Философское осмысление эстетических идей в литературоведении. Учебное пособие для аспирантов филологических специальностей 10.01.01 и 10.01.07

есть проявление борьбы добра и зла в мире и конечного результата такой борьбы, понимаемого или интуитивно чувствуемого конкретными художниками по–разному. В самом общем виде такой результат можно выразить как оптимизм или пессимизм, радость или печаль, скептицизм или вера в лучшее, в идеалы и т.п. В реальном произведении содержатся более сложные, тонкие и богатые состояния, трудно выразимые понятием. Представленные всем художественным составом произведения они проживаются воспринимающим искусство и потом могут быть осмыслены

всамом общем и приблизительном виде.

Вкачестве примера разного переживания художниками результата борьбы добра и зла привожу два фрагмента из произведений выдающихся русских писателей: И.А. Бунина «Господин из Сан-Франциско», и Е.И. Носова «Шумит луговая овсяница», оба произведения созданы в ХХ веке. В обоих фрагментах даны яркие, выразительные описания грозы. В первом из них в соответствии с интуициями И.А. Бунина гроза выступает как символ мировой трагедии, о чем свидетельствуют и такие выражения: «перед Страшным Судом», «апокалиптического блеска и пламени», «адский мрак небес», «до самой седьмой бездны», «свирепым трепетом и ужасом» и т.д.

«И что за ночь была! В сумерки, как только мы выбрались на шоссе, потянуло ветром, стало быстро и как-то неверно, тревожно темнеть от надвигавшихся с востока туч, стало тяжко греметь, сотрясая небо, и все шире пугать, озаряя красными сполохами...

Через полчаса наступила кромешная тьма, в которой со всех сторон рвало то горячим, то очень свежим ветром, слепило во все стороны метавшимися по черным полям розовыми и белыми молниямиипоминутнооглушалочудовищнымираскатамииударами, с невероятным грохотом и сухим, шипящим треском разражавшимися над самой нашей головой. А потом бешено понесло уже настоящим ураганом, молнии засверкали по тучам, во всю высоту их, зубчатыми, добела раскаленными змеями с каким-то свирепым трепетом и ужасом, точно перед Страшным Судом, — и хлынул обломный ливень, с яростным гулом секший нас под

21

удары уже беспрерывные, среди такого апокалиптического блеска и пламени, что адский мрак небес разверзался над нами, казалось, до самых предельных глубин своих, до самой седьмой бездны горных святилищ, где мелькали какими-то сверхъестественными, довременными Гималаями медью блистающие горы облаков...»

В целом произведения И.А. Бунина, трагического по сути, побеждает гармония, дальше мы скажем, в чем выражается такая победа, хотя в общем смысле произведения остаются «додуховные недра человеческого существа», «черная бездна мира», лютая и бездуховная темная сила мира (из характеристики творчества Бунина И.А. Ильиным).

Во фрагменте из повести Е.И. Носова читаем: «разгульно

иблагодатно рокотала и похохатывала громами», «полоскались в веселом спором дожде», «хмельно и необъяснимо радостно

имолодо на душе» и т.д.

«ВсерединелетапоДеснезакипалисенокосы.Передтемстояла ясная не докучливая теплынь, небо высокое, емкое, и тянули по нему вразброд, не застя солнца, белые округлые облака. Раза два или три над материковым обрывистым убережьем сходились облакавплотнуюсиневу,иоттуда,схлебныхвысот,отполужских тесовыхдеревеньнеспешнонаплываланалугатучавсеребряных окоемках. Вставала она высокая, величавая, в синих рушниках дождей,разгульноиблагодатнорокоталаипохохатывалагромами

ивдруг оглушительно, весело шарахала в несколько разломистых колен, и стеклянным перезвоном отзывалась Десна под теплыми струями ливня. Полоскались в веселом спором дожде притихшие лозняки, набухали сахарные пески в излучинах, пили травы, пила земля, набирала влагу про запас в кротовые норы, и, опустив голову, покорно и охотно мокла среди лугов стреноженная лошадь. А в заречье, куда сваливалась туча, уже висела над синими лесами оранжевая радуга. Оттуда тянуло грибной прелью, мхами

иумытой хвоей. Лесные запахи мешались с медовыми и чайными запахами лугов в крепкий настой, от которого становилось хмельно и необъяснимо радостно и молодо на душе.

