Социализация в мультикультурном пространстве. Методическое пособие

Трансформация социального пространства современных детей приводит к существенным изменениям задач развития уже в дошкольном детстве, что проявляется не только в познавательном и личностном развитии дошкольников, но и в системе их общения и взаимодействия с миром взрослых. Современная социальная ситуация, задачи развития, диктуют необходимость становления активной и гибкой жизненной позиции, стимулирующей детей к использованию всех имеющихся у них потенциальных способностей для самореализации и личностного роста в рамках тех социальных условий и той культуры, в которой они растут и развиваются. Поэтому на первый план в настоящее время выходит проблема социализации в разных контекстах и дискурсах(Концепции социализации и индивидуализации, 2010). Однако исследования процесса социализации в условиях неопределенности требует особого методологического подхода.

Применяя понятие неопределенности к психологии, можно говорить о том, что в современном мире причинно-следственные отношения не всегда уже могут стать основой понимания событий, происходящих даже в настоящее время, тем более, они не могут помочь предсказать, как будет вести себя человек в будущем, как отреагирует даже на знакомые раздражители. Все это делает даже стабильную ситуацию не совсем ясной, еще в большей степени неопределенной является новая или постоянно меняющаяся ситуация. В такой ситуации сам человек, его мысли, состояние, поведение тоже становятся в большей, чем обычно, степени, неопределенными.

Сложности в описании неопределенности о предсказания проведения объектов в этих ситуациях существуют не только в психологии, но и в естественных науках, например, в физике, где концепция неопределенности разрабатывалась еще с середины ХХ века. С тоски зрения этой концепции можно говорить о том, что человек одновременно является и стабильным образование с ясной устойчивой структурой мотивов, и постоянно меняющейся величиной, в системе меняющихся отношений (и частица и волна одновременно). Поэтому объективация мотивов поведения человека в ситуации неопределенности не может уже соотноситься с поступком, как феноменом личности. Однако невозможно совершенно отказаться от принципа детерминации, так как, хотя мы и не можем, как уже говорилось выше, полностью изучить причины поступков людей, мы не можем в то же время исключить наличие причинно-следственных отношений в каждом конкретном случае, также как и возможности их будущего анализа. При этом игнорирование детерминизма фактически снимает водораздел между научной и житейской психологией, психологией и мистикой, то есть, полностью отрицая это принцип, мы потеряем границы научности.

Поэтому в настоящее время приходится искать опосредованные способы анализа поведения и социализации. По другим людям мы можем судить о том, что происходит с человеком, идентифицируясь с ним, можем судить о его мотивации. Но это – не полностью достоверное знание, оно опосредовано и культурой (человек ведет себя соответственно определенным эталонам) и

11

опытом и переживаниями наблюдателя, его атрибутивными схемами. Поэтому такое значение для постнеклассической психологии приобретают нарративы, результаты самонаблюдения. Как свет освещает движущее в темноте тело, позволяя не только разглядеть его в конкретный момент времени, но и предположить, откуда оно появилось и куда направляется, моменты инсайта, рефлексии, помогают человеку частично понять себя, осознать причины своих поступков, свои мысли и переживания, чтобы потом экстраполировать эти наблюдения на других людей. Но это только дискретные моменты, понимание того, что предшествовало этому моменту (причина) и того, что за ним последует, достаточно фрагментарно и субъективно, то есть осознание себя и объективация идентичности, в принципе, возможны только здесь и сейчас. В тоже время остается иллюзия, что мы представляем себе свое предыдущее состояние, хотя мы оцениваем себя не намного лучше, чем окружающих.

Поэтому представляется целесообразным рассматривать становление самосознания, идентичности и социализации в контексте большой системы. Общество, воспринимаемое как большая система, создает иллюзию стабильности и уменьшает эмоциональный дискомфорт от неопределенности.Понятие большой системы в нашем случае, соединяет в себе в несколько метафоричном виде представления квантовой механики: как теории неопределенности В. Гейдельберга, так и ее информационной и многомировой интерпретацией. Автор многомировой интерпретации Х. Эверетт считал, что наблюдатель и измерительный прибор объединены в единую систему, что и приводит к эффекту классичности, то есть кажущейся устойчивости данной системы. При этом интерпретация получаемой информации и ее влияние хотя и рассматриваются как разные дискурсы объяснения социализации, но не жестко не разделяются. Фактически рассмотрение связей внутри социальной системы проводится как бы в контексте информационной интерпретации – то есть человек, извлекая из окружающего информацию, меняет систему, которая как бы теряет часть заложенной в ней информации, получая взамен другую, вложенную в нее человеком.

