Уголовно-правовая квалификация рейдерских поглощений. Практические рекомендации

а равно размещение ценных бумаг, выпуск которых не прошел государственную регистрацию (злоупотребления при эмиссии ценных бумаг).

Справедливо возникали вопросы, касающиеся терминологии, используемой в данной статье УК РФ и законодательстве о рынке ценных бумаг.

Так, в Федеральном законе от 22 апреля 1996 г. № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» отсутствует такой термин, как «проспект эмиссии ценных бумаг». В соответствии с изменениями, внесенными Федеральным законом от 28 декабря 2002 г. № 185-ФЗ, документ, содержащий информацию об эмитенте, его финансово-экономическом состоянии, размещаемых эмиссионных ценных бумагах и др., носит наименование «проспект ценных бумаг».

Несоответствие в терминологии объяснялось тем, что после внесения изменений в Федеральный закон «О рынке ценных бумаг» УК РФ в соответствие с данным законом приведен не был и семь лет ст. 185 УК РФ вызывала справедливые нарекания в части используемой в данной статье терминологии и именно по этой причине законодатель наконец-то внес изменения в текст уголовного закона.

Однако вопросы как по измененным ст. 185 и 185.1, так и по новым ст. 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ все же есть.

Проблема современной правоприменительной практики заключается в том, что в год в России выявляется не более десяти преступлений, предусмотренных ст. 185 УК РФ. В то же время количество рейдерских захватов в России, использующих механизм проведения незаконной дополнительной эмиссии с целью «размывания» контрольного пакета акций, ежегодно исчисляется сотнями. И думается, внесение изменений в текст данной статьи вряд ли спасет положение. Причины тому следующие.

Данные официальной статистики (учитывающие количество уголовных дел, возбужденных по ст. 185 УК РФ) не соответствуют действительному положению дел с преступлениями на рынке ценных бумаг; последние являются высоколатентными в силу разных причин. Среди них можно назвать несовершенство уголовного закона и неумение его применять, в том числе и в тех случаях, когда закон это позволяет.

Так, для оконченного преступления необходимо, чтобы любая из четырех указанных в УК РФ форм деяния повлекла за собой причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству. В соответствии с законом крупным признается ущерб, превышающий один миллион рублей (примечание к ст. 185 УК РФ). Упомянутый нами Федеральный закон от 30 октября 2009 г. № 241-ФЗ также оставил размер такого ущерба без изменений, несмотря на то, что учеными неоднократно и вполне оправданно высказывались замечания и критика по поводу завышения законодателем размера крупного ущерба1.

1 См., например: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономики: авторский комментарий к уголовному закону // СПС «Гарант»; Его же. Рейдерство // Законность. 2007. № 4. С. 7–12; Ста-

71

Замечания в этой части сводятся к следующему.

Во-первых, из существующего определения крупного ущерба следуют несколько выводов, некоторые из которых, к сожалению, используются недобросовестными субъектами корпоративных отношений, в том числе и рейдерами:

1)при недостижении в результате злоупотребления при эмиссии ценных бумаг ущерба на сумму свыше одного миллиона рублей уголовная ответственность для виновных возможна только в случае доказанности их умысла причинить такой или больший ущерб. При этом указанный умысел должен быть прямым, т. е. лицо должно желать наступления указанных последствий; само содеянное квалифицируется как неоконченная преступная деятельность,

аименно покушение на преступление, предусмотренное ст. 185 УК РФ;

2)если, совершая злоупотребления при эмиссии ценных бумаг, лицо безразлично относилось к размеру ущерба, который может быть причинен, или сознательно допускало, что его размер может превысить один миллион рублей, однако фактически в результате его действий был причинен меньший ущерб, – уголовная ответственность исключается; в действиях виновного отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ст. 185 УК РФ.

Во-вторых, считаем, что заслуживает обсуждения вопрос о сроках наказания, установленных за злоупотребления при эмиссии ценных бумаг, которые, как мы полагаем, не соответствуют общественной опасности содеянного (категорийность деяния определена неправильно), что, безусловно, не способствует построению эффективной уголовной политики противодействия экономической преступности в целом и рейдерству в частности. Аргументы можно привести следующие.

