Сосуд с благовониями. Ночной Фауст. Ночь в цирке. Пьесы

СВЯТОЙ ДУХ. Ты наполнила благоуханием мою тишину! Моя возлюбленная!

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Весь свет мира – на одном лице.

СВЯТОЙ ДУХ. Не удерживай меня.

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Возлюбленный мой, я знаю Твое имя.

Я могу назвать Твое имя. Я держу Твое имя в своих объятиях. Я произношу Твое имя в лесной чаще, украдкой. Я могла бы вырезать его на камне, но я хочу, чтобы оно ушло, а потом снова ко мне вернулось.

УМИРАЮЩАЯ. Сестра моя, как прекрасно твое лицо.

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Это так просто – любить.

УМИРАЮЩАЯ. Это так просто – любить Господа. Как не любить источник Радости. Но…

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Говори.

УМИРАЮЩАЯ. Я тоже могу любить. Но я не слышу музыки. Не слышу.

Я не могу поверить, что Он меня любит.

Умирает.

ЧЕЛОВЕК СВОЕГО ВРЕМЕНИ. Она умерла.

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Она умерла, ее посиневшие губы открыты. Это увядший цветок, это зияющий цветок, который меня зовет.

42 Сосуд с благовониями

Вода, что я вливаю в ее бездыханный рот, это Имя Твое.

Твое Имя вливаю своим ртом. Имя моего возлюбленного.

Мне довольно имени моего возлюбленного. Оно больше, чем Истина, больше, чем надежда,

оно больше самой любви, оно идет впереди меня, подобно ненасытному будущему.

Оно исходит от меня и восходит к безутешным вершинам.

Яродилась, чтобы наполнить благоуханием имя моего возлюбленного, используя ароматы, которые собственными руками я вырвала из открытой раны Палестины.

Имя моего возлюбленного – Сострадание. Мне достаточно его произнести, он сам есть

Сострадание, он есть всякое сострадание, которое

яв силах понять. Ведь я бедна, и нет у меня ничего, кроме этого имени, которое я должна понять, и не хочу я ни другой работы, ни другой тьмы.

Только тот, кто сам любил, услышит меня, это имя теперь не более чем вздох, оно становится ритмом – и мы уже с Ним ближе, чем через плоть.

Ябольше не существую.

Ялишь растерянный рот, произносящий Его имя.

Ядыхание, несущее Его имя, я последний вздох имени, что пронзает толщу времен.

ЧЕЛОВЕК СВОЕГО ВРЕМЕНИ. Ты любишь, это абсурдно.

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Я люблю, потому что это абсурдно.

АНГЕЛ. Золото к золоту. Да, на губах вино.

Что-то алое вытекло изо рта Ему на грудь, Его торс красен, боль есть вопль солнца!

Что это за фраза, которую Он смеет шептать под огромной спиралью небесного свода?

Там на Кресте, что за слова пишет Он? Но пишет не на страницах материи, а на самом времени; слова, что пригвождены к дереву Креста и подвешены в пространстве надежды?

Слова, вылетевшие из окровавленного рта, из Его груди, залитой вином, из пяти Его ран, которые не раны, а рты.

И в них – неизменная любовь Отца: Аз Есмь!

СВОБОДНАЯ ЖЕНЩИНА. Я пойду ко гробу, не отрывая взгляда от линии горизонта и золотой дали.

Я увижу отваленный камень, эту огромную стелу, провозвестницу церкви.

Мои руки будут гладить каменное ложе, глаза лить слезы Магнификата при свете траурных светильников. Свет мира прорвался сквозь тьму. Свет надежды ал в моем сердце. Запах бальзамов смерти, пение пророческой птицы в прохладных оливковых рощах.

ЗаряПалестиныароматомпробудившегосятимьяна возвещает утро мира.

Высохшая кровь обрела на мраморе цвета долгожданной Победы.

На высоких холмах, среди цветов смирны, ягненок плачет в изголовье людей.

Листья фигового дерева трепещут под ветром грядущих дней.

44 Сосуд с благовониями

Вот топчу я цветы на тропе, чуя утреннюю терпкость разрозненных предчувствий; я шагаю к могиле, раскрытой как письмо. Вот Омега нового завета.

Выходит и бежит к могиле. Умирающая поднимается и

становится неподвижно в центре комнаты.

УМИРАЮЩАЯ. Да, беги, беги к своему возлюбленному!

Скажи ему, что я жду его пришествия. Я тоже.

Она с трудом становится на колени.

СВЯТОЙ ДУХ.

Неслыханное приходит в музыке Святой Дух приходит в материальном Бесконечное приходит в конечном

Безымянное приходит в имени любимого Невидимое приходит в видимом Вечность приходит во времени Непознаваемое приходит в познанном Немыслимое приходит в мысли Несказанное приходит в слове Бессмертное приходит в смертном Неизмеримое приходит в мере.

