Филаретовский альманах. Вып.15

Георгий Вениаминович Бежанидзе

канд. богословия, доц. кафедры общей и русской церковной истории и канонического права Богословского факультета ПСТГУ Российская Федерация, 127051, г. Москва, Лихов пер., д. 6, стр. 1 georgy.bezhanidze@gmail.com

Святитель Филарет Московский и идеология николаевского царствования

Аннотация: В публикуемой статье автор сопоставляет воззрения святителя Филарета Московского и идеологию николаевского царствования. Автор уделяет внимание взглядам адмирала А. С. Шишкова, который развивал концепцию национального государства в духе идей Ж.-Ж. Руссо, уделяя особое внимание органическому единству русского народа. Преемник Шишкова граф С. С. Уваров, также базируясь на идеологии эпохи Просвещения, представил национальную идею в более логичном и законченном виде, воплотив ее в знаменитой формуле: «православие, самодержавие, народность». В данной концепции православие понималось как национальная религия, а самодержавие – как национальная форма управления. Автор показывает, что руссоистская идея органического единства нации была совершенно чужда святителю Филарету. Московский митрополит связывал патриотизм со следованием нравственному закону, который дан Богом. По мнению святителя Филарета, истинная вера обуславливает осознанное исполнение государственных обязанностей с полным самопожертвованием. Служение земному отечеству необходимо для стяжания Небесного отечества, единого для всех

народов и государств.

Ключевые слова: святитель Филарет Московский, граф С. С. Уваров, доктрина официальной народности, государство, нация.

61

Царствование императора Николая I стало новой эпохой имперского периода российской истории. Восстание декабристовобусловилонедовериевластейкдворянскомусословию

и стимулировало формирование бюрократического государства в национально-патриотическом духе. Знаменем новой идеологии сталаизвестнаяформула«православие,самодержавие,народность», сформулированная министром народного просвещения графом С. С. Уваровым в начале 1830-х гг. В историографии уже показана зависимость идеологии николаевского царствования от руссоистских концепций национального государства1. Однако весьма важно также дать богословскую оценку столь популярной в патриотических кругах триаде. Хотя в наследии святителя Филарета Московского пока не найдено прямых упоминаний уваровской формулы, тем не менее существуют весомые основания для постулирования принципиальных расхождений между взглядами Московского святителя и идеологией николаевского царствования.

Концепция национального государства Ж.-Ж. Руссо базируется на идее общественного договора, который предполагает «полное отчуждение каждого из членов ассоциации со всеми его правами в пользу всей общины». Таким образом, возникает «коллективное Целое», или коллективная личность, обладающая собственной жизнью и волей2. Все в государстве должно быть подчинено общей

1 См.: Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла… Русская литература и государственная идеология в последней трети XVIII — первой трети XIX века. М., 2001; Егерева Т. А. Русские консерваторы в социокультурном контексте эпохи конца XVIII – первой четверти XIX в. М., 2014; Живов В. М. Чувствительный национализм: Карамзин, Ростопчин, национальный суверенитет и поиски национальной идентичности // Ж.- Ж. Руссо: pro et contra: антология. Т. 2: Идеи Ж.-Ж. Руссо в восприятии и оценке русских мыслителей и исследователей (XX–XXI вв.) СПб., 2016. С. 629–664.

2 См.: Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политического права // Он же. Об общественном договоре. Трактаты. М., 1998. С. 208–209.

63

Филаретика

воле народа, которая «неизменно направлена прямо к одной цели и стремится всегда к пользе общества»1. Религия также необходима для должного существования государства, однако лишь та религия, догматы которой не противоречат долгу гражданина. «Но кто смеет говорить: вне Церкви нет спасения, тот должен быть изгнан из Государства», – по мнению Руссо2.

Впоследствии Руссо отождествляет коллективную личность с нацией, образование которой носит двухступенчатый характер. На первом дополитическом этапе формируется первичный материал для нации: язык, народные нравы, складывающиеся под воздействием географических особенностей проживания тех или иных народностей. Затем из этой социальной субстанции вследствие политического акта при благоприятных условиях возникает нация3.

Определение Руссо нации как личности придает его концепции черты органицизма: нация обладает общей волей, которая иррациональна, ибо не сводится к сумме воль индивидуумов, но являет эманацию национального характера. Воля нации направляется ее сердцем, следовательно, национальное единство зиждется на общем чувстве нации, а не на рациональных концепциях, ею продуцируемых4.

Идея органического единства нации была вполне воспринята русскими консервативными деятелями и ясно прослеживается уже в начале XIX в. в творчестве Н. М. Карамзина и С. Н. Глинки5. На этой идее основывает свой патриотический пафос адмирал А. С. Шишков, который, по мнению современников, «бессознательно первый воплотил в себе трехчастный русский символ “православие – самодержавие – народность”»6.