22

После таких дождей вдруг выметывала в пояс луговая овсяница,укрываласобойклевера,белыекашки,желтыеподмаренники, выколашивалась над пестротравьем, и луга одевались нежной фиолетовой дымкой».

У Е.И. Носова ярко выражено оптимистическое восприятие мира, хотя он не скрывает его трагических сторон, «духовная радость»(выражениеИ.А.Ильина).Обаписателя,крупнейшиемастера русскойпрозы,по–разномупереживаютсостояниемира,по-разному чувствуютрезультатывечнойборьбывмиредобраизла.Нокрасота, гармония их произведений внушают читателю оптимизм, веру в конечную победу добра. Выраженность в таком виде веры в конечную победу добра смысл художественности, как об этом писали русские мыслители от В.С. Соловьева до А.Ф. Лосева.

Земная жизнь несовершенна. Художник таинственным образом на основе «эталона» прекрасного и гармонии, находящегося в его внутреннем мире, преодолевает несовершенство земной жизни своим личным бытийным состоянием (художник в момент создания произведения становится частью бытийного процесса: преодоления хаоса и дисгармонии мира), преодолевает во вновь созданной реальности — художественном произведении. Гармония, прекрасное в шедеврах искусства «побеждают» хаос и безобразное, побеждают прежде всего самой формой произведения. Например, все события, характеры, суждения, описания в романе «Отцы и дети» (и любом другом шедевре искусства) четко структурированы, все противоположности и противоборствующие моменты уравновешиваются, а в последнем эпизоде уходят, растворяясь, в вечное, в бытие, в единое. Привожу последние строки романа. «Какое бы страстное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят намони,отомвеликомспокойствии«равнодушной»природы;они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной».

Борьба двух сил в романе, представленных в лице П.П. Кирсанова и Е.В. Базарова, бунт последнего уходят в бытие, где все примиряется. Гармония побеждает дисгармонию, или безобразное.

23

Добро, истина и красота, согласно философским представлениям, есть различные стороны или положения одного и того же. «Абсолютное осуществляет благо через истину в красоте»1. Во взаимопроникновении они есть полнота, единство мира, универсума. Преодоление хаоса и безобразного гармонией и прекрасным в художественном произведении (не в действительности, не в материале произведения, преодоление структурой, формой произведения) есть преодоление добром зла. Таким образом, по В.С. Соловьеву, предваряется конечное состояние человека, согласно представлениям русских мыслителей, предельное состояние мира, поскольку гармония, прекрасное и добро существуют в универсуме в качестве реальной возможности, они есть природа универсума, состояние, постепенно распространяющееся на земной мир, где происходит постоянная борьба его противоположных сторон.

Через борьбу и победу гармонии–прекрасного происходит победа нравственного в произведении, хотя в самом материале произведения победы может не быть. Таким опосредованным способом связывается эстетическое и этическое в искусстве, а не прямым назиданием в форме притчи, иносказания, не через суждение, а через целостное состояние произведения. И такое преодоление нравственным безнравственного, эстетическое преодоление, воспринимается индивидом прежде всего, первично, — не рационально, не через указание мыслью–идеей, а переживается всей целостностью внутреннего мира индивида, в чем великая сила и великое значение искусства. Осмысление — лишь момент в целостном проживании произведения искусства, и едва ли оно выступает в виде четкой мысли. Вот откуда суждение В.С. Соловьева: «Поэзия может и должна служить делу истины и добра на

земле, — но только по–своему, только своею красотою и ничем другим»2.

1 Соловьев В.С. Чтения о богочеловечестве. // Соловьев В.С. Соч. в 2-х т. –

Т. 2. – М., изд «Правда»,1989. – 736 с. – Стр. 104.

