Чехов и русская классика. Проблемы интертекста. Статьи, очерки, заметки

РУССКИЙ ОБРАЗ ИСПАНИИ ОТ ПУШКИНА И ДОСТОЕВСКОГО

ДО ИЛЬФА И ПЕТРОВА И МИХАИЛА СВЕТЛОВА

(научно-популярные очерки)

ПУШКИН И ИСПАНИЯ

На протяжении всей своей жизни Пушкин немало путешествовал. Однако он никогда не был за границей. Зато мало кто умел путешествовать, как он: в своем воображении. Действие

многих его произведений происходит в различных европейских странах. Так, героем его «маленькой трагедии» «Каменный гость» является легендарный Дон Жуан, а действие ее происходит в Мадриде.

Достоевский назвал способность Пушкина воссоздавать в своих произведениях неподражаемый колорит разных народов «всемирной отзывчивостью». У Пушкина действительно есть немало произведений, в которых речь идет об Испании и испанцах. В его творческом наследии нетрудно выделить три периода, в которые Пушкин особенно интересовался Испанией.

Первый период, с 1820 по 1821 годы связан с интересом Пушкина к испанской революции. Пушкин по-настоящему восторгался ее героями, вождями восстания в Кадиксе, Рафаэлем Риего и Антонио Кирога. Вместе со своими друзьями, многие из которых были членами тайного общества, Пушкин горячо желал успеха восставшим. Одного из своих друзей — Павла Пущина — он назвал в своих стихах «грядущий наш Кирога». Поэт надеялся на то, что волна революции придет и в Россию. Пушкин горько оплакивал поражение испанской революции в 1823 году. В стихотворении «Свободы сеятель пустынный…» он с горечью называл себя одиноким «сеятелем свободы». В сожженной им десятой главе его романа в стихах «Евгений Онегин»,

222 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

которую он посвятил русским революционерам-декабристам, Пушкин упомянул события испанской революции:

Тряслися грозно Пиренеи…

Второй период — это 1824–1830 годы, когда Пушкин пишет целый цикл любовных стихотворений, действие которых происходит в Испании или в средневековой рыцарской Европе («Ночной зефир…» — 1824, «Жил на свете рыцарь бедный…» — 1830, «Я здесь, Инезилья…» — 1830). В 1830 году было написано и собственное произведение Пушкина о Дон Жуане — «маленькая трагедия» «Каменный гость». В какой-то степени большинство из этих произведений, по-видимому, связаны с любовной страстью Пушкина к его будущей жене Наталье Гончаровой.

Наконец, третий период, в который у Пушкина нередко звучит испанская тема, — это последние годы его жизни. В 1834 году он пишет «Сказку о золотом петушке» (1834), одним из источников которой была новелла Вашингтона Ирвинга из его книги «Альгамбра». К 1835 году относятся неоконченные «Сцены из рыцарских времен», один из героев которой менестрель Франц поет песню на стихи Пушкина «Жил на свете рыцарь бедный…». В этом же году поэт пишет два стихотворных фрагмента: «На Испанию родную…» и «Чудный сон мне Бог послал…». В обоих из них речь идет о последнем готском короле Испании Родерике. Наконец, в незавершенном поэтическом фрагменте 1836 года «Альфонс садится на коня…» появляются мотивы знаменитой книги Яна Потоцкого «Рукопись, найденная в Сарагосе».

Серьезный интерес Пушкина к Испании и к испанской культуре выразился и в его занятиях испанским языком. Свободно владея французским языком, поэт, по свидетельству его отца Сергея Львовича Пушкина, «выучился в зрелом возрасте по-испански». В 1831– 1832 годах Пушкин действительно занимался испанским языком. Среди его рукописей сохранился перевод фрагмента новеллы Сервантеса «Цыганочка».

В библиотеке Пушкина сохранилось множество произведений испанской литературы (в основном в переводе на французский язык).

Немало там и книг, из которых поэт мог узнать об Испании, испанской истории и культуре.

Глубокий интерес Пушкина к Испании несомненен. Его мастерские поэтические картины испанской жизни легли в основу «русского образа» Испании.