1 Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре... С. 219. 2 Там же. С. 322.

3 См.: Живов В. М. Чувствительный национализм... С. 636–637. 4 Там же. С. 638.

5 См.: Егерева Т. А. Русские консерваторы... С. 226–252.

6 Первая и последняя моя встреча с A. C. Шишковым (Из записок Д. H. Свербеева) // Русский архив. 1871. № 1. С. 178. По мнению исследователей, национальная идеология Шишкова отличалась от Уваровской тем, что предназначалась для консолидации народных сил в деле отражения иноземных захватчиков и не была приспособлена для мирного времени (см.: Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... С. 366–367).

64

Г. В. Бежанидзе. Святитель Филарет Московский...

Концепция Руссо могла оказать влияние на деятелей Александровской эпохи как непосредственно1, так и опосредованно через немецких руссоистов. Известно, что Шишков переводил труды Иоахима Генриха Кампе, последователя Руссо, и разделял многие идеи немецкого педагога. Программа Шишкова по освобождению национального языка от заимствований находит явную параллель в изданном Кампе в 1798 г. «Словаре улучшения и онемечивания нашего языка». Когда Шишков утверждал, что «опытами доказано, что в сопряжении областей не составляют они совершенного единства тела и души, доколе языки их различны, и, напротив того, самые разделенные и отторженные одна от другой области, имеющие один язык, сохраняют в себе тайное единодушие», он, несомненно, имел в виду немецкую модель2. В вышеприведенных словах Шишкова обращает на себя внимание органическое, личностное понимание народа-нации, которое вполне согласно с концепцией Руссо.

Базовыми элементами национального «единства тела и души», по мысли Шишкова, являются язык предков, вера, традиции и воспитание, которое передается потомкам: должно «пристрастно» любить в Отечестве «прах… предков, священные законы, покровителей – богов, язык, обычаи, пот… за него пролиянный, славу, от того полученную, воздух, деревья, землю, стены, каменья»3. Для Шишкова, похоже, не так важно, веру в каких богов нужно любить, и насколько она истинна, главное, что это вера предков. По убеждению адмирала, вера приобретается человеком через принадлежность к нации, происходящей, как и у Руссо, от «совокупления воедино всех частных воль и сил»4.

1 Например, в альбоме, составленном Н. М. Карамзиным для Великой княгини Екатерины Павловны, выдержки из Руссо весьма многочисленны и значимы (см.: Альбом Н. М. Карамзина / c предисловием Н. П. Лыжина // Летописи русской литературы и древности. М., 1859. Т. I. С. 167–189).

2 См.: Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... С. 170.

3 См.: Шишков А. С. Рассуждение о любви к Отечеству // Собрание сочинений и переводов. СПб., 1825. Ч. IV. С. 165; Он же. Примечания на критику, изданную в Московском Меркурии, на книгу «Рассуждение о старом и новом слоге» // Там же. СПб., 1824. Ч. II. С. 459.

4 Шишков А. С. Рассуждение о любви к отечеству... С. 165.

65

Филаретика

Конечно, Шишков не отрицает очевидный факт, что религия предполагает существование потустороннего мира, как, впрочем, не отрицает это и Руссо, определяя так называемые догматы идеальной государственной религии1. Однако в его пафосе явно прослеживается акцент на полезности религии для общества: «не видим ли мы, какими тесными узами вера сопряжена с любовью к отечеству, и что она не только ведет нас в блаженство будущей

ивечной жизни, но и в сем кратком на земле пребывании нашем необходимо нужна для общего всех спокойствия и безопасности», – утверждал будущий министр народного просвещения2.

Призывы Шишкова пристрастно возлюбить отечественные деревья (вероятно березки и дубы), местные обычаи, игры и забавы, национальную одежду и пищу, даже воздух своей Родины3 нашли понимание среди славянофилов4, но в отличие от них Шишков

иего последователи не готовы были сами отказаться от европейской одежды и отрастить бороды. Речь шла скорее о необходимости уважения национальных обычаев и традиционных ценностей: «мы не для того обрили бороды, чтоб презирать тех, которые ходили прежде или ходят еще и ныне с бородами, не для того надели короткое немецкое платье, дабы гнушаться теми, у которых долгие зипуны», – писал Шишков5.

1 Догматы гражданской религии должны быть просты, немногочисленны, выражены точно, без разъяснений и комментариев. Существование Божества могущественного, разумного, благодетельного, предусмотрительного и заботливого; загробная жизнь, счастье праведных, наказание злых, святость Общественного договора и законов – вот догматы положительные (см.: Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре... С. 320–321). 2 Шишков А. С. Рассуждение о любви к Отечеству... С. 175.