Даже несмотря на то, что о преступности деяния при злоупотреблении свидетельствуют одновременно несколько криминообразующих признаков (ложь в документах – обман, совершение запрещенных действий – эмиссия без государственной регистрации, причиненный крупный ущерб – действительно, объективно очень крупный), законодатель не считает это преступление тяжким. Злоупотребление, которое не сопровождалось наличием квалифицирующих признаков, отнесено к преступлениям небольшой тяжести, при которых максимальное наказание заключается в исправительных работах. Злоупотребление по ч. 2 ст. 185 УК РФ – это преступление средней тяжести с максимальным наказанием за него в виде лишения свободы на срок до трех лет.

Полагаем, что этот вопрос требует более детального изучения, основанного на анализе правоприменительной практики.

Без сомнения, завышен и размер крупного ущерба, фактически позволяющий избегать виновным уголовной ответственности при злоупотреблениях при эмиссии. Ущерб должен быть таким же, как и в большинстве других преступлений в сфере экономической деятельности (превышающим 250 тыс. р. – примечание к ст. 169 УК РФ). Соответственно, преступление, предусмотренное

вило С. П. Уголовно-правовые и криминологические аспекты рынка ценных бумаг: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 77; и др.

72

ст. 185 УК РФ, требует внесения в него законодательных поправок, иначе превентивная сила уголовного закона просто не работает.

Аналогичные замечания (в части завышения законодателем размера крупного ущерба, несоответствия сроков наказания общественной опасности содеянного) можно высказать и в адрес ст. 185.1, 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ.

Кроме того, полагаем, что концепция новых составов уголовного закона (ст. 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ) является неверной. Конструкция должна быть следующей: основной состав – формальный, квалифицированный состав – материальный. Основания тому, помимо ранее отмеченных, следующие.

Введение в УК РФ ст. 185.2, 185.4 в представленной редакции вызовет сложности в применении их на практике.

Во-первых, за рамками диспозиции этих статей остаются действия, посягающие на права владельцев долей в уставном капитале ООО, которые не относятся к категории владельцев ценных бумаг.

Во-вторых, обязательным признаком составов предусмотренных ими преступлений является общественно опасное последствие в виде причинения гражданам, организациям или государству крупного ущерба либо извлечения дохода в крупном размере (составы материальные). Данное обстоятельство повлечет невозможность уголовно-правового преследования злоумышленников до тех пор, пока указанные в законе последствия не наступят, что, в свою очередь, существенно осложнит процесс истребования выведенного из компании имущества у добросовестного приобретателя прежним собственником.

В-третьих, как правило, хищение или иное противоправное завладение ценными бумагами, а также внесение иных недостоверных сведений в реестр учета прав на ценные бумаги (например, реестр акционеров) совершаются на основании заведомо подложных правоустанавливающих документов (фальсификация договора купли-продажи акций и передаточного распоряжения).

При этом предусмотренный порядок учета прав на ценные бумаги не нарушается, так как регистратор вносит изменения в реестр, формально действуя в соответствии с предусмотренной законом и иными нормативными правовыми актами процедурой. Он не обязан осуществлять юридическую экспертизу правоустанавливающих документов и проверять их подлинность.

Таким образом, действие ст. 185.2 ограничивается случаем непосредственного внесения изменений в реестр в отсутствие правоустанавливающих документов, которые носят единичный характер.

В-четвертых, диспозиция ст. 185.4 предусматривает лишь одну из общественно опасных форм фальсификации результатов голосования на общем собрании владельцев ценных бумаг – воспрепятствование осуществлению (ограничение) права на голосование.

В-пятых, альтернативные действия, предусмотренные диспозицией ст. 185.4 (незаконный отказ в созыве общего собрания владельцев ценных бумаг или уклонение от его созыва; незаконный отказ регистрировать для участия в общем собрании владельцев ценных бумаг лиц, имеющих право на участие в общем собрании; проведение общего собрания владельцев ценных бумаг при от-

73

сутствии необходимого кворума), сами по себе не могут непосредственно причинить имущественный ущерб или повлечь извлечение какого-либо дохода.