2 Соловьев В.С. Значение поэзии в стихотворениях Пушкина. / В.С. Соловьев // В.С. Соловьев. Философия искусства и философская критика. – М.:

Искусство, 1991. – С. 321.

24

Прекрасное в произведении внешне выступает в виде слитности, ладности, гармонии произведения («из песни слова не выкинешь») как в целом, так и в его частях (гармония самих выразительных явлений — стиль, звуки, ритмы, объемы, цвет, линии, мелодии, интонацииит.д.—ихвыразительностьпреждевсего,ониотчетливо выражают, предъявляют целое произведения, и отсюда их единство, цельность, то есть гармония частей). Но через внешнее в искусстве, как было сказано, является сущностное бытия как целого.

Конкретно-историческая реальность выступает в таких фор­ мах, как характеры, типы, отношения, нравы, социальные, госу­ дарственно-политические формы и т.д. до бесконечности. Художник не обязан их выявлять. Они выступают лишь как материал искусства, как кирпичи для архитектуры. Художник может искажать характеры, социальные и исторические, например, в гениальном произведении «Война и мир» Л.Н. Толстого — Кутузов и Наполеон, ими Толстой решал художественную задачу, а не историческую или социальную. Художник может деформировать действительность ради выявления глубинного — бытийного в нашей жизни, моментов гармонии в ней и дисгармонии отдельных земных явлений. Социальные характеры и отношения, если они кого-то интересуют, нужно изучать по научным трудам социологов или историков. У искусства более великая задача — включать человека в гармоничные отношения с собой, с людьми, с миром,

сбытием в целом.

Впроизведении искусства имеют ценность не сами по себе конкретно-исторические характеры и отношения — это изучают история и социология — а выражение, показ каких-то пластов бытия или того, как может быть деформирован человек, как можетискажатьобществодуховнуюсуть,гармониюикрасотумира, бытия, саму сущность человека, (или наоборот, показ прекрасного — природы, человека как выражения бытийности, проявления мировой гармонии). Сами характеры, другие явления жизни, данные в искусстве, нас интересуют прежде всего с позиций главного — духовности, бытийности, красоты мира. Другое отношение к произведению искусства есть не эстетическо-художественное,

25

а социологическое. В.И. Немирович-Данченко говорил: «Если игратьКатерину,скажем,«поДобролюбову»,тообразперестанет быть предметом искусства, а сделается предметом кафедры социологии. И добавил выражение самого А.Н. Островского: «А мерато и есть искусство», то есть гармония1.

К сожалению, наша публика, как свидетельствуют социологические исследования, в большинстве своем эстетически и художественно необразованна, ее приучили воспринимать произведение искусства в социологическом аспекте. Цитирую современные госстандарты средней школы по литературе: учитель должен научить учащегося по такой канве — «идейно-нравственная и со­ циально-историческая проблематика произведений литературы, в том числе борьба добра и зла, выбор жизненного пути, человек

иБог, преемственность поколений, личность и общество, человек и природа, честь, долг, совесть, справедливость». Нетрудно заметить, что набор понятий здесь случаен, не обусловлен каким-то единым принципом, основанием. Но главное — этот набор не имеет прямого отношения к художественной литературе, в нем затронуты в случайном порядке проблемы социологии

иэтики. Госстандарты требуют изучать не само художественное произведение, а явления социальной действительности, взятые художником как материал для произведения, вынутые из произведения, фактически оторванные от него. (Сам материал может быть интересен, но не он определяет художественность произведения, а главное — он преобразован в художественной ткани произведения, и определяется ею, а не наоборот). Доминанта оценки конкретно исторических форм, предъявленных в произведении, со стороны реципиента, потребителя искусства, меняется во времени. В момент, когда произведение создано и эти формы существуют, они выходят на первый план (в большей степени для неискушенногореципиента,анезнатокаискусства).Современем острота оценки этих форм притупляется. (Хотя может возобновляться в «похожие» периоды, например, революционные эпохи.)