3 Там же. С. 165.

4 См., например, о К. С. Аксакове в воспоминаниях Б. Н. Чичерина: «Он первый в 40-х годах надел терлик и мурмолку и в высоких мужицких сапогах разъезжал по московским гостиным, очаровывая дам своим патриотическим красноречием. Над ним подсмеивались даже его друзья, про него рассказывали разные анекдоты, например, как он в доказательство, что русский климат лучший на свете, зимой подбежал к растворенной форточке, полною грудью стал вдыхать в себя морозный воздух и тут же схватил жабу, от которой слег в постель» (Чичерин Б. Н. Москва сороковых годов. М., 1929. С. 239).

5 Шишков А. С. Примечания на критику… С. 459.

66

Г. В. Бежанидзе. Святитель Филарет Московский...

Однако, каким образом можно страстно любить национальную одежду и при этом надевать немецкое платье, адмирал объяснить не мог. Шишковские конструкции были нежизнеспособны. Опираясь на немецких руссоистов, будущий министр духовного просвещения не замечал существенного отличия ситуации в России. Церковнославянский язык, который, по мысли Шишкова, должен цементировать русскую нацию, не был понятен ни народу, ни дворянам.

Таким образом, его преемнику, графу С. С. Уварову, который также базировался на руссоистских основаниях, пришлось изобретать новую, более приближенную к русской действительности идеологию. Уваров понимал, что язык не может стать основанием единства русской нации: его знаменитый доклад императору «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения» неслучайно был написан на французском языке. В качестве начал, без которых Россия не может благоденствовать, новоиспеченный министр называл православие, самодержавие и народность. По мнению ряда исследователей, формула была перевертышем известного девиза: свобода, равенство и братство1. Восприятие Уваровым руссоистских идей произошло либо через прусского государственника, барона Г. Ф. Штейна, с которым будущий министр состоял в тесной переписке, либо через упомянутых выше русских деятелей Александровской эпохи2.

Первые две составляющие триады выступают в роли конструкта для третьей, ведь найти более подходящего материала для конструирования национального единства не представлялось возможным: ни расовые, ни языковые, ни бытовые особенности не могли объединить народ и образованную элиту общества. Заданный конструкт необходимо интерпретировал взятые для него понятия: православие стало национальной верой, а самодержавие – национальной формой правления.

Как отмечает А. Л. Зорин, во французском подлиннике доклада православие даже не упомянуто: Уваров пользуется термином

1 См.: Живов В. М. Чувствительный национализм... С. 657.

2 См.: Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... С. 356–358; Живов В. М. Чувствительный национализм... С. 658.

67

Филаретика

«национальная религия»1. Да и русский текст доклада не оставляет сомнения в прикладном значении религии предков: «…без любви к вере предков, народ, как и частный человек, должны погибнуть, ослабить в них Веру – то же самое, что лишить их крови

ивырвать сердце». Догматы веры уподобляются «перлам из венца Мономаха» 2.

Истинность и легитимность императорской власти, согласно докладу, никак не определяется ее сакральной составляющей, но обусловлена «положением», «нуждами» и «желаниями» страны. Самодержавие – это русская власть: «русский колосс упирается на самодержавии как на краеугольном камне» и эту истину «чувствует (курсив мой. – Г. Б.) неисчислимое большинство между русскими»3. В тексте Уварова явно доминируют органистические выражения.

Понятно, что при такой интерпретации православия она становится верой предков, русской верой и набором обрядовых предписаний4. Мистическая составляющая православия отходит на второй план или даже объявляется опасной для государства

иЦеркви. Неудивительно, что Шишкова и Уварова объединяет

исогласная позиция по отношению к мистическому православию. Шишков, как известно, был одним из активных деятелей пар-

тии ревнителей, боровшихся с мистицизмом5. Удобным поводом для оправдания неприятия ревнителями русского перевода Священного Писания стало Библейское общество, а издание неправославных мистических книг – предлогом для борьбы с православ-

1 Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... С. 360.

2 Уваров С. С. О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством народного просвещения // Он же. Православие. Самодержавие. Народность. М., 2016. С. 216. Уваров, как и Шишков, часто прибегает к органистической лексике.

3 Там же.

4 Как справедливо пишет Цинтия Виттекер, граф С. С. Уваров смотрел на православие, «как на необходимый источник культурного, этического и политического единства» (Виттекер Ц. Х. Граф С. С. Уваров и его время. СПб., 1999. С. 112).

5 См.: Бежанидзе Г. В. Концепция союза Церкви и государства святителя Филарета Московского и ее отражение в его деятельности в царствование императора Александра I // ФА. 2017. № 13. С. 75–103.