При этом в том случае, если мы уверены в возможности перестроить, переконструировать ситуацию, и на основе этого выстроить будущее, снимается неопределенность этого будущего и те тревоги и опасения, которые оно несет с собой. Таким образом, конструкционистская парадигма, в рамках которой можно говорить о трансформации окружающего мира в направлении желаемых изменений, увеличивает степень предсказуемости будущего и снимает эмоциональную напряженность.

В качестве методологического основания исследования современной социализации может выступить также совокупность методологических принципов и постулатов экзистенциальной психологии, культурноисторической психологии и постмодерна.

Культурно-историческая парадигма в гуманитарных науках (философия, психология, лингвистика) предполагает включение социализации в культурно-

12

исторический контекст и сопряжение процесса вхождение в социум cинкультурацией и индивидуализацией. Таким образом, частично преодолевается и феномен социальной неопределенности, так как культура задает значительно более четкие и устойчивые рамки социализационного процесса, также как и более ясные и постоянные эталоны и объекты идентификации (например, исторические и литературные персонажи). Важным моментом культурно-исторического дискурса является и учет языка как важной детерминанты социализации (Гумбольдт, Потебня, Шпет), при этом изменения внутренней формы слова и языковых значений объективируются трансформациями, происходящими в культуре (Гумбольдт, 1985; Потебня,

1976; Шпет, 2005, 2007).

Важным достоинством методологии постмодерна является гибкость и изначальная ориентация на изменения. Если в классической методологии картина научного знания достаточно жестко задана и изменение этого «гештальта» возникает в исключительных случаях, а именно: в ситуациях смены парадигм, то важным качеством методологии постмодерна является возможность критического осмысления категорий и принципов в меняющихся (неопределенных) социальных контекстах. Этот факт представляется крайне значимым при проведении исследований процесса социализации современных детей, так как неопределенность и изменчивость паттернов развития дошкольников в этом случае сопрягается с ситуацией социальных изменений, задающих широкую вариативность процесса социализации, его направленности и нормативности (Харре, 1995; Бергер, Лукман, 1995).

Гибкость и вариативность постмодерна в сочетании с четкими культурными эталонами, установками и объектами идентификации дают основания для сопряжения процессов социализации и индивидуализации, что является крайне актуальным уже в дошкольном возрасте. Поэтому в эмпирических исследованиях крайне важно изучить проблему изменчивости/устойчивости различных параметров социализационного процесса, что даст возможность прояснить вопрос активности и креативности в условиях современного нормативного пространства и проанализировать вариативность индивидуальных траекторий социализации во взаимосвязи и взаимозависимости с разнообразием социализационных институтов и ценностей (Методологические проблемы современной психологии, 2005).

Особенно актуальной и значимой проблема социализации является для поколения, только вступающего в жизнь, для которого процесс становления идентичности совпадает с процессом социализации в целом. Если для старшего поколения стремление к замене утерянных социальных идеалов новыми, связано со стремлением к восстановлению нарушенной картины мира, то для детей – со стремлением к созданию картины своего мира,

вопрос о социализации не только для детей, но и для взрослых. Неизбежное для взрослых изменение норм и правил поведения, а часто и ценностей и языка, непосредственно отражается и на детях, которым приходится не только усваивать новые эталоны, но часто испытывать конфликты (иногда довольно серьезные) между эталонами ведущих институтов социализации - семьи, ДОУ

иСМИ. Поэтому в настоящее время актуализируется использование понятия ресоциализация. Первоначально этот термин использовался только для обозначения процесса «вторичного» вхождения индивида в социальную среду в результате каких-либо «дефектов» социализации (ресоциализация освобожденных из мест лишения свободы) или в результате смены социокультурного окружения (ресоциализация мигрантов). В настоящее время понятие ресоциализация понимается как осознанное изменение поведения человека в ситуации очевидного социального неуспеха, а ее основной характеристикой является умение ориентироваться в непредвиденных социальных ситуациях. Для детей эта ситуация не является непосредственно действующей, однако все чаще проявляющаяся ресоциализация взрослых опосредованно, но очень мощно, влияет на их эмоциональное состояние, а также на необходимое и для них расширение набора усваиваемых норм, эталонов, языка.

