Чехов и русская классика. Проблемы интертекста. Статьи, очерки, заметки

262 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

стихов, приписанных Джамбулу (с указанием авторов), и его настоящих стихов. Тогда бы поняли поэта и его время, а заодно и себя.

А если у Джамбула не отделены зерна от плевел, то не пройдут ли будущие потомки мимо поэта? Кто решится читать, изучать наследие по подделкам, которые были возможны всегда, даже в стихах поэтов досталинского периода? <…> Почему город Джамбул стал Таразом? Может быть, знай наш народ настоящего Джамбула, он отстоял бы прежнее название. Сам Джамбул мог ошибаться, но чтобы он осмысленно шел на подлог — это вряд ли — засмеют же. Мы должны разобраться в этой сложной ситуации, тогда мы и подавно разберемся с дураками и ворами».9

Наконец, помещено здесь также и «Заявление», подписанное «Общенациональной социал-демократической партией» и «Демократической партией Казахстана “Нагшыз Ак Жол”»:

«Мы считаем, что каждый гражданин Республики имеет право обращаться в судебные органы и требовать справедливого решения в отношении своей попранной чести и достоинства. Но эти требования должны быть ограничены пределами разумной достаточности и реальной оценкой причиненного ущерба.

С другой стороны, мы убеждены, что судебные органы не должны принимать в производство судебные претензии, основанные на эмоциях и субъективной трактовке материала журналиста. Между тем если речь идет о независимых СМИ, едва ли не каждая претензия к ним достигает судебной стадии, и зачастую решение суда влечет за собой очень серьезные последствия, вплоть до приостановления выхода и отзыва лицензии. Примечательно, что количество разного рода сомнительных претензий к независимым газетам резко увеличивается накануне важных избирательных кампаний.

Именно в таком ключе мы воспринимаем недавно выдвинутый фантастический иск на 800 миллионов тенге в отношении газеты “Свобода Слова”, опубликовавшей в начале года статью дискуссионного характера».10

9 Упоров Я. За правдивого Джамбула // Свобода Слова. 14 июня. 2007 г. 10 Свобода Слова.14 июня 2007 г.

В настоящей работе решаются чисто историко-литературные задачи. Поэтому из статей, имеющих хотя бы отчасти пропагандистски политический характер, приведены только фрагменты, имеющие прямое отношение к ее теме. Хочется надеяться, что во многом благодаря газете «Свобода Слова», в Казахстане и в России, наконец, узнают правду о Джамбуле и по достоинству оценят сталинский миф о нем, к созданию которого сам поэт был, судя по всему, непричастен.

Окончательное решение по иску «потомков Карасая и Джамбула» на момент собирания материалов для настоящей статьи еще не было принято. Однако судя по тому, что газета благополучно издается и поныне, свобода слова в современном Казахстане еще есть!

И здесь в стихотворении вдруг не так уж неожиданно вырисовывается, по-видимому, тень Лермонтова:

И все туже сжимается круг. Меня любят лишь горные кручи.

«Все ничто перед вечностью, друг» — Утешает опальный поручик.3

Разумеется, утешать таким образом мог кто угодно: настолько расхожий характер имеет эта фраза. Но кто из русских поэтов XIX века с большим правом, чем Лермонтов, мог бы претендовать на роль «опального поручика»?

Экзистенциальное отчуждение поэта от окружающего мира в стихотворениях Кодара опирается как на вехи на лермонтовские слова. Так, в известном стихотворении, в котором поэт сопоставляет свой уход от мира с некогда совершенным путешествием средневекового арабского ученого, имя которого носит Казахский национальный университет:

Так некий принц покинул свой дворец, Так Фараби уехал из Отрара…

В самом начале не случайно звучит хрестоматийное лермонтовское слово «маскарад»:

Вот город мой, где мне никто не рад, Где душу тешить некогда и нечем. Людей и зданий пестрый маскарад Меня уже не лечит, не калечит.4 («Вот город мой, где мне никто не рад»)

Экзистенциально-романтические основы кодаровского «отчуждения» отчетливо заявлены с первых строк другого стихотворения:

Со всеми знаясь, но ни с кем Не зная ладу, мира,

3 Кодар А. Цветы руин. Алматы, 2004. С. 11. 4 Там же. С. 17.