Следствием указанных действий может быть лишь принятие на общем собрании участников общества выгодного отдельным заинтересованным лицам решения, например, о прекращении полномочий совета директоров общества, одобрении крупной сделки и т. д. И лишь опосредованно, в ходе деятельности вновь избранного органа управления обществом, – причинение имущественного ущерба обществу в виде отчуждения его имущества, а впоследствии – и акционеру в виде уменьшения дивидендов.

Вместе с тем в уголовном праве действует принцип, согласно которому общественно опасные действия и их вредные последствия должны находиться в прямой причинно-следственной связи друг с другом.

С учетом высказанных замечаний возможно сформулировать следующий неутешительный вывод: существующая проблема современной правоприменительной практики, заключающаяся в том, что в год выявляется не более десяти преступлений, предусмотренных ст. 185 УК РФ, осталась неразрешенной. Более того, в связи с тем, что новые составы уголовного закона (ст. 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ) содержат аналогичные ст. 185 УК РФ недостатки (а также являются: ст. 185.2 – материальным составом, а ст. 185.3 и 185.4 – формально-материальными), они также вряд ли будут эффективно применяться на практике (думается, в 2010 г. в общей сложности (суммарно) по данным составам будет выявлено не более 10 преступлений).

В этой связи считаем актуальной разработку новой концепции «антирейдерских» статей уголовного закона с последующим внесением соответствующих изменений в УК РФ.

Полагаем, что ст. 185.2 и 185.4 УК РФ могут быть представлены в следующей редакции.

Статья 185.2. Нарушение порядка учета прав на ценные бумаги или доли

вобществе с ограниченной ответственностью

1.Нарушение порядка учета прав на ценные бумаги или доли в обществе с ограниченной ответственностью путем внесения в реестр акционеров, реестр учета юридических лиц и индивидуальных предпринимателей заведомо недостоверных сведений о владельце акций, долей в обществе с ограниченной ответственностью, количестве принадлежащих акционеру акций или размере доли участия участника в уставном капитале общества; дополнение реестра ненадлежащими правообладателями, а равно представление в организацию, ведущую реестр, заведомо подложных документов в целях внесения недостоверных сведений в реестр…

Статья 185.4. Фальсификация результатов голосования на общем собрании участников общества

1.Фальсификация бюллетеней для голосования, списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании акционеров, владельцев долей в обществе с ограниченной ответственностью, владельцев инвестиционных паев

74

паевого инвестиционного фонда или незаконный отказ регистрировать лиц, имеющих право на участие в общем собрании, блокирование или ограничение фактического доступа участников к голосованию, несообщение данных или сообщение недостоверных данных о месте и времени проведения собрания; голосование от имени участника по заведомо подложной доверенности; фальсификация результатов голосования на общем собрании путем внесения в протокол общего собрания заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме, результатах голосования…

Данные предложения не являются окончательными, а лишь выносятся на обсуждение в качестве варианта решения проблемы повышения эффективности уголовной политики противодействия рейдерству.

§ 8. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПОРЯДКА НАЛОЖЕНИЯ АРЕСТА НА ИМУЩЕСТВО, ДОБЫТОЕ В РЕЗУЛЬТАТЕ РЕЙДЕРСКОГО ЗАХВАТА

Актуальной проблемой является отсутствие действенных правовых механизмов по обеспечению возврата имущества законным владельцам и собственникам путем своевременного наложения ареста на недвижимое имущество.

В результате этого захваченное имущество, как правило, легализуется путем совершения множества сделок по его отчуждению, участниками которых являются фиктивные юридические лица (в т. ч. фирмы-«однодневки») либо компании, зарегистрированные в оффшорных юрисдикциях, получить информацию из которых весьма затруднительно. После совершения ряда таких сделок захваченное имущество приобретается новым собственником - добросовестным приобретателем.

Поскольку по фактам рейдерских захватов гласные мероприятия могут осуществляться правоохранительными органами, как правило, после заявления владельца или руководителя предприятия о совершенном захвате, то до возбуждения уголовного дела проходит значительное количество времени. Предприятие, чье имущество захвачено, оказывается ликвидированным или преобразованным путем слияния с другими организациями, поставлено на налоговый учет в других регионах и т.п.

Потерпевший в такой ситуации должен оспаривать каждую сделку и в каждом случае доказывать факт осведомленности покупателя о том, что имущество выбыло из законного владения собственника в результате преступления. Поскольку в отношении фиктивных организаций это фактически невыполнимо, законный собственник практически лишается возможности возвратить имущество в свою собственность.