68

Г. В. Бежанидзе. Святитель Филарет Московский...

ным мистицизмом. В известной книге Евграфа Станевича «Беседа на гробе младенца…», ставшей знаменем ревнителей, практически отрицается необходимость мистического единения с Богом через очищение сердца от греховных страстей. Спасение Станевич понимает как усвоение заслуг Господа Иисуса Христа: «Христиане ныне платят за себя в Христе. Он дал нам оный образ и правило да каждый из нас подражанием кротости его души и смирению духа, аки двумя руками, вынимает для себя из общей сокровищницы искупления Его цену искупа своего и да оною, усвоив себе Христовы заслуги, заплатит за себя Отцу Его Небесному»1.

А. С. Шишков, который, по словам святителя Филарета, не способен был отличить Символ Веры от молитвы, тем не менее «произвел себя не только в богослова, но и в судию веры и церкви»2. Критика адмиралом мистических книг, как отмечал А. Н. Пыпин, обнаруживала полное неприятие любых мистических образов

ивыражений 3. «Проповедник… велит искать Христа в яслях! Как будто он и ныне, по прошествии осмнадцати веков от смерти

ивоскресения Его, находится еще во плоти младенцем и нам как волхвам, еще не знающим о Нем, надлежит искать Его, имея перед собой звезду, которая бы нас вела к Нему!», – писал, например, министр, обличая сочинение пастора Госнера4. Между тем призыв

1 Станевич Е. И. Беседа над гробом младенца о бессмертии души, тогда только утешительном, когда истина оного утверждается на точном учении веры и церкви. СПб., 1824. С. 64. Соответственно, бесы не будут спасены не потому, что не могут покаяться, а вследствие тяжести их греха, который не может быть искуплен Богом: «согласимся, что преступление человека без всякого сравнения есть менее преступления Ангела отступника, но когда и оно не могло быть отнято от него иначе, как с принесением на жертву праведному гневу Божию, единородного Его Сына и быть омыто как токмо пролиянною Его кровию, то, что после этого скажем об изглаждении вины демонския?» (Там же. С. 67). 2 Письма святителя Филарета Московского митрополиту Серафиму Глаголевскому от 8 и 13 декабря 1824 года // Сушков Н. М. Записки о жизни и времени святителя Филарета, митрополита Московского. М., 1868. Приложение. С. 49–52.

3 Пыпин А. Н. Религиозные движения при Александре I. Петроград, 1916. С. 207–208.

4 Записки, мнения и переписка адмирала A. C. Шишкова. Берлин, 1870. Т. 2. С. 197–198.

69

Филаретика

Госнера искать Господа в яслях означает весьма характерный для мистической проповеди и распространенный как в инославной, так и в православной гомилетике образ христианского смирения и уподобления Христу: «…чтобы обрести Иисуса, нам надо уподобиться Его младенчеству, надо самим младенствовать в руках Божиих, полностью предаваясь его воле»1. Христианство для Шишкова, похоже, обнаруживалось лишь в виде набора нравственных норм, обеспечивающих народное единство, вследствие чего главная опасность от Библейских обществ заключается в том, что они разрушают «драгоценнейшее наследство, оставленное нам предками: единомыслие в Вере»2.

Таким образом, Шишков мыслит вполне в духе просвещенческих идей. Показательно в этом отношении дело, связанное с книгой «О должностях человека и гражданина», которая была рекомендована для училищ при императрице Екатерине II. Святитель Филарет назвал книгу наследием «лжефилософии», которая в XVIII столетии поставила себя на место христианства. Московский митрополит указывал, что отдельные положения пособия противоречат Евангельским заповедям, отмечал в тексте изобилие «сухих, слабых, односторонних, перепутанных и устарелых понятий»3. Однако, по мнению Шишкова, книга «О должностях человека и гражданина» содержала «самые чистые нравоучения», основанные «на правилах веры и добродетельной жизни», наставляла «юношей обуздывать свои страсти, воздерживаться от всяких пороков, быть добрым в общежитии человеком, верным в подданстве Государю и полезным отечеству гражданином»4.

По отношению к мистицизму Уваров полностью разделял взгляды своего предшественника. «Естественно, что направление, данное Вашим Величеством министерству и его тройственная формула, – писал он в юбилейном отчете по министерству народного просвещения, – должны были восстановить некоторым образом против него все, что носило еще отпечаток либеральных и ми-

1 См.: Хондзинский П., свящ. Святитель Филарет Московский: богословский синтез эпохи. М., 2010. С. 152–165.

2 Там же. С. 298.

3 Мнения и отзывы. Т. II. С. 333–334.

4 Записки, мнения и переписка адмирала A. C. Шишкова. Т. 2. С. 237.

70