266 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

Пройду по жизни налегке Транзитным пассажиром. <…>

Ина Арал потом махну,

Иерничать не смея, Пройдусь по высохшему дну Как по своей душе я.5

(«Со всеми знаясь, но ни с кем…»)

Зато иногда голос поэта поднимается до обличения. Так, стихотворение «Вечер памяти — 93», в котором Кодар «хочет смутить веселость» тех, кто присвоил себе право духовного преемничества по отношению к подлинному поэту, пронизано интонациями хрестоматийного лермонтовского стихотворения «Смерть поэта»:

Так кто здесь хозяин? Сколь можно терпеть самозванцев, Привыкших кормиться, свисая с чужого плеча.

К чему этот вечер, чему эти все реверансы, Когда не изжит в этом зале синдром палача?

Когда до сих пор мы, поэты, должны извиняться За то, что иные и мысли у нас об ином.

Дельцы от культуры здесь держат нас за иностранцев, Без комплексов всяких присвоив наш жребий и дом.

Магжан презирал лжеэлитные группы и кодлы; Магжан обманулся, когда в них поверить хотел. Они, как убили его беззастенчиво подло, Так ныне хотят возродить для палаческих дел.6

Читая это стихотворение, вспоминаются знакомые всем нам со школьных лет строки:

Не вынесла душа поэта Позора мелочных обид,

Восстал он против мнений света Один как прежде... и убит!

5 Там же. С. 47.

6 Там же. С. 21.

Больше того, местами у поэта звучат почти что «громы негодования, гроза духа, оскорбленного позором общества», «исполинская энергия благородного негодования и глубокой грусти», как определял лермонтовское стихотворение «Дума» Белинский:7

Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее — иль пусто, иль темно,

Меж тем, под бременем познанья и сомненья, В бездействии состарится оно.

<…> Мы иссушили ум наукою бесплодной,

Тая завистливо от ближних и друзей Надежды лучшие и голос благородный Неверием осмеянных страстей.

Едва касались мы до чаши наслажденья, Но юных сил мы тем не сберегли; Из каждой радости, бояся пресыщенья, Мы лучший сок навеки извлекли.8

«Железный стих, облитый горечью и злостью», который Лермонтову то и дело хотелось бросить в «образы бездушные людей, приличьем стянутые маски», рождал в поэте XIX века острую тоску по идеалу, которую он обретает в своем детстве:

Иесли как-нибудь на миг удастся мне Забыться, — памятью к недавней старине Лечу я вольной, вольной птицей;

Ивижу я себя ребенком; и кругом Родные всё места: высокий барский дом

Исад с разрушенной теплицей;

Зеленой сетью трав подернут спящий пруд, А за прудом село дымится — и встают Вдали туманы над полями.

7 Белинский В. Г. Стихотворения Лермонтова // Белинский В. Г. Полн. собр. соч. М.; Л., 1955. Т. 6. С. 644.

8 Лермонтов М. Ю. Собр. соч. Л., 1979. Т 1. С. 400.

268 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

В аллею темную вхожу я; сквозь кусты Глядит вечерний луч, и желтые листы Шумят под робкими шагами.9

(«1 января»)

Совершенно таким же образом Кодар как бы припадает к живым источникам родных ему мест, где он провел свое детство, черпая силы в простой мудрости земляков и обращаясь к заветным преданиям казахского народа:

О, могила Коркута, о, память моя, Где найду я забвенье с тобою.

Буду слушать домбры леденящий мотив, От прадедовской скорби добрея.

Этой болью сердечной я, видимо, жив. Отчего ж средь живых я мертвею?

Проскачу по степи на бесплотном коне, Погружаясь в ночную пучину.