ЧЕЛОВЕК СВОЕГО ВРЕМЕНИ. А что есть, когда нет ничего?

АНГЕЛ. Есть свобода этой женщины, что преклонила колени во тьме.

Конец

Ночной Фауст

Действующие лица

ФАУСТ.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. АРИЕЛЬ.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Идут последние часы жизни Фауста. Фауста, слишком много любившего. Что у него осталось? Эта комната, игра потемневших от времени зеркал, докучливый гул далекого города и я.

Я, его возлюбленный, его Великое Несчастье. Весь день провел я составляя букеты из редких

цветов. В этом слишком роскошно убранном храме снова и снова разыгрывается его смерть, я же ее постановщик. Я нашел для него…

ФАУСТ. Черный ладан и запах, исходящий от камней под дождем, наводят на воспоминания.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Знаешь, рай – это чтото вроде тюрьмы.

ФАУСТ. Да, помню о своем обязательстве и о боли, такой пряной… Чего иного хотелось помимо запаха этой боли?

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Обязательство? Но кто велит тебе?

48 Ночной Фауст

ФАУСТ. Голубая химера с детским лицом, кто же еще?

Она сбежала подальше от городов и все еще нашептывает мне об этом бессрочном обязательстве, которое никому и ничему не служит.

Именно потому, что оно более никому и ничему не служит, я и должен расплатиться собственной кровью.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Истинно так. Стоит оракулу сказать «не можно», как с другого края молитвы ребенок говорит: «ты должен».

ФАУСТ. Как ты сказал?

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. С другого края молитвы ребенок говорит: «ты должен».

ФАУСТ. Ребенок?

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Да, ребенок говорит: «ты должен»!

ФАУСТ. Стоило Необходимости наложить запрет, как с другого края молитвы раздается «ты должен»! Другой край молитвы… и я там, во мраке.

Ив этом мраке царишь ты, мой устрашающий.

Ясам пожелал быть с тобой, мне было так одиноко, мне не хватало великого несчастья…

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Великого несчастья… да, этой могилы, этой музыки, этих драпировок, которым бог весть сколько лет, этого крушения, на которое ты добровольно обрек себя…

ФАУСТ. И ты царишь в этом мраке.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. И я царю в этом мраке. Стихотворчество сродни злу, но мог ли ты знать об этом, обучаясь искусству слагать стихи?

ФАУСТ. Знал, еще ребенком знал, но не испытывал страха. С порочной невинностью убивал я жаб и распинал их на своих деревянных корабликах. Убивал беззащитные существа, запросто, как ножом разрезают страницы новых книг.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Ты был раб, тобой повелевал детородный орган.

ФАУСТ. О да, раб желания, я не мог даже познать его, своего повелителя, не мог увидеть его, мне было доступно лишь зрелище озера, в котором колышутся водоросли, а что за ключ бил в глубине, знать было не дано.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. А если бы я показал тебе ...если бы я привел на твое ложе другую поэму?

ФАУСТ. Другой поэмы мне уж не узреть. Мне осталось одно: наслаждение смертью.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Одна, другая помарка в поэме.

ФАУСТ. Послание заложено именно в помарках, и в юном бунтаре, бьющем витрины и не ощущающем ничего, кроме вкуса металла во рту, и в бурлящей радости.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Ты говоришь обо мне. О том дне, когда ты меня подобрал на улице и

привез к себе в своей карете. Руки у меня были в крови, от меня шел винный дух, ты видел, кем я был, и сделал из меня то, что я теперь. И теперь я тебя люблю.

ФАУСТ. Кровь на твоем лице, любовь моя, – это звездный гербарий.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Так было надо.

50 Ночной Фауст

ФАУСТ. Да.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Если отыщется твоя книга, твоя главная книга – завещание, на которое затрачено десять лет адского труда, так вот, если она отыщется, я ее уничтожу.

Где она? В коробке из-под обуви? В которой? У тебя скопились сотни обувных коробок, шляпных картонок и сундуков, набитых тряпьем, оставшимся от всех праздников, на которых ты гулял. А какая от них исходит вонь!

ФАУСТ.Ты хочешь уничтожить мою книгу? Но почему?

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Чтобы причинить тебе боль и показать, как я тебя люблю.

ФАУСТ. О моя старая любовь. Если хочешь, я сам отдам ее тебе. (Отыскивает рукопись.)

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Не называй меня «старой любовью».

ФАУСТ. Вот она.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Ты отдаешь ее мне?

ФАУСТ. Я не боюсь тебя.

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Я уничтожу ее, но чуть позже.

ФАУСТ. Не это главное. А вот осмелишься ли ты прочесть ее?

ВЕЛИКОЕ НЕСЧАСТЬЕ. Как же ты умеешь сделать мне больно.

ФАУСТ. Мне нравится видеть, как ты скрежещешь зубами. Немного грубости не помешает.

Иди сюда, проклятущая падаль!