Ценностные основания правосознания российских граждан. Монография

стных оснований, которые выступают нормативно-детерминацион- ным фактором. Выделение ценностных оснований позволяет в значительной степени успешно разрешить противоречия функционирования правовосознания.

ГЛАВА II. ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ ПРАВОСОЗНАНИЯ:

СУЩНОСТЬ, СОДЕРЖАНИЕ И ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

Аспектом ценностного содержания правосознания граждан российского общества является идея построения правового государства, зрелого гражданского общества, идеи социального порядка и дисциплины как способа управления этим обществом.

Безусловно, одна из важнейших проблем для любой власти – это наличие дисциплины и порядка в обществе и государстве. Ярко выраженное стремление к социальному порядку и дисциплине, но не любой ценой, а на основе гуманистических идеалов и с помощью демократических процедур, может и должно рассматриваться в качестве позитивного момента состояния правосознания российских граждан.

§ 1. Сущность и содержание ценностных оснований правосознания

Как представляется, важным шагом в решении этой проблемы и одновременно теоретической предпосылкой к этому является философское исследование системы ценностей, отвечающей требованиям общества, выявление тенденций ее реального функционирования, противоречивость формирования, учет которых позволит определить ценностные основания правосознания российских граждан как основы их жизнедеятельности.

Человек, воспринимая и познавая окружающее его бытие, сталкивается в своей жизни с огромным многообразием явлений, событий, идей, предметов, составляющих социальное содержание результатов его материальной и духовной деятельности и выступающих в своей совокупности миром социальных ценностей, что, по сути, является ценностным основанием любого вида деятельности.

Социальные ценности, преломляясь в сознании личности, придают ей определенную устойчивость, преемственность поведения и

41

деятельности, выраженную в направленности потребностей и интересов. В силу этого ценности выступают существенным фактором, регулирующим, детерминирующим мотивацию профессиональной деятельности граждан и разрешающим многие противоречия в любой сфере жизнедеятельности человека.

Ценности, как известно, являются одним из важнейших факторов социальной интеграции, то есть условием обеспечения единства общества как целостной системы. Любая система стремится к устойчивости и равновесию. В сущности, всякое общество, осознает оно это или нет, занимается регуляцией деятельности, направленной на сохранение равновесия системы. По утверждению известного польского философа С. Лема: «Самые “необъяснимые” с точки зрения наблюдателя иного культурного круга виды общественных связей и законов, заповедей и “табу” всегда были направлены в принципе к одной и той же цели: уменьшить хаотичную произвольность индивидуальных действий, уменьшить, свести на нет все это разнообразие – потенциальный источник нарушения равновесия»1.

Исторический опыт предостерегает от нежелательных крайностей – избыточности ограничений (этим отличаются тоталитарные государства), так же как и недостатка последних; для каждого общества, несомненно, существует некий регуляционный оптимум норм и заповедей.

Немецкий социолог Н. Луман отмечает, что, подобно любой другой системе, общество как система имеет свою окружающую среду, от которой система сама себя отличает и с которой она соотносится. Окружающей средой общества как системы являются материальные и духовные ценности2. Это своего рода необходимое условие, основание для успешного функционирования любой системы. Для формирующихся и функционирующих же внутри социальной системы (общества) отдельных автономных подсистем (например, для правовой подсистемы) окружающей средой являются иные ценности, чем для других подсистем (экономической, политической и т.д.). Но, с другой стороны, именно благодаря ценностям эти подсистемы образовывают систему. Система находит свою важнейшую ориентацию не в определенных состояниях самой себя или окружающего мира, а в своей соотнесенности с меняющимся ценност-

1См.: Станислав Лем. Сумма технологии. – М., 1968. С. 152–153.

2Luhmann N. Soziale Systeme: Grundriss einer allgemeinen Theorie. – Frainkfurt a. / M., 1984. S. 31.

42

ным пространством. К примеру, взятая сама по себе, вне соотнесенности с ценностной средой, юридическая система не может гарантировать удовлетворения потребностей общества.