При этом следователь, по сути, не обладает реальной возможностью пресечь совершение указанных сделок. Статья 115 УПК РФ не позволяет наложить арест на имущество при отсутствии подозреваемых и обвиняемых, даже если будет установлено, что оно получено в результате совершения

75

преступления. В конечном счете это приводит к тому, что имущество переходит в собственность добросовестного приобретателя, что осложняет его возврат прежнему собственнику.

Анализ судебной практики по рассмотрению ходатайств о наложении ареста на имущество также показывает, что большинство судов формально подходят к применению ч. 3 ст. 115 УПК РФ, согласно которой арест может быть наложен на имущество, находящееся у третьих лиц, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого.

Отсутствие в уголовном деле процессуальной фигуры обвиняемого (подозреваемого), по крайней мере на ранней стадии расследования, дает основания некоторым судам отказывать в наложении ареста на похищенное имущество. В результате у злоумышленников есть время (до появления указанной процессуальной фигуры (если таковая вообще будет установлена)) на то, чтобы провести серию сделок по отчуждению активов (с целью их перехода в собственность добросовестного приобретателя).

Так, в 2008 г. и первом полугодии 2009 года на основании отсутствия в уголовном деле подозреваемого или обвиняемого было отказано в удовлетворении ходатайства следователям СК при МВД России в 52 случаях1.

Отсутствие ареста на имущество дало возможность неустановленным лицам заключить и зарегистрировать сделки купли-продажи недвижимого имущества, похищенного в результате рейдерского захвата ООО «Арбат-28», ЗАО «На Ильинке» и др., чем существенно осложнился возврат имущества законному собственнику2.

Таким образом, вынужденное промедление может привести к необратимым юридическим последствиям – здание или помещение перейдет в собственность лица, являющегося добросовестным приобретателем, а в такой ситуации возвратить собственнику (потерпевшему и гражданскому истцу) имущество практически невозможно. Только наложение ареста в первые дни после незаконного выбытия недвижимости из правообладания собственника может предотвратить эти последствия. Вправе ли следствие возбуждать ходатайство о наложении ареста на похищенное имущество в такой ситуации? Единого подхода к решению данного вопроса нет. Следственно-судебная практика в последние годы идет двумя путями. Первый заключается в том, что отрицается возможность наложения ареста на имущество, находящееся у третьих лиц, если в уголовном деле не установлен подозреваемый или обвиняемый. Второй допускает возможность наложения ареста, и в его пользу приводится следующий аргумент: если в уголовном деле не установлено ли-

1См.: Школов Е. Борьба с противоправными захватами объектов собственности, имущественных прав и финансовых средств предпринимателей // Профессионал. 2009. № 6. С. 18.

2См. подр.: Там же. С. 18.

76

цо, совершившее преступление, это не означает, что такого лица нет вообще и что оно не совершало преступных действий.

Суды также не придерживаются единого мнения.

Так, в надзорном определении от 6 сентября 2005 г. (дело № 74-Д05- 11) Верховный Суд РФ по жалобе об отмене ареста на денежные средства на расчетном счете юридического лица1 указано, что согласно требованиям ст. 115 УПК РФ в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий возможно наложение ареста на денежные средства и иное имущество подозреваемого, полученное в результате преступных действий либо нажитое преступным путем. Если эти средства находятся на счете юридического лица и не являются собственностью подозреваемого, арест на них не может быть наложен.

Однако суды субъектов РФ в ряде случаев (что обнадеживает) принимают и другие решения.

Так, по уголовному делу по факту хищения долей в уставном капитале

ООО «С» суд в обеспечение гражданского иска наложил арест на морские суда, находящиеся в собственности ЗАО «В», в котором контрольный пакет акций принадлежал ООО «С». Лица, совершившие хищение доли в уставном капитале, были допрошены в качестве подозреваемых в 2003 г., после этого производство по уголовному делу неоднократно приостанавливалось, т. е. фактически подозреваемыми они быть перестали. Однако Московский городской суд признал наложение ареста обоснованным2.