Расширение паттернов социализации происходит, как уже упоминалось выше, и благодаря информации от разных источников – как печатных, так и электронных. Часто информационная среда становится весьма важным позитивным стимулом, дающим возможность выхода из конфликта между реально узким у детей (в отличие от взрослых) коридором возможностей изменения групп социализации, особенно при сложностях, возникающих в результате конфликта ценностей между семьей и образовательным учреждением.

Еще одной важной характеристикой современной социализации является тот факт, что она проходит в условиях «текучей современности» (З.Бауман) (Бауман, 2002, 2008). При «жесткой культуре» возможны определенные, жесткие нормы, правила и институты социализации, четко определяющие технологии и результаты воздействия взрослых на подростков. Современная многомерная культура предполагает «жидкую» социализация, в которой возможно многоаспектное и не направленное воздействие, а результат может быть отсроченным, латентным.

Одним из вариантов такого отсроченного результата является изменение эталонов поведения и все большее распространение эталонов маскулинности не только для мальчиков, но и для девочек уже в дошкольном возрасте. Представляется, что нарастание маскулинности сейчас принимает лавинообразный характер. Если исходить из того, что не только подростки, но

идошкольники (и, особенно, их родители) рассматривают любую конфликтную ситуацию как ситуацию, в которой необходимо обязательно победить, чтобы быть замеченным, построить в дальнейшем карьеру, то не вызывают удивления, что при этом становятся важными определенные

14

способности, помогающие не столько реализовать, сколько показать себя. Естественно, в полном объеме это проявляется уже к подростковому возрасту, однако истоки агрессивности, демонстративности и мнимой (или негативной) идентичности закладываются именно в детстве.

Наиболее важным и с теоретической, и с практической точек зрения является изучение механизмов интериоризации значимых для общества нравственных норм, эталонов и правил поведения. Не менее значима и разработка адекватных для детей дошкольного возраста условий и средств, оптимизирующих процесс формирования просоциальной мотивации и активности.Это связано с выработкой нового отношения, переживания новых знаний как своих, что достигается развитием мотивации, лежащей в основе нового поведения. Новая мотивация появляется либо в результате идентификации (отождествления) ребенком себя со значимыми взрослыми, либо с развитием индивидуальных и социальных переживаний(Категория переживания в психологии и философии, 2005).

Индивидуальные и социальные переживания имеют разные функции, связанные с принятием себя и формированием самосознания (индивидуальные) или принятием социального окружения и формированием культурного сознания (социальные). Переживания, интериоризуруя приобретаемые знания, соотносят их с личностными ценностями, формируя смысл новых знаний, правил и новые мотивы, направленные на достижение и реализацию новых смыслов и ценностей, при этом одновременно и оценивая (или переоценивая) себя в соответствии с этими новыми понятиями. Таким образом, переживания соотносят содержание личностной и социокультурной идентичности, соединяя их в обобщенное и непротиворечивое представление человека о себе и своем месте в окружающем мире. Исходя из этого, они могут рассматриваться как механизм, при помощи которого развивается процесс социализации и формируется идентичность человека как целостная и непрерывная во времени система.

Переживания помогают не только интериоризации необходимых для формирования просоциального стиля жизни эталонов, но и для оптимизации самого процесса вхождения детей в мир взрослых. Исходя из того, что социализация рассматривается и как процесс, и как результат активного вхождения человеком в социальный мир, выделяется понятие социализированность как характеристика продукта (результата) этого процесса.

Поэтому наиболее важным на сегодняшний день является не стремление поймать, «зафиксировать» содержание процесса социализации или идентичности в ситуации транзитивности, но осознать сложность происходящих личностных трансформаций и по возможности предвидеть будущие изменения в содержании и структуре идентичности и взаимосвязи социализации и идентичности.