Как показывает исторический опыт, в условиях плюрализма различных интересов, часто несовместимых, юридическая система, основанная только на разуме, вне ценностного пространства, не способна примирить антагонизмы, хотя она и может содействовать тому, чтобы люди научились соглашаться друг с другом. По мнению Х. Перельмана, строгая логическая дедукция и индукция не могут гарантировать перехода от того, что есть, к тому, что должно быть, от действительности – к норме, идеалу. Люди должны, считает он, идти достаточно далеко в попытках оправдать идеалы1. К. Аксаков в своей статье «О том же», исследуя основания государства Русского, пишет: «Вся сила в идеале. Да и что значат условия и договоры, как скоро нет силы внутренней? Никакой договор не удержит людей, как скоро нет внутреннего на это желания. Вся сила в нравственном убеждении. Это сокровище есть в России, потому что она всегда в него верила и не прибегала к договорам»2.

Жить по законам нравственности и любви, говорили многие выдающиеся мыслители, гораздо благороднее, чем жить согласно нормам права и справедливости. Некоторые русские мыслители XIX века, в том числе такие разные, как А. Герцен и Ф. Достоевский, сходились на осуждении буржуазного правового порядка Западной Европы как имеющего в своей основе ложную моральную организацию связей между людьми.

Австрийский философ Зигмунд Фрейд в начале ХХ в. высказал смелое утверждение о том, что все люди являются носителями деструктивных начал, т.е. потенциальных антиобщественных и антикультурных тенденций, определяющих, в своей основе, поведение большинства индивидов в человеческом обществе. З. Фрейд развенчал миф западного мира об эффективности воздействия и возможности изменения «падшего» человечества к лучшему состоянию такими средствами культуры как угрозы, запреты и наказания. Многие концепции психоанализа подтвердились в тенденции «одичания» людей начала ХХI века, проявления которой трудно «закрыть» иллюзиями успехов постиндустриального общества.

1Ch. Perelman. The Idea of Justice and the Problem of Argument. – New York, 1963, p. 76.

2Аксаков К.С. О том же // Очерк русской философии истории. – М., 1984. С. 148.

43

По нашему мнению, для построения целостного мировоззрения необходимо наличие чего-то такого, что может связать в целостную, единую конструкцию разнообразные знания о мире. Понятно, что ни одно из существующих предметных знаний не может выступать в качестве такого основания, поскольку любое знание есть своеобразная проекция целостного объекта на некоторую предметную плоскость.

Таким связующим материалом, как представляется, выступают духовные ценности, определяющие всю гармоничность, стройность и жизненность мира. С нашей точки зрения, целостность мировоззрения определяется ценностным миропониманием, мировосприятием и мироотношением человека ко всему сущему. Именно ценност- но-нравственный стержень, если он есть, становится той главной, несущей и связующей опорой, вокруг которого формируется мировоззрение человека и разрешаются возникающие противоречия при освоении правовой действительности.

Противоречия и трудности правовой действительности, функционирования правосознания граждан во многом определяются недостаточной разработанностью научно обоснованной системы ценностей, охватывающей важнейшие стороны жизнедеятельности личности, отражающей динамично меняющиеся потребности и условия социальной и производственной практики.

В прошедшие десятилетия был накоплен немалый опыт духов- но-нравственного и правового воспитания граждан страны. Это благоприятно сказывалось на морально-психологическом состоянии людей, качественном выполнении практических задач. Однако в последние годы в обществе стали накапливаться и проявляться негативные нравственные явления, различные формы преступности и аморализма, что является показателем снижения уровня правосознания, а порой и полного отсутствия ценностных ориентаций граждан.

Потребности реформирования российского общества, ориентация на качественные параметры в воспитании граждан со всей остротой ставят проблему духовно-нравственного оздоровления нации, формирования высокого уровня правосознания личности. Важной теоретической предпосылкой решения этой проблемы является философское обоснование ценностных оснований правосознания российских граждан, создание своеобразной модели должного, на которую можно было бы ориентироваться в практике правового воспитания личности.

44

Практическое применение философской методологии в органическом единстве законов, принципов и категорий к исследованию социальных явлений становится эффективным тогда, когда используются определенные опосредующие звенья. В качестве одного из таких звеньев может служить диалектический подход, представляющий собой конкретизацию системного метода, прежде всего принципа взаимосвязи явлений, реализацию в конкретной форме основных идей диалектики1.