Лишь простили б светло неприкаянность мне Те, кому называюсь я сыном.10 («Я приеду домой, в джусалинскую степь»)

Отметим попутно мифологический подтекст этих строк, в которых обыгрывается мотив поисков бессмертия легендарным тюркским поэтом-песенником и композитором IX века, который, если верить преданиям, был почти земляком Кодара. 11

При этом в последних двух строфах, очевидно, отозвались также и лермонтовская «Родина»:

Но я люблю — за что, не знаю сам — Ее степей холодное молчанье, Ее лесов безбрежных колыханье,

Разливы рек ее, подобные морям; Проселочным путем люблю скакать в телеге

9 Там же. С. 424.

10Кодар А. Цветы руин. С. 41.

11См.: Валиханов Ч. Собр. соч. Алма-Ата, 1961. Т. 1. С. 111.

И, взором медленным пронзая ночи тень, Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Дрожащие огни печальных деревень.12 —

и, возможно, рубцовское стихотворение «Я буду скакать по следам задремавшей отчизны»:

Ябуду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племен! Как прежде скакали на голос удачи капризный,

Ябуду скакать по следам миновавших времен...13

Ивот, наконец, чисто лермонтовское стихотворение — только написанное Лермонтовым XXI века — в котором поэтически претворились и «Выхожу один я на дорогу» и, может быть, также и лермонтовский «Сон» («В полдневный жар в долине Дагестана»):

Сон смежает мне ресницы все сильней, сильней, Обольщает меня явно старый плут Морфей. Вот на веки он уселся, вот скользнул мне в грудь, Как теперь его мне вынуть и назад вернуть? Засыпаю осыпаясь, тая, как сугроб, Где вы, где вы, мои губы, нос, глаза и лоб? Оставляя разум, память и теряя плоть, Уплываю в расслабленье, негу и тепло. Уплываю, уплываю в медленный поток,

Я там словно ирреальность, дышащий комок. Вне души там и вне тела, вне нутра вещей, Обоняю я без носа, слышу без ушей.

Там так чисто ощущенье, так душа добра, Там нет «завтра», нет «сегодня», не было «вчера». Там все это в одночасье, все живет в одном,

Что нам видится здесь небом, предстает там дном. Там за гранью прикасанья, за изнанкой дня, Засыпая, сплю без сна я, не буди меня.14 («Сон смежает мне ресницы все сильней, сильней»)

12Лермонтов М. Ю. Собр. соч. Т. 1. С. 460.

13Рубцов Н. Стихотворения. М., 2011. С. 111.

14Кодар А. Цветы руин. С. 77.

270 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

Очевидно, Кодару удалось осуществить то шиллеровское «желание лучшего мира», которое у Лермонтова приняло столь странную форму — желания не смерти, а неполного присутствия в этом мире, которое освобождает человека от того, что Пушкин назвал «жизни мышья беготня»:15

3 Уж не жду от жизни ничего я,

И не жаль мне прошлого ничуть;

Яищу свободы и покоя!

Яб хотел забыться и заснуть!

4 Но не тем холодным сном могилы...

Я б желал навеки так заснуть, Чтоб в груди дремали жизни силы, Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;

5 Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,

Про любовь мне сладкий голос пел, Надо мной чтоб вечно зеленея Темный дуб склонялся и шумел.16

Приведенные параллели отнюдь не попытка представить Ауэзхана Кодара эдаким «ученым поэтом», поэтом-неоклассиком, которого вдохновляют только произведения классической русской и мировой поэзии. Его стихи остро современны и представляют собой плоть от плоти казахской земли и казахского общества. Поэт ощущает себя «сюрреальным кирпичиком Абая» («Письмо в никуда») и грустно наблюдает, что

Теперь в позоре некрофил,

Ис Авелем не в ссоре Каин. Цветы руин растут сквозь ил,

Исквозь компьютер прорастают.

(«Цветы руин»)

15Пушкин А. С. Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы // Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Л., 1977. Т. 2. С. 111.

16Лермонтов М. Ю. Собр. соч. Т. 1. С. 488.