Филаретовский альманах. Вып.15

Интервью с проф. Александром Ивановичем Яковлевым

Вот человеку интересно этим заниматься. А мне интересно заниматься этим. И, слава Богу, я могу позволить себе заниматься тем, чем мне интересно, и в минимальной степени заниматься тем, что мне неинтересно.

–Допустим, что в рамках этого интервью предметом интереса и исследования является Ваша научно-исследовательская история. Какую бы Вы предложили периодизацию Вашего научного пути?

–Знаете, слава Богу, я еще сохранил сомнение и иронию в отношении самого себя. Нельзя очень серьезно к себе относиться. Я помню, как один преподаватель исторического факультета ПСТГУ однажды сказал: «Александр Иванович, посмотрите, вот здесь пародия на нескольких преподавателей, в том числе на Вас». Я говорю – что мне смотреть, я сам написал эту пародию. Он искренне удивился – как это можно самому на себя написать пародию.

–Согласен с Вами насчет значения самоиронии и всего прочего. Но интересно, как это изнутри чувствуется, прошедшие годы, проведенные исследования…

–У научного сотрудника рубежные вещи – это его публикации. Бывают статьи, бывают книги. Иногда некоторая статья оказывается не менее значимой, чем книга. Если говорить о публикациях, для меня очень значима была моя первая монография, которая вышла по кандидатской диссертации «Саудовская Аравия и Запад»1. Это результат моей научной работы, моя первая монография – это важно, это существенно. А последующие книги вышли, ну и вышли – ничего особенного.

Если сравнивать, то я бы сказал, что самой дорогой для меня книгой является «Александр II». Ее я начал писать в эпоху перестройки. Я видел, что за окном делается буквально то же самое, что было в середине ХIХ в. До полного совпадения: «оттепель», «гласность», всеобщая эйфория, потеря ориентиров, очернение предыдущей действительности – буквальное повторение. После того как в 1992 г. в обществе «Знание» вышла брошюра «Александр II

иего эпоха», я начал писать книгу, которую закончил в 1994 г.

1 Яковлев А. И. Саудовская Аравия и Запад. М., 1982.

131

Интервью

Янаписал больше 40 листов (1 авторский лист – 40 тыс. печатных знаков. – Е. Л.). Естественно, я сидел в «историчке» (Государственная публичная историческая библиотека. – Е. Л.) долгими вечерами. Это были замечательные вечера, когда я сидел один в пустом читальном зале и мне приносили груды книг. Я ходил в ГА РФ, где смотрел фонды Александра II, Александра III, императрицы Марии Александровны. Посмотреть документы – это существенно и важно. При этом никакого заказа на книгу у меня не было.

Япытался договориться с «Политиздатом», но там мне сказали: «Мы бы взяли у вас книгу, но рушится издательство, и все рушится, и вообще крах всему». Поэтому я писал просто для себя, мне хотелось это написать, без всяких договоров и обязательств. Кому-нибудь, может быть, это будет интересно. Писал, уточнял, переписывал. Конечно, у меня была надежда, что «Молодая гвардия» возьмет это в серию ЖЗЛ, но книжку мою не взяли. А через несколько лет в ЖЗЛ вышла книга «Александр II» другого автора.

КВашему вопросу относительно сообщества… небольшой секрет: у каждого издательства свои авторы. Я был чужим для отечественных историков, так зачем чужого – мы своих напечатаем. Книга лежала, и только в 2003 г. ее опубликовало издательство «Терра»1. В прошлом году издательство «Вече» сделало третье издание этой книги. Я исправил кое-какие опечатки, и были добавлены иллюстрации.

–Книга живет уже довольно долго, больше 15 лет с момента издания. Она по-прежнему остается чужой для историков или о ней как-то отзываются?

–К сожалению, сейчас историки мало читают друг друга. Это и востоковедов касается, и отечественных историков. Была небольшая рецензия на «Александра II» в свое время в «Независимой газете», один историк отозвался, но не более2. К сожалению, так везде бывает, это ни плохо, ни хорошо, но я остаюсь чужим для отечественных историков, поэтому мою книгу в общем особо

1 Яковлев А. И. Александр II: роман-хроника. М., 2003.

2 Ромашин В. Призванный служить Богу // НГ–Религия. 26.01.2000 URL: http://www.ng.ru/ng_religii/2000-01-26/7_serve.html (дата обращения: 23.04.2019).