1 Вл.И. Немирович-Данченко о творчестве актера. – М.: Искусство, 1984. –

С. 291.

26

Для знатоков искусства на первый план окончательно выступают два момента: идеал как скрытое проявление бытийности, т.е. абстрактного проявления совершенства (или оценки несовершенства),«высотапозиции»художника,«подъемдуши»ипрочее,что заменяет многим понятие бытийности; и красота, гармония, прекрасное произведения, в том числе красота самой выразительности, мастерства художника, особенностей его стиля, выразительности его произведений, борьба гармонии и хаоса, прекрасного

ибезобразного, как проявление борьбы добра и зла, и конечный смысл этой борьбы в представлении конкретного художника.

Со временем происходит расширение оценки и переоценка произведений и их авторов. Гениальность одних выступает ярче, другие, чаще всего это «натуралисты» или идеологи, дидакты

ит.д. (кто сейчас помнит Г.И. Коновалова, Н.Е. Шундика и других лауреатов Государственной премии?), канут в небытие как псевдохудожники. Этим еще раз подтверждается тот известный факт, что один и тот же жизненный материал, взятый художником — писателем, живописцем, кинематографистом и т.д., может стать шедевром искусства или пустышкой, ничем. (Было много произведений на тему Фауста, шедевр один, много экранизаций классических произведений литературы, шедевров — единицы).

Еще о понятии идеала, употребляемого в социологии, этике, — если в искусстве и теории искусства идеал становится мерой конкретных форм, то зачем вводить еще сложное понятие бытийности? Дело в том, что идеал имеет свой исток в бытийности и без осознания такого истока его содержание постепенно мельчает, рационализируется, теряет жизненность и становится тем, что разрушает художественность. Идеал такого рода уже выступает лишь как материал, кирпичик произведения искусства, а не как его определяющая основа. То же происходит и с другим социально-психологическим материалом, «кирпичиками» произведения. Стерлась революционная оценка Павла Корчагина, его классовая позиция. На первое место выступает бытийное — оценка героя как человека, отдавшего свою жизнь буквально отдавшего жизнь, ради высокого, идеала, ранее воплотившегося

27

вявлении Иисуса Христа, то есть опять бытийного, вселенского. С этих позиций режиссером Н. Мащенко создан телевизионный фильм «Как закалялась сталь». Актер В. Конкин адекватно сыграл чистого, идеального человека, хотя и вполне в конкретном, человечьем обличье. (Режиссер сравнительно долго держит крупный план героя, показывая нам: обыкновенный человек, как мы, а воплощает собой идеальное).

Повторим: произведение искусства не есть отражение действительности в узком смысле этого слова, это не есть отражение внешнихсторондействительности,втомчислесоциальныхотношений в шедеврах искусства, они есть материал, с помощью которого «презентуются» вечные стороны бытия и человека, часто через отрицательный материал, демонстрирующий несовершенство человека, контрастирующего, ярко выделяющегося на фоне единства и гармонии бытия, представленные в произведении искусства его гармонией, красотой, высотой духовной позиции художника. Из действительности таким образом извлекается невидимое, спрятанное, — единое, гармоничное бытие, разрозненное

вдействительности в конкретных вещах, явлениях. Через сегодняшнее и временное демонстрируется гармоничное и вечное.

Адекватность, соответствие, сращенность внутренней органи­ зованности, целостности, гармонии, духовной, точнее бытийной высоты художника и способа их предъявления, внешне-вырази­ ­ тельной стороны произведения, — таковы в общих чертах глав­ ные свойства искусства, составляющие его сущность, делающие произведение искусством. Произведения искусства демонстрируют тот последний предел бытия, Универсума, к которому, как логично предположить, стремится все Сущее — мир. Философия указывает на этот предел мыслью, суждением, искусство предъявляет его нам так, что мы схватываем всеми его органами чувств и еще каким-то органом, «эстетическим», еще не открытым наукой, всей целостностью своего существа. Искусство есть присутствие в настоящем будущего мира, идеальной реальности, которая в будущем, согласно основной идее русской философии, будет воплощена в природе и человечестве.