Также Тюменский областной суд признал обоснованным решение районного суда г. Тюмени о наложении ареста на 26 объектов недвижимости, находящихся в собственности ООО «С-В» по уголовному делу, возбужденному по факту уклонения от уплаты налогов. При этом гендиректора ООО

«С-В» в период неуплаты налогов периодически менялись, т. е. подозреваемый по уголовному делу установлен не был3.

Важным моментом представляется установление обстоятельств того, что имущество выбыло из законного владения и перешло в собственность третьих лиц в результате преступных действий. Указание законодателя о том, что это должны быть действия подозреваемого или обвиняемого, вносит «разнобой» в правоприменительную практику.

Судья Верховного Суда РФ Н. А. Колоколов полагает, что «закон допускает наложение ареста на имущество любого лица, если будет установлено, что оно в свое время приобретено пусть даже не им, но преступным путем. Например, в последние годы участились случаи приобретения гражданами автомобилей, угнанных многие годы назад и сменивших впоследствии не-

1Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 12. С. 27.

2См., подр.: Сычев П. Г. Расследование преступлений с участием юридических лиц: процессуальные и криминалистические особенности. М., 2009. С. 64.

3См., подр.: Там же. С. 65.

77

скольких хозяев. В таких случаях по закону арест на спорный автомобиль должен быть наложен, несмотря на то, что последний владелец является добросовестным приобретателем»1. Данное суждение может быть применено к иному, в том числе и недвижимому имуществу. Следует подчеркнуть, что по уголовным делам о хищении автотранспортных средств процент нераскрытых преступлений велик (до 80 %), т. е. подозреваемый или обвиняемый не установлен. Следовательно, Н. А. Колоколов не связывает возможность наложения ареста с наличием в уголовном деле такого участника уголовного судопроизводства.

С учетом сказанного считаем необходимым внести изменения в ст. 115 УПК РФ, закрепив право наложения ареста на имущество при отсутствии подозреваемых и обвиняемых в случае установления, что такое иму-

щество получено преступным путем. Данная мера будет реализовываться на стадии следствия, с тем чтобы лишить таким образом злоумышленников возможности распорядиться похищенной собственностью (продать добросовестному приобретателю и т.п.).

Исключение из ч. 3 ст. 115 УПК РФ после слов «в результате преступных действий» слов «подозреваемого, обвиняемого», могло бы в значительной степени привести практику применения данной нормы к единообразию, повысив эффективность ее применения в части защиты прав гражданского истца по обеспечению гражданского иска.

Пока же следует формировать судебно-следственную практику и в каждом случае хищения недвижимости или иного имущества обращаться в суд с ходатайством о наложении ареста независимо от того, имеется ли в уголовном деле подозреваемый или обвиняемый или он будет установлен в перспективе.

§ 9. ОПТИМИЗАЦИЯ МЕХАНИЗМА УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ОТНОШЕНИИ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

Ученые-криминологи отмечают, что в современных условиях роль коллективных субъектов в противоправной деятельности существенно возросла2.

1Колоколов Н. А. Судебный контроль в стадии предварительного расследования. М., 2004. С.

2См.: Долгова А.И. Организованная преступность, терроризм и коррупция: тенденции и совершенствование борьбы с ними // Организованная преступность, терроризм, коррупция в их проявлениях и борьба с ними. М., 2005. С. 3-6; Овчинский В.С. Российская организованная преступность как форма социальной организации жизни // Российский криминологический взгляд. 2010. № 3. С. 58-75; Лунеев В.В. О криминализации экономических преступлений предпринимателей // http://crimpravo.ru/blog/1314.html; Кузнецова Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений». М., 2007. С. 223; Клейменов М. П. Рейдерство в России // Криминальная экономика и организованная преступность. М., 2007. С. 20–22; Лопашенко Н. А. Рейдерство // Законность. 2007. № 4; Желудков М.А. Развитие системы

78

Причастность к совершению преступления юридического лица во многих случаях значительно повышает общественную опасность деяния, так как юридическое лицо обладает несоизмеримо большими финансовыми, организационными и иными возможностями для подготовки, совершения и сокрытия преступления. Вместе с тем действующее российское законодательство предусматривает лишь гражданскую и административную ответственность юридических лиц.