15

Особенности социализации в мультикультурном пространстве

Одним из первых рассмотрение языка в качестве образующей личностной и этнической идентичности и социализации было начато А.А. Потебней. Он разграничивал такие понятия, как народность и национальность, исходя из их отношения к языку.Потебня связывал народность с языком народность с его точки зрения, это скорее ощущение общности, народного единства в смысле «общения мысли, установляемого единством языка». В то время как народность является неосознанным или полуосознанным понятием, идея национальности возникает всегда осознанно, а потому можно довольно точно установить время ее возникновения. Она связана с выделением данного народа из других, т.е. с осознанием того, чем он от них отличается. Идея национального самоопределения дает толчок мыслям о своеобразии данной нации, о ее преимуществах над другими нациями. Вот в этом-то осознании своего преимущества над другими и видит совершенно обоснованно Потебня источник негативных тенденций в понятии национальности, т.к. это всегда род мессианства, желание не только понять свой народ, но и донести определенную национальную идею как истину до других народов и, если не покорить их, то просветить. Такой подход к понятиям «народность» и «национальность» разделял и выдающийся философ В.С. Соловьев, который также подчеркивал опасность национального мессианства, считая, что его не совместимым с идеологией интеллигенции.

Идея об отличии и, тем более превосходстве одной нации над другой, по мнению Потебни, формируется сначала в среде людей образованных и только затем становится достоянием народных масс.Развивая мысль о том, что образованный человек более народен, Потебня писал, что и простолюдина, и образованного человека связывает единство языка, элементарных приемов мысли, важность которых не ослабевает от сложности работ, на которые они употреблены, поэтому сохраняется и при решении проблем урожая, и при решении сложных творческих задач. Однако литературно образованный человек своего народа имеет перед простолюдином то преимущество, что на последнего влияет лишь незначительная часть народной традиции, почти исключительно народное предание одной местности, в то время как культурный человек приходит в соприкосновение с многовековым течением народной жизни, взятым как в его составных частях, так и в конечных результатах, состоящих в письменности его времени. Поэтому он несравненно устойчивее в своей народности, доказывал Потебня. Интересно, что история русской эмиграции подтвердила эти мысли Потебни, т.к. оказалось, что ностальгии больше подвержена именно интеллигенция, которая на протяжении нескольких поколений сумела сохранить свой язык и свою национальную самобытность, в то время как малообразованные люди скорее ассимилировались на чужбине, хотя и плохо иногда усваивали чужой язык, но в

16

то же время с необыкновенной быстротой утрачивали свой собственный, как это и предсказывал ученый.

Развивая мысли Потебни о связи национального самосознания с языков, Г.Г. Шпет писал о том, что что национальное самосознание является особым переживанием, характеризующим отношение человека к своему народу. Связь человека со своим этносом не предопределена его национальной принадлежностью, цветом кожи или разрезом глаз. Она определяется только личным выбором самого человека, который считает (или не считает) своей ту культуру, в которой он живет, язык , религию, сказки и исторические предания, которые оставляют ее основу. При этом сама возможность такого выбора основана на том, что это не слияние младенца с национальными мифами, сказками, религией, которые он впитывает «с молоком матери», не архетипическое бессознательное, которое составляет содержание самосознания людей во многих теориях, но осознанный поступок человека по отношению к понятиям, нормам и ценностям, которые отражают представления о правилах поведения, этике, истории и искусстве большой группы людей (нации). Именно поэтому Шпет говорит о том, что при отрицательных переживаниях, при «возникновении отвержения субъект может переменить свой народ, войти в состав и дух другого народа».

Таким образом, фактически в данном случае речь идет о категоризации и самокатегоризации, то есть первоначальном отнесении себя к определенной группе, и, впоследствии, отожествлении себя с ней путем эмоционального принятия этой группы, то есть, именно о том, что и определяется в настоящее время понятием идентичности.

Как бы продолжая данную мысль, современная психология говорит о том, что такое принятие необходимо при формировании любого вида идентичности – социальной, личностной, профессиональной, даже соматической (необходимо принимать свой образ тела). Главное – то, что подчеркивал в качестве такового еще Шпет – необходимость учета не только когнитивного (знаний о нормах, ценностях, культуре нации, группы, профессии), но и эмоционального плана. В субъективном отношении, а не объективном значении заключается и сущность психологического изучения проблемы, и возможность воздействия на процесс формирования любого вида идентичности.