224 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

ГЕРОЙ ГОГОЛЯ — ИСПАНСКИЙ КОРОЛЬ

Николай Васильевич Гоголь (1809–1852) родился и вырос на почти такой же теплой, как Испания, Украине. По

окончании гимназии в городе Нежине он в 1828 году переехал в холодный Петербург. В конце 1829 года ему удалось поступить на службу в департамент государственного хозяйства и публичных зданий Министерства внутренних дел. Она вызвала у Гоголя глубокое разочарование в «службе государственной». Зато дала ему богатый материал для будущих произведений, в которых он изобразил быт чиновников.

Из написанных Гоголем повестей 1830-х годов особенно замечательными оказались как раз произведения о чиновниках: «Нос», «Записки сумасшедшего», «Шинель». В этих произведениях, повидимому, основываясь на своем личном опыте, Гоголь запечатлел абсурдность и отчужденность от человека государственной бюрократии. Он предвосхитил в них возникновение в XX веке «литературы абсурда» (Ф. Кафка, С. Беккет, Э. Ионеско, Д. Хармс).

Повесть «Записки сумасшедшего» написана от лица чиновника Поприщина, который постепенно сходит с ума. У Поприщина, как и у самого Гоголя в начале 1830-х годов, невысокий чин. Он титулярный советник, и у него небольшое жалованье. «Я не понимаю выгод служить в департаменте. — жалуется он в самой первой своей записи. — Никаких совершенно ресурсов». Между тем он влюблен в дочь Директора департамента.

Поприщин отказывается признать разумность сложившегося устройства общества и справедливость своего социального положения: «Отчего я титулярный советник и с какой стати я титулярный советник? Может быть, я какой-нибудь граф или генерал, а только так кажусь титулярным советником? Может быть, я сам не знаю, кто я таков. Ведь сколько примеров по истории: какой-нибудь простой, не то уже чтобы дворянин, а просто какой-нибудь мещанин или даже

крестьянин — и вдруг открывается, что он какой-нибудь вельможа, а иногда даже и государь».

Вэтих мыслях Поприщина, безусловно, немало того, о чем думал

ичто чувствовал сам Гоголь. В начале 1830-х годов писателя преследовали разнообразные неудачи. Он дважды был безответно влюблен. Безуспешной оказалась его попытка поступить на сцену в качестве драматического актера. Гоголь вкладывает в уста Поприщину желание иметь «ручевской фрак, сшитый по моде», о котором мечтал сам писатель. Он наделяет его приятелем в «доме Зверкова» на Екатерининском канале — одном из самых огромных доходных домов Петербурга того времени — в котором жил его собственный близкий друг. Но самое главное, он воплощает в образе Поприщина свою собственную мысль о том, что, служа чиновником, всякий нормальный человек может сойти с ума.

Вэто же время он пишет оставшуюся неоконченной пьесу «Владимир 3-ей степени», героем которой был чиновник, мечтающий получить орден. Чиновник этот так и не получает ордена и сходит с ума, воображая, что «он сам и есть» этот орден.

Но причем же здесь Испания? А вот при чем.

С 1713 года в Испании существовал так называемый салический закон. Согласно этому закону, престол в Испании наследовался членами династии по нисходящей непрерывной мужской линии. В 1830 году король Фердинанд VII издал указ, в силу которого наследницей престола провозглашалась дочь короля Изабелла, а не брат его, дон Карлос Старший. После смерти Фердинанда VII в 1833 году вся Испания разделилась на две враждебные партии. Одна из них поддерживала права дон Карлоса, а другая стояла на стороне Изабеллы и ее матери, регентши Марии Кристины. Между ними вспыхнула гражданская война, опустошавшая страну в течение шести лет (1833–1839).

В 1833 году, к которому относится замысел повести, петербургская печать активно освещала события, происходившие тогда в Испании. Поприщин, как и всякий благонамеренный обыватель, регулярно читает консервативную петербургскую газету «Северная пчела». Как и всякому обывателю, ему кажется недопустимым, чтобы женщина взошла на престол. Тем самым он становится на сторону карлистов.

226 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

Между тем постепенно Поприщин сходит с ума. Ему кажется, что он понимает разговоры между собой двух собак, которые он подробно записывает. Если вначале он датирует свои записи нормальным образом, то ближе к концу повести появляются пометы: «Год 2000 апреля 43 числа», «Мартобря 86 числа. Между днем и ночью» и, наконец, «Мадрид. Февруарий тридцатый».