132

Интервью с проф. Александром Ивановичем Яковлевым

не заметили… Так что, если говорить о рубеже, то для меня самый значимый рубеж – книга «Александр II».

–Но тем не менее самым известным Вашим произведением является «Век Филарета»1.

–На удивление, честно говоря… Мне при встрече говорят: «А вы тот Яковлев, который написал “Век Филарета”?» Я говорю: «Да»; – «Не может быть… это Вы…». Как одна девочка спросила: «А что, автор этой книги еще жив?»; – Да, жив, вот он тут...

Итак, я сидел со своей книгой «Александр II», которая была никому не нужна, и мне знакомые говорят: обратись в издательство «Армада», они издают большие исторические серии, может быть, возьмут. Позвонил, приехал, говорю: «Вот, знаете, у меня есть книга про Александра II, книга добротная». – «Да нам не надо про Александра II, у нас есть уже “Александр II” в серии2. А еще что-нибудь можете написать?» – «А о ком вам написать, чтобы вписаться в эту серию?» – «У нас с царями все хорошо, с императорами хорошо… А вот есть серия “Вера” о деятелях Русской Церкви, и там нам никто ничего не пишет. Можете что-нибудь написать?» Я подумал и говорю: «Знаете, когда я писал “Александра II”, я везде сталкивался с митрополитом Филаретом. О чем ни пишешь в истории ХIХ века, везде появляется Филарет: в начале века, в середине – везде Филарет. Давайте я вам про Филарета напишу». – «Давайте».

Мы договорились. За год я написал книжку. Понятно, что писалось непросто. Первый вариант мне не понравился. Начал писать заново, переписал.

И вот что интересно, многим людям, далеким от Церкви, кажется, что они определяют свой жизненный путь. Мы думаем, что это мы идем, а на самом деле – нас ведут. Можно сопротивляться этому или принимать то, куда и как нас ведут. Вот у меня ощущение, что Филарет просто взял меня, ну, не за ухо, за плечо

иповел… В 1994 г. Филарет был прославлен в лике святых. Я приехал в Лавру, и тогда были две раки в трапезном храме – святи-

1 Яковлев А. И. Век Филарета: роман–хроника. М., 2001.

2 Краснов П. Н., Тумасов Б. Е. Александр II: покуда есть Россия. Цареубийцы. М., 1995.

133

Интервью

теля Иннокентия и святителя Филарета. Служба закончилась, как обычно после службы, все прикладываются к кресту, и образовалось два потока: один – прямо, другой – налево. Я не знал, куда идти, меня вынесло к раке с мощами святителя Филарета. Я подумал, а может быть, в этом какой-нибудь смысл есть? Не я шел, но меня вынесло…

Вобщем, книгу я написал. Принес в издательство, ее взяли.

Иредактор моей книги Ирина Шалаева, с которой я потом и другие книги делал, прочитала книгу и удивилась: «Неужели это первый роман автора?» Я написал ее в форме романа.

Конечно же у меня были сомнения: одно дело писать про царя, другое – про святого. Я спросил своего духовного отца – прот. Андрея Лоргуса: «Батюшка, как быть? Предлагают написать про святого. Ну, как можно о святом написать роман? Вот историю я бы написал, я же историк». «Александр Иванович, а Вы напишите с любовью, ничего греховного в этом нет». Надо сказать, что эта позиция отличалась от мнений многих других духовных лиц, которые считали, что кощунственно писать беллетристику о святом. Есть такая точка зрения. Она и в XIX в. была, и сейчас есть. Так вот, я послушал наставления моего духовного отца, взялся и написал. Книга эта вышла уже тремя изданиями и, к моему удивлению, на нее были отзывы и рецензии.

–Вы довольно много пишете в популярном жанре. Какие произведения Вы бы отметили, кроме вышеназванных?

–Когда издали «Александра II», я подумал, что сейчас в нашей стране жизнь очень быстро меняется, теряется связь с прошлым, наша история подчас «очерняется». И кто-то должен вступиться, защитить, не уступить ее, чтобы она не пала в небытие, какой бы она ни была. Тем более, что очень активным было в нашей науке

иобщественной мысли либерально-нигилистическое направление. Оно размывало нашу систему ценностей. Можно вспомнить культ Наполеона, который насаждался у нас, культ Черчилля. Десятки книг у нас выходили. Зачем? Почему?