Несмотря на то, что по сравнению с указанными видами правонарушений преступления представляют значительно большую общественную опасность, ответственность юридических лиц за причастность к преступлению в российском праве отсутствует, хотя предложения о ее введении высказыва-

лись специалистами неоднократно, особенно при обсуждении проекта нового УК РФ1.

Возложение полного бремени уголовной ответственности на физическое лицо в случаях, когда преступление совершалось в интересах юридического лица, представляется не вполне оправданным. При направленности воли юридического лица на совершение преступления оно должно также в определенной мере разделить указанные неблагоприятные последствия.

Кроме того, Российская Федерация присоединилась к ряду конвенций, предусматривающих для государств-участников обязанность введения уголовной ответственности юридических лиц за причастность к совершению отдельных видов преступлений.

Например, ст. 10 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности устанавливает обязанность введения уголовной ответственности юридических лиц в связи с «совершением уголовных правонарушений, заключающихся в активном подкупе, злоупотреблении влиянием в корыстных целях и отмывании доходов, признанных в качестве таковых в соответствии с настоящей конвенцией и совершенных в их интересах какимлибо физическим лицом, действующим в своем личном качестве или в составе органа юридического лица и занимавшим руководящую должность в юридическом лице, в процессе: выполнения представительских функций от имени юридического лица; осуществления права на принятие решений от имени юридического лица; осуществления контрольных функций в рамках юридического лица; в связи с участием такого физического лица в вышеупомянутых правонарушениях в качестве соучастника или подстрекателя».

Аналогичная обязанность по отношению к уголовно-правовому противодействию преступлениям коррупционной направленности предусмотрена ст. 18 Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию.

криминологического обеспечения защиты личности и общества от корыстных преступлений против собственности: Дис… докт. юрид. наук. М., 2012. С. 9; и др.

1 См.: Волженкин Б. В. Экономические преступления. СПб., 1999. С. 60-62, 267.

79

Большинство российских ученых стоят на позиции, что ответственность юридических лиц неприменима в уголовном законодательстве, поскольку данный субъект не вписывается в традиционную уголовно-правовую конструкцию индивидуальной (персональной) ответственности физических лиц.

Полагаем, что сегодня назрела необходимость активизации научных исследований в этой области. При этом, следует особое внимание обратить на зарубежный опыт.

Зарубежная теория и практика борьбы с экономическими преступлениями свидетельствуют, что использование корпоративных механизмов юридических лиц при совершении преступлений в сфере экономики причиняет чаще более весомый вред, чем преступления физических лиц. Это побудило законодателей ряда развитых стран пойти по пути установления уголовной ответственности в отношении юридических лиц.

На сегодняшний день уголовная ответственность юридических лиц предусмотрена в Бельгии, Великобритании, США, Венгрии, Дании, Ирландии, Мальте, Польше, Словении, Финляндии, Швеции, Эстонии, Албании, Австралии, Исландии, Македонии, Норвегии, Хорватии, Черногории, Румынии, Канаде, КНР, Израиле, Японии, Индии, Франции, Голландии, Швейцарии, Шотландии и некоторых других странах. Хотя основания применения мер уголовно-правового воздействия и их правовая природа в этих странах существенно различаются.

В качестве примера, рассмотрим особенности уголовной ответственности юридических лиц во Франции и Голландии.

Франция является ярким представителем применения корпоративной ответственности юридических лиц.

Действующий Уголовный кодекс Франции 1992 г. вступил в силу с 1 марта 1994 г. Статья 121-2 французского Кодекса гласит, что юридические лица, за исключением государства, подлежат уголовной ответственности в случаях, предусмотренных законом или регламентом, за преступные деяния, совершенные в их пользу органами или представителями юридического лица.

К ответственности могут быть привлечены и иностранные юридические лица в случаях, когда юрисдикция французских судов распространяется на совершенные деяния.

Уголовная ответственность юридических лиц не исключает таковую для физических лиц - исполнителей или соучастников тех же самых деяний. Например, в результате мошенничества одного из представителей банка, не являющегося его руководителем, банк получает крупную прибыль. В этом случае возможна одновременно ответственность и банка, и представителя.

Ответственность юридических лиц обусловлена наличием двух обстоятельств: 1) преступное деяние должно быть совершено в пользу юридического лица и 2) его руководителем или представителем.

80