование либо возобновляется, либо начинается с новой темы [47]. Следует также сказать, что разрыв в повествовании согласно И.Р. Гальперину не подразумевает разрыва континуума изложения и, таким образом, логика восприятия читателем текста не нарушается [21].

36

Данный отрывок взят из статьи-комментария по поводу споров в бундестаге партии «Левых» и партии СДПГ. В первом абзаце автор статьи говорит о том, какой вопрос обсуждали накануне в парламенте Германии и что он как-то связан с президентом Германии. Как связан данный вопрос с президентом, был ли он решен, читатель не узнаёт, так как повествование резко обрывается и автор переходит к цитированию обвинений, «брошенных» в адрес президента, которые в свою очередь привели к описываемым в статье последствиям.

В этом случае разрыв в повествовании выделен синтаксически (многоточием), но даже без использования специальных средств синтаксиса читатель чувствует разрыв в повествовании и обращает на это внимание. В

данном случае разрыв подкреплен цитированием эмоциональных и резких слов депутата Бундестага, обвинившего президента Йоахима Гаука в поджигании войны. Разрыв в повествовании, подкрепленный изменением эмоционального

37

уровня, влияет больше на подсознание читателя и «подталкивает» его к размышлению, к поиску причин, по которым Норберт Мюллер назвал президента «проклятым поджигателем войны». Причины такого поведения выводятся из контекста: становится ясно, что такое поведение не удивительно для депутата, «бросившего» обвинение, что депутат пытается стать популярнее среди политиков и главным образом среди избирателей.

Таким образом, эксплицитная информация – информация, которую реципиент воспринимает как основную мысль, ради которой и создавался текст. Имплицитная информация – это скрытый смысл/значение, заложенный автором в тексте. При помощи лакун, разрывов в повествовании, нарушении стиля и двусмысленности выражений можно определить наличие скрытой информации, для восстановления которой необходимо прибегнуть к использованию фоновых знаний или контекста.

6. РЕЧЕВОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Вопрос о сущности речевого воздействия трудно отнести к числу малоразработанных: вероятно, отсчет следует вести от античных времен и аристотелевской концепции риторики – науки об ораторском искусстве, которую также можно определить как науку о способах убеждения, преимущественно языкового воздействия на слушателя. Именно в рамках данной науки с античности и были выработаны основные и принципиально верные принципы коммуникативного процесса с позиции современных научных представлений.

Следует отметить, что в настоящее время проблема речевого воздействия очень актуальна в силу определенных обстоятельств, к которым можно отнести и развитие свободы и демократии во всем мире, и укрепление позиции человека в обществе, т.е. свободу выражения своего мнения, свободное право выбора. Эти факторы повлияли на то, что современного человека стало необходимо убеждать, убеждать принять определенную точку зрения или совершить определенный поступок.

38

Наиболее часто к убеждению аудитории обращаются политики в демократических государствах. В условиях плюрализма мнений, политической борьбы государственным деятелям стало просто необходимо убеждать людей в своей правоте. Однако так называемая «правота» политиков совершенно субъективна, зачастую представители власти преследуют свои цели и пытаются убедить людей в том, что выгодно именно им, а не в том, что пойдет на благо обществу. Так, политики умело пользуются доверием избирателей, которые даже и не догадываются о том, что за красивыми и эффектными выступлениями политиков на самом деле скрываются определенные цели. Именно эти факторы и объясняют необходимость изучения принципов речевого воздействия в рамках политического дискурса.

Кроме того, всеобщий процесс глобализации, расширение горизонтов влияния СМИ, постепенное создание единого медиапространства во всем мире способствуют разрушению барьеров для общения людей из различных стран и созданию единого общества. Все это, естественно, влечет за собой определенные изменения в различных сферах жизни общества, в том числе и определенные изменения в политической жизни граждан. Сегодня практически все обращения представителей власти ориентированы на мировую общественность, а механизмы воздействия на слушателей должны быть реализованы в полной мере в любой аудитории. Но именно на этом этапе и возникает некоторая проблема. В задачи политика входит выстроить свое выступление так, чтобы в нем прослеживались принципы речевого воздействия на аудиторию, которые при этом еще и эффективно реализовывались. А вот эффективная реализация в рамках абсолютно разноплановой аудитории, которая к тому же состоит из представителей различных культур, и является основной проблемой. Разрешить эту проблему помогает переводчик, в задачи которого входит донести до аудитории именно то, что хотел сказать автор, но посредством другого языка. Именно в этом и заключается особая трудность, ведь механизмы речевого воздействия в различных языках, конечно, не отличаются друг от друга, однако способы их передачи, в силу культурных, общественных и исторических различий

39

народов, порой разнятся. Именно поэтому изучение способов перевода средств речевого воздействия является очень актуальным в настоящее время.

Часто говорят, что язык – это средство общения, подразумевая под этим передачу сообщений, которая позволяет не только удовлетворять любопытство, но и выражать отношение к собеседнику и к происходящему, высказывать свою волю, добиваясь ее исполнения другим, т. е. осуществлять речевое воздействие.

В современном научном пространстве формируется новая интегральная наука, которую можно назвать речевым воздействием. Она объединяет целый комплекс смежных наук – традиционной лингвистики, психолингвистики, прагмалингвистики, конверсационной лингвистики, риторики, психологии, теории массовой коммуникации, рекламы, менеджмента, социологии, связей с общественностью, этнографии, конфликтологии. Вопрос о содержании и объеме понятия «речевое воздействие» в настоящее время нельзя признать до конца разрешенным, поэтому многие ученые по-разному определяют данную науку.

По мнению П.Б. Паршина, речевое воздействие в широком смысле – воздействие на индивидуальное и/или коллективное сознание и поведение, осуществляемое разнообразными речевыми средствами, иными словами – с помощью сообщений на естественном языке. А в узком смысле под речевым воздействием понимаются конкретные примеры использования особенностей устройства и функционирования перечисленных знаковых систем, и, прежде всего, естественного языка, с целью построения сообщений, обладающих повышенной способностью воздействия на сознание и поведение адресата или адресатов сообщения [52]. Кроме того, говоря о речевом воздействии в узком смысле, П.Б. Паршин использует метафору «защитный барьер реципиента воздействия», под которой понимается способность человека в той или иной степени если и не противостоять оказываемому на него воздействию, то, во всяком случае, контролировать его, соотнося со своими возможностями, целями и интересами. Эффективное преодоление защитного барьера, согласно исследователю – это и есть то, что понимается под речевым воздействием в

40