Последняя запись объясняется тем, что в один прекрасный день Поприщин понял: «В Испании есть король. Он отыскался. Это король я. <…> Я не понимаю, как я мог думать и воображать, что я титулярный советник. Как могла взойти мне в голову эта сумасбродная мысль». Поприщину кажется, что он в Испании: «Сегодня поутру явились ко мне депутаты испанские и я вместе с ними сел в карету». Между тем в действительности это санитары, которые доставляют его в сумасшедший дом.

В сознании безумного Поприщина дон Карлос Старший, очевидно, смешивается с шиллеровским «Дон Карлосом» — также устраненным от наследования престола деятелем испанской истории XVI века. В этой чрезвычайно популярной в России драме Шиллера его отец Филипп II отдает Дон Карлоса в руки Великого инквизитора. Поприщин принимает за «Великого инквизитора» санитара, который бьет его палкой. Именно таким образом тот пытается отучить Поприщина называть себя «Фердинандом VIII».

Как мы знаем из книги Мишеля Фуко «История безумия в классическую эпоху», в сумасшедших домах, в соответствии с практикой того времени, не столько лечили, сколько мучили. Бедному Поприщину льют на голову холодную воду. Повесть кончается пронзительным зовом героя о помощи, тут же сменяющимся его очередной безумной фантазией:

— Матушка! Пожалей о своем бедном больном дитятке!.. А знаете ли, что у французского короля шишка под самым носом?

Так, события испанской истории 1833 года прочно вошли в сюжет одного из литературных шедевров Гоголя.

МАЛАГА И МАЛЬОРКА В КОМИЧЕСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ДОСТОЕВСКОГО

Вконце 1850-х годов Ф. М. Достоевский возвращается в Петербург после четырех лет пребывания на каторге в Сибири и нескольких лет на поселении. Свою литературную деятельность он

возобновляет публикацией двух комических произведений: повести «Дядюшкин сон» (1859) и романа «Село Степанчиково и его обитатели» (1859).

Немалое место в этих произведениях занимают образы Испании. Так, в «Селе Степанчикове…» есть эпизод, в котором фигурирует известное испанское вино «малага».

«Село Степанчиково…» — это своего рода русский «Тартюф». В доме помещика Ростанева всем распоряжается поселившийся в нем по приглашению хозяина литератор Фома Опискин. Он не позволяет Ростаневу даже жениться по любви на девушке, которую тот любит. В конце концов терпение Ростанева кончается и он выгоняет Опискина из своего дома. Но затем не выдерживает и посылает за ним.

Когда Опискин возвращается, Ростанев хочет сделать что-нибудь приятное ему и предлагать выпить вина для подкрепления сил. Опискин соглашается:

«— Малаги бы я выпил теперь, — простонал Фома, снова закрывая глаза.

—Малаги? навряд ли у нас и есть! — сказал дядя, с беспокойством смотря на Прасковью Ильиничну.

—Как не быть! — подхватила Прасковья Ильинична, — целые четыре бутылки остались, — и тотчас же, гремя ключами, побежала за малагой, напутствуемая криками всех дам, облепивших Фому, как мухи варенье. Зато господин Бахчеев был в самой последней степени негодования.

228Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

—Малаги захотел! — проворчал он чуть не вслух. — И вина-то такого спросил, что никто не пьет! Ну, кто теперь пьет малагу, кроме такого же, как он, подлеца? Тьфу, вы, проклятые!..»

Как показал русский литературовед Юрий Тынянов, образ Фомы Опискина отчасти представляет собой пародию на позднего Гоголя — Гоголя, который часто гостил в домах своих друзей и писал уже не повести, а дидактическую публицистику.

То, что Опискин просит выпить именно малаги, также содержит скрытую аллюзию на Гоголя. Осенью 1848 года Гоголь приезжал на встречу с молодыми писателями в доме своего петербургского приятеля А. А. Комарова. Хотя по такому случаю был приготовлен особенно вкусный ужин, Гоголь отказался от него. О дальнейшем мы знаем из воспоминаний писателя Ивана Панаева:

«— Чем же Ваc угощать, Николай Васильевич? — сказал наконец

вотчаянии хозяин дома.

—Ничем — отвечал Гоголь, потирая свою бородку. — Впрочем, пожалуй, дайте мне рюмку малаги.