Такой подход позволил, например, Н. Лапину предложить и обосновать концептуальную модель ценностных оснований человеческой деятельности, интегрирующей в себе три взаимосвязанные ценностные подсистемы: 1) общечеловеческие ценности (добро, истина, красота, жизнь и др.); 2) телеологические (целевые) ценности

(общее благо); 3) инструментальные ценности (средства достижения цели)2.

Н. Лапин отмечает, что общечеловеческие ценности выполняют роль эталонных представлений о должном, справедливом, прекрасном, полезном и т.д., соответствующих его потребностям, интересам. В этом качестве они являются личностным критерием оценки реальных или воображаемых предметов, явлений и обстоятельств человеческой жизнедеятельности, поэтому получили название «критериальных» представлений ценностного сознания.

В свою очередь, А. Петросян, определяет ценностные основания как определенную систему ценностей, образующую культурное поле, в котором развертывается практическая деятельность человека. Ценности, как ориентиры, формируют целевую установку сознания и социального проектирования, придавая им действенный импульс и человеческую направленность. Выбрав ценностные основания, человек, в каком-то смысле, предопределяет свой путь и личную позицию и тем самым задает спектр возможных действий. А многообразие ценностей, их взаимосвязь создают бесконечное переплетение путей и позиций, которое собственно и движет развитием его сознания3.

Однако и сами ценности далеко не однородны. Они не исчерпываются эталонами, стандартами знания и его практических при-

1См. например: ВорожцовВ.П. Научнаяметодологиявправовойсфере: проблемареализации. – М., 1992. С. 114; . УемовА.И. Системныйподходиобщаятеориясистем. – М., 1978. С. 8. идр.

2См.: Лапин Н.И. Модернизация базовых ценностей. // Социс. – 1996. – № 5. С. 34–41.

3См.: ПетросянА.Э. Ценностныеоснованиянаучно-техническогопрогресса. – М., 1994. С. 18.

45

ложений, обладающими значимостью для личности. Не менее – если не более – важны нормы, задающие пространство отношений, в которых развертывается правовая деятельность. Они выражают не только предпочтительные способы действий, но и пределы отклонения от них. Наконец, венчают эту иерархию идеалы, то есть идеи, предвосхищающие образ желаемого будущего и служащие маяком для творчества. Без них творчество лишается глубинного смысла, превращаясь в погоню за предметными ценностями (эталонами) – пусть даже в рамках принятых норм1.

По мнению П. Смирнова, ценностные основания лежат в основе любой социальной системы, поэтому, чтобы понять общество, надо выявить его ценностное ядро. Главная задача в исследовании ценностного ядра общества состоит в том, чтобы найти такие ценности, часть которых (или все они вместе) непременно входила бы в ценностное ядро любого общества. Главное условие решения этой задачи – наличие руководящей идеи или принципа для сознательного отбора подходящих ценностей. При этом, ценностные основания по природе своей тяготеют к упорядоченности, иерархичности. Некоторые принципы и ценности должны занимать в них центральное, господствующее место, организуя картину мира, отбирая для нее согласующиеся, непротиворечивые представления и формируя таким образом стройную систему, в которой каждое убеждение подкрепляется всеми остальными2.

Следует согласиться в этом отношении с И.В. Дмитриевской, которая отмечает, что в мировоззрении одни компоненты, принимая функции системообразующих, доминируют над другими – занимающими субстратный уровень, и производят их рафинирование, отбор, редукцию. В противном случае невозможно существование хоть сколько-нибудь цельного и устойчивого мировоззрения: будучи лишенным такого организующего центра, оно легко рушится при любой кризисной ситуации, и это всегда является трагедией для любого носителя, будь то социальная группа или отдельный человек3.

Таким образом, в наиболее общем виде ценностные основания

можно представить как интегративное взаимодействие общечеловеческих, общественных (групповых) ценностей, а также интере-

1См.: ПетросянА.Э. Ценностныеоснованиянаучно-техническогопрогресса. – М., 1994. С. 19.

2См.: Смирнов П.И. Ценностные основания общества. – СПб., 1994. С. 28.

3Дмитриевская И.В. Мировоззрение как система // Сознание и теория мировоззрения: история и современность. / Межвуз. сб. науч. трудов. – Иваново, 1992. С. 7.