Я задумал серию книг «Страницы русской истории» в издательстве «Паломник», которое, к сожалению, прекратило свою деятельность. Но несколько книг все же вышло: о войне 1812 года,

134

Интервью с проф. Александром Ивановичем Яковлевым

о Крымской войне, потом я сделал книгу по Великим реформам, подготовил книгу по русско-японской войне1. И эти книги мне действительно дороги, потому что там я на основании своего исследовательского опыта пытался рассказать о давних событиях для современного читателя. Поначалу я ориентировался на старшеклассников, а вот «Русско-японскую войну» писал уже в расчете на взрослого читателя. Как бы то ни было, несмотря на то что это популярные книги, они написаны на основании современных исследований. И мне приятно сказать, что были рецензии. Так, один рецензент (кажется, на страницах журнала «Преподавание истории в школе») рекомендовал мою книгу по Великим реформам

вкачестве пособия для учителей истории и как книгу для чтения.

Явспомнил об этом потому, что Вам еще предстоит стезя автора, а я давно на нее вступил. Иногда наступает уныние: вот ты пишешь, а читает ли кто-нибудь эти книги? Ну, знакомые говорят: «Да, да, очень хорошо». Читали ли они, или нет – непонятно. Но однажды я ехал в метро и вдруг увидел: по вагону идет женщина с моей книгой в руках и на ходу читает. Это, знаете, больше, чем орден. Вот раз в жизни почувствовать эту радость… второй раз, я думаю, этого уже не увижу, но мне и одного раза хватило.

–Какие люди, книги или, может быть, теоретические построения в исторической науке для Вас являются основополагающими, сформировавшими Вас как исследователя?

–На такой вопрос мне ответить просто, потому что в это воскресенье, 3 марта (2019 г. – Е. Л.), исполняется 90 лет моему школьному учителю по литературе Льву Соломоновичу Айзерману. Он был методистом, был очень известным в учительской среде человеком. Я считаю, что тогда, в школьные годы (1965–1967), мне повезло, потому что я получил нестандартный взгляд на культуру. Формально на уроках речь шла о литературе, но фактически он выходил за рамки не только литературы, но советской идеологической системы, предлагал широкий взгляд, нестандартный подход. За что я ему очень благодарен.

1 Крымская война 1853–1856 гг. М., 2007; Великие реформы в России. 1860–1870-е годы. М., 2010; Отечественная война 1812 года. М., 2012; Русско-японская война 1904–1905 годов. М., 2017.

135

Интервью

И я очень благодарен своему второму учителю – это мой научный руководитель в Институте востоковедения Нодари Александрович Симония (р. 1932 г. – Е. Л.). Теперь он академик, одно время был директором Института мировой экономики, членом Президиума Академии наук, сейчас ему 87 лет. Что он сделал для меня? Он не просто был формально научным руководителем. Я читал его работы и имел возможность обсуждать с ним результаты его исследований. Он занимался теорией развития восточных обществ, т. е. проблемой модернизации, которую разрабатывал на материале стран Востока. Поэтому, используя его достижения, его опыт, я, казалось бы, сосредоточился на частных примерах, но, по сути дела, пытался следовать его курсу. Мы поддерживаем теплые отношения, и я очень ему благодарен. Так что в данном случае легко назвать людей, которые для меня сделали много, дали ту теоретическую основу, которая позволила мне заниматься тем, чем я занимаюсь.

–В связи с научным руководством: если сравнить то, как протекает научное руководство сейчас, и как выстраивались отношения между студентом и профессором во времена Вашей учебы, что-то изменилось?

–Думаю, что здесь дело не во времени, а в характере людей. Потому что есть люди, которые и в ХIХ в., и в ХХI в. формально относятся к научному руководству: аспирант принес, профессор прочитал, сделал на полях замечания, аспирант переделал. А есть люди, которые обсуждают, работают вместе… Я приходил к Нодари Александровичу домой, мы пили чай и разговаривали. У нас было неформальное общение. Чем-то я ему был интересен, он мне давал свои книжки. Я думаю, что нет жесткой нормы и не стоит устанавливать такую норму. В общем, очень много здесь зависит от людей, от человеческих отношений.