Важными с современной точки зрения здесь представляются два момента. Во-первых, Шпет с самого начала говорил о двух вариантах развития этнического самосознания – положительном и отрицательном, основанных на двух разных видах эмоционального отношения – принятии-отвержении. Это подчеркивает близость понятия национальное самосознание, которое используется Шпетом, именно к понятию национальная или этническая идентичность. Сложно говорить об отрицательном самосознании, но отрицательная идентичность является вполне узаконенным понятием в современной науке.

17

Во вторых – и это одно из значимых открытий Шпета, он впервые начал говорить не только о необходимости принятия человеком своей национальной группы, но и о том, что для нормального формирования чувства принадлежности к своей нации важно и ответное принятие, положительное отношение группы к этому человеку. То есть, как подчеркивают современные исследователи, формирование этнической идентичности – это всегда акт взаимного принятия. Это положение в полной мере можно отнести и к другим видам идентичности. И социальная, и профессиональная группы должна принять нового человека, который ее выбрал в качестве группы идентичности, как своего.

В настоящее время для многих россиян, оказавшихся в новой для них социальной ситуации, вынуждающей их приспосабливаться к непривычным условиям, и сам факт социализации, и сложности и отклонения, которые возникают в этом процессе, осознаются лишь частично. И в этой ситуации аккультурация, принятие и присвоение культуры являются одним из важных факторов, определяющих успешность социализации в новых условиях. Родная культура, язык «всасываются с молоком матери» с ранних лет и остаются неизменными в изменяющемся мире; это постоянство и выделяет инкультурацию из других типов социальной адаптации. Культура, и особенно искусство, остаются неизменными даже тогда, когда меняются быт, мировоззрение, политические и структурные аспекты социальной адаптации человека. Поэтому инкультурация дает укорененность и устойчивость, необходимые в сегодняшней жизни, которая многими воспринимается как разломанная, неопределенная. Это постоянство и выделяет культуру как фактор, помогающий «восстановить связь времен», именно культура, эмоционально воспринимаемая как единое целое, как часть социальной, этнической и личностной идентичности, дает укорененность и устойчивость, позволяя найти точки опоры в изменяющейся действительности и восстановить утраченную целостность восприятия мира и себя. Культура в случае успешной инкультурации эмоционально воспринимается как единое целое, однако для этого человеку необходимо осознать (самостоятельно или при помощи других, например взрослых, учителей) связь культуры с разными периодами российской истории – допетровским, дореволюционным, советским и современным, а также выделить определенные исторические персонажи, через эмоциональную идентификацию с которыми могут быть сформированы разные структуры самосознания (национальное, правовое, личное). Так формируется одна из важнейших составляющих структуры самосознания личности – «Я – культурный человек».

Поэтому именно культура может стать основой формирования социокультурной идентичности людей в новой ситуации, базой, над которой можно надстраивать уже здание новых идей, мировоззрения и общественной структуры. Так как формирование социокультурной идентичности невозможно без интериоризации внешних требований, превращению их в «субъективную реальность индивида», встает важнейший вопрос о психологических

18

механизмах, которые способствуют переводу этих требований во внутреннюю структуру личности. Таким механизмом могут быть переживания (как положительные, так и отрицательные), которые возникают у человека по отношению к нормам, ценностям и правилам, принятым в обществе. Эти переживания, в отличие от эмоций, опосредующих отношение человека к жизненно важным лично для него предметам (пища, опасность и т.д.), могут быть названы социальными.