46

сов, идеалов, принципов и норм, чувств и убеждений человека, в совокупности детерминирующих его мотивацию и оказывающих регулятивное воздействие на социальную активность личности.

Исходя из такого подхода можно отметить, что ценностные основания являются нам как соотношение ценностей на всех уровнях философско-ценностного освоения бытия. Рассматривая ценностные основания как определенную совокупность ценностей на различных уровнях социальной детерминации: общечеловеческом, общественном и личностном, нельзя не остановиться на уровнях ценностного пространства. Если рассматривать основание как фундамент, на котором строится вся человеческая жизнь, формируется сознание, необходимо отметить, что существуют различные уровни, глубина ценностных оснований человеческой деятельности.

Человек живет в мире, который представляет собой мир ценностей. Ценность есть предмет потребностей человека. Таким предметом может быть вещь или идея, в силу чего ценности разделяются на материальные и духовные. Материальные ценности – это орудия и средства труда и вещи непосредственного потребления. Духовные ценности суть идеи – политические, правовые, моральные, эстетические, религиозные и т.д.

Материальные и духовные ценности, наполняющие ценностное пространство, различаются по роли и значимости для человека.

В этом плане материальные ценности, окружающие бытие человека, представляются его сознанию непосредственно, просто и ясно. Он ощущает и осознает их ценность и значимость для своего физического существования, он их ранжирует по различным параметрам, в том числе и по степени доступности. Как бы на некоторой «плоскости» своего сознания он раскладывает их в различных вариантах, уподобляясь игроку, стремящемуся найти выигрышную комбинацию. Они воздействуют на сознание человека, стремясь привлечь его внимание, сформировать его в мыслях и чувствах признание их значимости, побудить его к действиям по их достижению, стать доминирующим основанием его жизнедеятельности. Человек, реализуя свои устремления, вступает в разнообразные отношения, опираясь на сформированное таким ценностным образом мировоззрение.

Духовные ценности по отношению к материальным представляются как бы не от мира сего, они «лежат» за пределами этого материального мира. Для их обнаружения необходимо отвлечься от

47

вещного мира и, за счет рефлексивного акта самосознания, выйти в мир духовный.

Духовные ценности нельзя осязать, пощупать, но от этого их значимость не уменьшается. Они проявляются в человеческих отношениях, т.е. в деятельности, совершаемой мыслью, словом или делом. Не видя дел человека, невозможно говорить о его духовности, ибо она обнаруживает себя не иначе, как в результатах деятельности.

Если цель жизни определяется в пространстве материальных ценностей, где все временно и недолговечно, то в какой-то момент времени человек обнаруживает ее исчезновение. Как мираж при приближении к нему исчезает, так и призрачная цель жизни во временном пространстве человеческого бытия превращается в пустоту, обман и насмешку. Только запредельные нашему сознанию духовные ценности способны примирить различные интересы. Признание в качестве высшей какой-либо другой ценности несет в себе потенциальную угрозу самоуничтожения человечества. Подобная угроза связана с главной проблемой, стоящей перед человечеством, которая заключается в том, чтобы найти безграничное поле приложения деятельности людей, стремящихся к социальной значимости. Наличный материальный мир слишком мал для этого. Только дух обладает способностью, бесконечно поглощая деятельность людей, возвращать им их усилия в виде новой облагороженной силы1.

Там, где духовность упраздняется, искажается или проявляется ее полное отсутствие, возникает трагедия, как для личности, так и для общества. «Бездуховность» есть подлинная причина «порождения преступлений, аморализма»2, возникновения атмосферы безответственности и вседозволенности. Это, в конечном счете, оборачивается для всего общества бесчисленными жертвами, потерями и потрясениями.

Несомненно, что процесс осознания человеком значимости и необходимости личностного соблюдения нравственного закона есть «процесс субъективации ответственности»3, формирования ценностных оснований сознания.

1См.: Смирнов П.И. Ценностные основания общества. – СПб., 1994. С. 94.

2Зельманов А.Б. Место мировоззрения в духовной жизни общества // Сознание и теория мировоззрения: история и современность. – Иваново, 1992. С. 38.