–Есть ли у Вас ученики, которые чего-то достигли в академической сфере?

–К сожалению, должен признать, что нет. Аспиранты у меня, конечно, были и есть, есть и защитившиеся. Но назвать их своими учениками я не могу. Моя проблематика весьма специфична,

136

Интервью с проф. Александром Ивановичем Яковлевым

и никто из них не заинтересовался той самой «теорией среднего уровня», которой я занимаюсь на материале Востока и на материале России. Это были диссертации по Арабскому Востоку, ближневосточной проблематике или по отдельным востоковедческим сюжетам.

–Как много Вашего времени занимает работа со студентами, нацеленная именно на написание ими работ?

–Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы она занимала как можно меньше времени. Я, конечно, готов помогать и встречаться. И некоторые мои коллеги, видя, как я в университете сижу

саспиранткой, говорили: «Что ты так долго с ней сидишь? Два часа сидишь, каждую страницу пересматриваешь? Зачем?» Хочется помочь, поэтому и сижу, но… на самом деле всему свое время. Есть период, когда ты можешь вкладываться в своих учеников, а потом уже, на седьмом десятке, хочется реализовать больше себя, потому что времени мало остается и хочется успеть написать то, что можешь написать.

–Но есть еще преподавание, как оно соотносится в Вашей практике с научной работой?

–Совершенно точно – это не только зарабатывание денег, не только нагрузка, которую надо нести. Нет. Мне интересно преподавать, мне интересно общаться с молодыми людьми. Это дежурные вещи, они звучат банально, но это правда. Мне интересно рассказывать молодым людям то, что я знаю, и видеть, как что-то воспринимается и оказывается полезным для совершенно другого поколения. Иногда удивляюсь, что им интересно. И второе – мне самому интересно общаться, буквально, учиться у молодых людей. Время очень быстро изменилось на рубеже ХХ–ХХI вв. Этот слом времени, этот период транзита – мы все его переживаем, его переживает весь мир, это переход от одной эпохи к другой… Я сформировался в прошлом веке, но мне интересно посмотреть на этот век, и молодые помогают его понять. Я живу в ХХI в., и не хочется быть здесь совсем чужим.

–Вы сказали, что серия Ваших работ была связана с ответами на историографические тенденции, которые Вам кажутся неправильными или некорректными. Можно ли сказать, что

137

Интервью

в Вашей исследовательской и литературной деятельности выражается Ваше патриотическое самоощущение?

– Таких слов я не употребляю, пусть другие так говорят, а я просто делаю то дело, которое считаю нужным делать. И конечно же я стараюсь не ввязываться ни в какую полемику, тем более сторонюсь политики, потому что совершенно бесполезно на эту тему с кем-то полемизировать. Человек сам меняет свои взгляды, и заставить его невозможно. Я вам заявляю свою позицию. Не согласны? Ну, что ж поделаешь! Только так. Свое миропонимание, свое мировоззрение я излагаю в книгах.

У меня, конечно, есть своя научная позиция, свое представление о путях развития общества, о том, какой путь оптимальный, что такое модернизация путем реформ. Отработан механизм реформ, схема реформ, понятно, что и как надо делать. Но у меня был опыт… когда в 1991 г. произошла у нас в России буржуазная революция, несколько востоковедов, которые искренне хотели блага своей стране, пошли на Старую площадь, где у нас тогда было правительство, и сказали: «Вот у нас разработана схема модернизации

встранах Востока, которые провели реформы и совершили скачок

всвоем развитии: Тайвань, Южная Корея. Давайте использовать этот опыт для проведения реформ в России». Я был в числе этих людей. Бумаги передали, бумаги были приняты и в корзину опущены – никому не нужно, никому не интересно. Я попытался во всем этом участвовать, но потом понял, что это не нужно никому. Но, с другой стороны, являясь частью общества, нельзя быть свободным от государства. Я работаю в государственной структуре –

вИнституте востоковедения. Поэтому, если то, что я делаю, востребовано властью, администрацией президента, Министерством иностранных дел или еще каким-нибудь учреждением, – слава Богу, я готов здесь поработать и быть полезным.

–Вы сказали, что бумаги были брошены в корзину?

–Я так предполагаю.