Наиболее легкий путь, который и сегодня используется многими группами, – традиционное противопоставление «они–мы», при котором эмоциональные эталоны становятся полярными, происходит четкая идентификация со «своей» группой и возникает агрессия на чужую. Но такой вариант может привести к серьезным социальным и национальным конфликтам (что уже было в нашем недавнем прошлом). Поэтому необходимо искать более оптимальные пути: формировать эмоциональные эталоны и как значения, и как смыслы в определенном эмоциональном контексте. Исходя из мысли о том, что формирование социокультурной идентичности всегда связано с вхождением не только в социальное, но и национальное сообщество, логично сделать вывод о том, что наиболее насыщенной социальными эмоциями является символика мифов, сказок, религии и искусства данного народа. При этом мифы отражают более общие закономерности развития самосознания, связанные скорее с исторической эпохой, чем с этносом, а сказки и легенды более национальны. Для исследования особенностей этнической психологии особенно важен сравнительный анализ символической и эмоциональной трактовки тех произведений, в которых разворачивается сходный миф или сказочный сюжет, например сказок о младших братьях, Золушке, легенд о зверях, создании Земли, мифов о богах и героях в разной интерпретации.

В условиях транзитивного общества инкультурация, принятие и присвоение культуры являются одним из важных факторов, определяющих успешность социализации в новых условиях. Родная культура, язык «всасываются с молоком матери» с ранних лет и остаются неизменными даже тогда, когда меняются быт, мировоззрение, политические и экономические аспекты социальной ситуации. Это постоянство и выделяет культуру как фактор, помогающий «восстановить связь времен», именно культура, эмоционально воспринимаемая как единое целое, как часть социальной, этнической и личностной идентичности, дает укорененность и устойчивость, позволяя найти точки опоры в изменяющейся действительности и восстановить утраченную целостность восприятия мира и себя.

Поэтому именно культура может стать основой формирования социокультурной идентичности людей в новой ситуации. Так как формирование социокультурной идентичности невозможно без интериоризации внешних требований, превращения их в интенции, мотивацию и ценности людей, встает важнейший вопрос о психологических механизмах, которые способствуют переводу этих требований во внутреннюю структуру личности. Таким механизмом могут быть переживания (как положительные,

19

так и отрицательные), которые возникают у человека по отношению к нормам, ценностям и правилам, принятым в обществе. Эти переживания, в отличие от эмоций, опосредующих отношение человека к жизненно важным лично для него предметам (пища, опасность и т.д.), могут быть названы социальными.

В отличие от культуры роль языка в процессе становления социокультурной идентичности неоднозначна. По-видимому, можно говорить о сложной связи языка, культуры и идентичности (социокультурной, этнической, личностной, групповой и т.д.). С одной стороны, есть много примеров того, как люди, говорящие на другом языке, считали своей культуру, народ, язык которого знали плохо. С другой стороны, знание родного языка еще не гарантирует развитие социокультурной идентичности или, во всяком случае, ее устойчивое содержание. Известно, что в первую волну русской эмиграции люди, свободно владевшие иностранными языками, испытывали сильнейшую ностальгию по родной для них русской культуре, природе, языку. В то же эмигранты, оказавшиеся в Европе после Второй мировой войны, часто совершенно не знавшие ни языка, ни культуры тех стран, в которые их забросила судьба, легко и быстро адаптировались в новых условиях.

Язык оказывает существенное влияние не только на этническую, социокультурную, но и на групповую идентичность. Групповая и социальная идентичность выражается, например, в лингвистических оборотах, синонимах, качестве самоописаний, раскрывающих (и выдающих) социальную принадлежность человека. И сегодня проблемы уходящего (исчезающего) и маргинального языка могут приводить к серьезным сдвигам в личностной и социальной идентичности, выражающиеся как в отказе от своей группы, так и, напротив, к замыканию в своей национальной культуре.

Феноменология социализации современных детей и подростков

Всложном, многоаспектном процессе социального развития ребенка можно выделить две стороны:

Во-первых, процесс социального развития предполагает постепенную ориентировку ребенка в существующей на данный момент в обществе системе социальных ролей.

Во-вторых, процесс социального развития связан с формированием социального самоопределения и социальной идентичности.

Для характеристики процесса социального развития и активного вхождения человека в систему социальных связей используется понятие социализации.

Социализация представляет собой двусторонний процесс, включающий в себя, с одной стороны, усвоение человеком социального опыта благодаря постепенному вхождению в систему социальных связей, а с другой – воспроизводство им системы социальных связей за счет активной деятельности, активного включения в социальную среду (Г.М. Андреева).

Вэтом понятии фиксируется как пассивный процесс социальной ориентировки и усвоения социальных нормативов (социально-психологическая

20