28

Еще раз суть. Свойствами бытия, наряду с вечностью, называют единство, структурность — гармоничность. Через гармонию (прекрасное) в искусстве является, предъявляется бытие. (Хотя не только через это. Здесь нам важно подчеркнуть единство бытия игармонии,прекрасного).Гармониякакявленностьбытия—сущ- ность искусства, то, что отличает искусство от результатов других видов человеческой деятельности. Бытийность, данная в сознании человека, есть духовность, или бытийное сознание. (Духовность можнотрактоватькакосмысление,переживаниемира,Универсума в том числе, в качестве «своего», кровного, себя как неразрывной с миром его части и действие на основе такого состояния).

Естественно, художник не может жить и творить без личной страсти, интересов, любви и ненависти, оценки социальных явлений, без личного отношения к миру в целом. Но субъективные отношения художника «работают» на главный, фундаментальный смысл произведения (борьба добра и зла в мире). Они его насыщают, оживляют, обогащают. Но не это делает произведение художественным. Отсутствие меры в страсти может мешать художественной полноте произведения и даже разрушить его.

Представьте, если бы произведения искусства ограничивались только личными страстями художника, его негодованием по поводу преходящих социальных или бытовых явлений или привязанностью к ним. Представьте симфонию, балет, кинофильм, роман, в которых автор ограничился бы своими пристрастиями, сугубо личными. Или, напротив, произведения искусства представляли бы собой только познание явлений, как в науке, пропаганду и просвещение народа (по Добролюбову и Писареву), как обмельчало бы искусство. Оно перестало бы быть искусством, превратилось бы в придаток публицистики, педагогики, психологии и т.п., чего и хотели либералы ХIХ века, а потом большевики. Представьте эмоции современного массового человека, проникшие в произведения искусства. Мы видим, как они уничтожают сегодня театр, кинематограф, эстраду, литературу и т.д.

Субъективные страсти художника важны для искусства. Глубокие проживания действительности открывают художнику глубины

29

мира, «бездны», его тайну. Страсти могут давать толчок к созданию произведения, согревают произведение чувством, обостряют выра- зительность.Но,начав,художник—конечно,крупныйхудожник,— оказывается во власти масштабных, мировых и даже вселенских процессов, и они, наполняя его произведения, как бы помимо мышления,крупнымиборениями,высотойсознания,художественнойвыразительностью и красотой делают его произведение искусством.

Таков один из парадоксов художественного творчества: субъективность проживания мира активизируют у художника объективное схватывание им фундаментальных состояний мира. Чем болееонсубъективен,тоестьдейственен,активен,субъектен,тем глубже он улавливает и передает объективные состояния мира.

Итак, искусство — вид духовной деятельности человека и результаты такой деятельности, заключающиеся в том, что бытие

иего глубинные процессы, их смыслы, движение мира к полной гармонии, в них представлены непосредственно для восприятия органами чувств. Полное соответствие бытийности и ее внешней выраженности есть прекрасное. Его основа — единство развитых

исамостоятельных частей — гармония. Гармония как единство разного есть главная характеристика бытия. Отсюда искусство есть представленность бытия в гармоничной целостности и прекраснойвыразительности.Бытие,прекрасное,гармониявчистом виде предстают для восприятия человека только в искусстве

ини в каком другом явлении. И, следовательно, в осмыслении художественного произведения необходимо выяснить, каким образом художник представил нам бытие в гармоничной целостно- стиипрекраснойвыразительности,каконпереживает-проживает результат борьбы прекрасного–гармоничного и безобразно– хаотического, добра и зла в современном ему мире. Тема, идеи, социальные явления — лишь материал, на котором художник создает новый особый мир, не существующий в действительности — его мир, мир художественный.

Такой может быть основа, или начало размышлений о сущности искусства, которое во всей полноте пока еще остается тайной для человека.

30