–Как Вам кажется, это произошло от головотяпства, условно говоря, или потому, что им показалось, что этот опыт не применим?

138

Интервью с проф. Александром Ивановичем Яковлевым

–Очевидно, что у того, кто принимал решение, было иное представление, иное видение, чем у нас. Ну, что тут объяснять, политики решают свои задачи, смотрят на ситуацию по-своему,

аученые по-своему. И это не только у нас, это во всем мире так. В Америке тоже говорят: «Ну, что эти яйцеголовые ученые понимают, развитие определяют политики». Правда, иногда потом оказывается, что ученые были правы, но их не послушали.

–В советское время некоторые ученые выбирали востоковедение, чтобы быть максимально свободными от идеологического гнета, так, во всяком случае, рассказывал Д. В. Деопик. Это Ваш случай?

–Я принадлежу к другому поколению, чем Дмитрий Витальевич. Разница в возрасте очень существенная. Другое поколение – другое отношение к идеологии. В 1970-е гг. идеология, конечно, была в научной среде, в академической среде, но в меньшей степени. В востоковедении действительно рамки исследования были расширены. Востоковеды могли себе позволить большую свободу

врассуждениях, ссылаясь на то, что на Востоке это происходит, и ничего не поделаешь.

–Какие языки Вы знаете?

–Я знаю английский язык.

–А восточные?

–Тут все промыслительно вышло… Конечно же, занимаясь арабскими странами, я начал учить арабский язык и посещал специальные занятия в Институте востоковедения… Но когда я защитил диссертацию, я увлекся написанием прозы. Можно ли написать роман без всякой подготовки? Нельзя! В 1980-е гг. я писал рассказы, ходил по редакциям, опубликовал повесть о своем детстве. Она вышла в трех номерах журнала «Пионер», я занял с ней какое-то место на конкурсе. Потом в издательстве «Молодая гвардия» эта повесть вышла отдельным изданием. Готовился сборник моей прозы, повести и рассказы, в издательстве «Московский рабочий». Я был участником совещаний молодых писателей Москвы

в1985 г. … Какой там арабский язык? Понимаете, всем заниматься времени не хватает. Если я писал прозу, значит востоковедением я не занимался.

139

Интервью

И казалось, кому это нужно? Многие знакомые мне говорили: «Зачем тебе это востоковедение? Брось ты его. Ты – писатель, этим и занимайся, давай иди в Союз писателей». И были такие планы. Но невозможно заниматься всем сразу, и приходится как в стихотворении А. Барто: «Выбирай себе, дружок, один какой-нибудь кружок»… Однако в какой-то мере я себя реализовал в писательстве, потому что кроме «Века Филарета» я написал еще два романа о святителе Тихоне – «Корона и крест»1 и «Патриарший крест»2. В издательстве «Терра» за десять с лишним лет я подготовил в серии «Русь православная» более 20 книг от трудов святителя Иоанна Златоуста до святого Иоанна Кронштадтского и прот. Александра Шмемана, к некоторым книгам написал предисловия. Потом собрал эти тексты свои, и получилась книга очерков о людях Русской Церкви3. В общем, так я реализовал себя в русской истории,

влитературе, в издательской деятельности. Но за все в жизни надо платить. Вот я и заплатил.

–Как вы попали в ПСТГУ?

–Вы назвали замечательное имя Дмитрия Витальевича Деопика, для меня он был еще Дега Витальевич. Мы с ним сидели както на заседании ученого совета, где я выступал в роли оппонента. Во время заседания говорили о том, о сем. Вот, говорю, написал роман «Век Филарета». «Ой, как интересно! А давайте приходите

вСвято-Тихоновский, там сейчас только появляется исторический факультет (он тогда был еще историко-филологический, объединенный был факультет), может быть, вам место как-нибудь найдется». С его легкой руки я пришел, начал читать спецкурс по реформам в России, а потом меня позвали читать на историческом факультете. Читал одно время курс истории России в ХIX веке, а сейчас читаю курс «История русской культуры ХIX века»4.

1 Яковлев А. И. Корона и крест. М., 2001.

2 Он же. Патриарший крест. М., 2012.

3 Он же. Путь истины. Очерки о людях Церкви XIX–XX веков. М., 2014.

4 Он же. Очерки истории русской культуры XIX века. М., 2010. (Макариевская премия 2013 г.).

140