Одной малаги именно и не находилось в доме. Было уже между тем около часа, погреба все заперты… Однако хозяин разослал людей для отыскания малаги.

Но Гоголь, изъявив свое желание, через четверть часа объявил, что он чувствует себя не очень здоровым и поедет домой.

Сейчас подадут малагу, — сказал хозяин дома, — погодите немного.

Нет, уж мне не хочется, да к тому же поздно… Хозяин дома, однако, умолил его подождать малаги. Через пол-

часа бутылка была принесена. Он налил себе полрюмочки, отведал, взял шляпу и уехал, несмотря ни на какие просьбы…

Не знаю, как другим, мне стало легче дышать после его отъезда».

По всей видимости, Достоевский был на этом ужине или слышал рассказ об истории с малагой от кого-то из знакомых ему литераторов. Этот эпизод, ярко запечатлевший капризный и переменчивый характер Гоголя, он воспроизвел в своем романе, изображая тиранию в доме Ростанева русского Тартюфа — Фомы Опискина. В отличие

от мольеровского Тартюфа, Опискин тиранствует не для достижения каких-либо собственных выгод, а просто так — из страсти показать себя.

Еще более интересно то, в каком виде появляется «малага» на страницах повести «Дядюшкин сон». Ее героиня Марья Александровна Москалева хочет выдать свою дочь Зину за очень старого князя. Уговаривая ее согласиться на это, она прибегает к такому аргументу. Влюбленный в Зину ее бывший учитель Вася болен туберкулезом. Москалева говорит Зине, что, выйдя замуж за князя, она сможет поехать с ним в Испанию и там вылечить Васю:

«Он сказал мне, что в Испании, — и это я еще прежде слышала, даже читала, — что в Испании есть какой-то необыкновенный остров, кажется Малага, — одним словом, похоже на какое-то вино, — где не только грудные, но даже настоящие чахоточные совсем выздоравливали от одного климата, и что туда нарочно ездят лечиться, разумеется, только одни вельможи или даже, пожалуй, и купцы, но только очень богатые».

Разумеется, при этом Москалева путает Малагу с Мальоркой. Но это для нее неважно — важно убедить Зину: «Но уж одна эта волшебная Альгамбра, эти мирты, эти лимоны, эти испанцы на своих мулах! — одно это произведет уже необыкновенное впечатление на натуру поэтическую. <…> Наконец, если даже он и не выздоровеет, то умрет счастливый, примиренный с собою, на руках твоих, потому что ты сама можешь быть при нем в эти минуты, уверенный в любви твоей, прощенный тобою, под сенью мирт, лимонов, под лазуревым, экзотическим небом!».

Аналогичным образом Москалева убеждает жениха Зины Мозглякова согласиться на брак Зины с князем с тем, чтобы он поехал за ней в Испанию:

«— Для здоровья князя Зина едет за границу, в Италию, в Испанию, — в Испанию, где мирты, лимоны, где голубое небо, где Гвадалквивир, — где страна любви, где нельзя жить и не любить; где розы и поцелуи, так сказать, носятся в воздухе! Вы едете туда же, за ней; вы жертвуете службой, связями, всем! Там начинается ваша любовь с неудержимою силой; любовь, молодость. Испания, — боже мой!

230 Кибальник С. А. ЧЕХОВ И РУССКАЯ КЛАССИКА: ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРТЕКСТА

Разумеется, ваша любовь непорочная, святая; но вы, наконец, томитесь, смотря друг на друга. Вы меня понимаете, mon ami! <…> Конечно, князь не в состоянии будет смотреть за вами обоими, но — что до этого! <…> Наконец, он умирает, благословляя судьбу свою. Скажите: за кого ж выйдет Зина, как не за вас?».

Из всех этих примеров ясно, что малага как вино ( а то и как некий «остров», т. е. в действительности Мальорка) в русском художественном сознании было ярким образом, входившим в картину романтической экзотики, а Испания в целом представлялась страной чудес, любви и осуществления самых смелых мечтаний.

Этим вполне воспользовался Достоевский, сатирически изобразивший, как далекие от какой-либо поэзии люди в России играют на этих односторонних и поверхностных представлениях для достижения своих самых прозаических и даже корыстных целей.