3Ореховский А.И. Свобода, ответственность, регуляция. – Новосибирск, 1995. С. 39–40.

48

Для человека, обремененного гражданской ответственностью, в качестве доминирующего смысла жизни бытия могут выступать разнообразные ценности этого мира, сводимые к основным: власть, богатство, удовольствие. Именно страх потерять их вынуждают его проявлять ответственность по отношению к своим действиям. Таким образом, в основании гражданской ответственности лежит страх потерять нечто из этого мира, являющегося для него ценным, или страх наказания за нарушение, неправильное или частичное неисполнение норм закона или правил общежития, установленных обществом, при этом человек не интересуется, насколько данная норма нравственна или нет. Он действует подобно машине и если дает «сбой», то общество прибегает к наказанию и принуждению.

Для государственных служащих смысл жизни не может лежать в плоскости материальных ценностей, потому что сама сфера их деятельности сопряжена с духовными ценностями, такими как жизнь, свобода, благо, защита и т.д. В основании служебной деятельности лежит ответственность особого рода – за свою жизнь и жизнь других людей. Он осознаёт себя причастным к высшей ценности – жизни. В этом плане ему не требуется внешнее принуждение, поскольку внутренняя ответственность нанести вред, сотворить что-либо недостойное обеспечивает процесс внутреннего, осознанного принуждения.

Высокая ответственность, прежде всего, должна проявляться по отношению к самому себе, ибо такие ценности, как долг, честь, достоинство, ответственность являются своеобразной цементирующей основой духовного мира человека, его мировоззрения и средством формирования правосознания.

Категорией, выступающей центральным стержнем ценностных оснований правосознания российских граждан и характеризующей их внутренний мир, является понятие долга. Долг – этическая категория, в которой выражается нравственная задача отдельного индивида, группы лиц, социальной общности, всего народа достичь чегото, что-то сделать в конкретных социальных условиях и ситуациях. Другими словами, это внутренне принимаемое обязательство1. Содержанием долга как духовной ценности выступают осознанные человеком обязанности и требования к нему со стороны общества, государства, семьи, профессиональной группы и т.д. Это содержание,

1 См.: Философский энциклопедический словарь. – М., 1989. С. 181.

49

как правило, формируется в виде какого-то конкретного требования, повеления, политической, правовой или нравственной обязанности.

Для полного исполнения своего долга человеку всегда нужны такие ценности-качества, как убеждения, прочные и глубокие знания, саморегуляция и сильная воля. Именно человек долга способен в нужную минуту проявить активность, не отступить перед лицом грозной опасности, стоически преодолевать трудности повседневных будней.

По мере совершенствования системы ценностей субъективного и объективного характера, духовного возмужания человек долга добровольно налагает на себя все новые и новые обязанности, принимает ответственность не только за свою судьбу и судьбу своих ближних, но и за судьбу своего народа, человечества и мира в целом1. Таким образом, можно сказать, что определенная система ценностей человека объединяется вокруг понятия долга, образуя своеобразную вертикаль духовного восхождения.

Именно на этот момент отсутствия духовной вертикали, внутренней иерархичности обращает внимание О. Рахимов, когда рассматривает проблему субъективного мира современного человека и определяет, что он разрушен и деструктирован2. Проблема взаимодействия с многоуровневым миром оборачивается в проблему понимания того, что для гармонизации взаимодействия человек сам должен быть многоуровнен, иерархичен, иметь внутри себя ценностные вертикали как духовно-нравственные опоры, вокруг которых только и может строиться и организовываться его субъективное бытие.

Таким образом, духовность, будучи внутренним свойством души человека, понимается нами как существенная черта личности, как ее важнейшая способность, связанная с сознательной деятельностью и выражающая смысл, цель деятельности, являющаяся тем «краеугольным камнем», на котором можно строить «мировоззренческое здание» и всю жизнь.

Только духовность придает истинный смысл жизни отдельной личности. Именно в ней человек ищет и находит ответы на вопросы: что есть добро и зло, истина и заблуждение, красивое и безобразное, правда и ложь, жизнь и смерть и т.п.

1См.: Бердяев Н.А. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. – М., 1993.

С. 322.

2См.: Рахимов О. Х-А. Моральная регуляция деятельности. – М., 1994. С. 118–119.

50