Современные теории перевода тенденции развития отечественной транслятологии. Учебное пособие

семиологический смысл, отражающий фатическое поле текста, 4) модальный смысл, проецируемый в переводческое пространство автором, 5) индивидуально-образный

смыслов обусловливает динамику переводческого пространства и отмечает такие действующие в нем законы, как законы текстообразования, законы креативных процессов сознания и лингвопереводческие законы транспонирования смыслов. Последнее осуществляется посредством об- раза-гештальта текста, формируемого в поле переводчика в результате трансформации образа автора и, в свою очередь, трансформируемого в образ реципиента.

Рассматривая соотношение текста оригинала и текста перевода, исследователь вводит в теорию перевода понятие гармонии, полагая, что текст перевода должен быть не эквивалентен или равноценен оригиналу, а «гармоничен» относительно него [Там же: 40]. Именно гармонизация (т. е. согласование) смыслов, генерируемых разными полями в переводческом пространстве, трактуется в данной теории как задача переводчика. Возможность гармонизации исследователь видит в синергии, а не суммарности смыслов целого текста. При этом в качестве одного из механизмов перевода рассматривается асимметрия [Кушнина, 2009, 2011]. Необходимо отметить, что исследователь предпринимает попытку целостного рассмот-

41

рения процесса перевода, уходя от его трактовки как совокупности отдельных операций.

Ключевым в синергетической трактовке перевода, предложенной Натальей Арнольдовной Кузьминой, является понятие энергии. Трактуя перевод как «динамиче-

ское явление, высокоэнтропийный процесс, результат которого зависит от множества случайных факторов»,

исследователь отмечает двойственность процесса и субъекта перевода, выделяя процесс создания художественного произведения переводчиком как поэтом и процесс анализа текста оригинала переводчиком как исследователем [Кузьмина, 2009: 113]. Соответственно, переводчик определяется не как поэт или профессионал, а как «энергети-

чески сильная личность, способная вступить в резонанс с оригиналом (прототекстом)» [Там же: 102–103].

При этом энергия исследователя трактуется как эксплицитная составляющая общей энергии переводчика как творческого субъекта, а энергия поэта – как ее имплицитная составляющая. Соотношение этих составляющих рассматривается как фактор, определяющий судьбу перевода.

Полагая, что по типу деятельности перевод аналогичен художественному творчеству, автор выделяет следующие этапы этого процесса: замысел, составление плана, разработка подготовительных материалов, создание нового текста. Этап замысла предполагает понимание замысла оригинала, что с точки зрения синергетической трактовки понимания (т. е. вступления в резонанс) рассматривается как совпадение автора оригинала и переводчика «в отправной точке» и относится к необходимым условиям успешности перевода. На этапе составления пла-

42

на создается подстрочник или перевод, который исследователь, используя выражение Б. Пастернака, называет «переводом в пределах “первой дословности”» [Там же: 105]. С синергетических позиций данный этап характеризуется преобладанием эксплицитной энергии над имплицитной, что обусловливает минимальные различия между вариантами перевода. На следующем этапе возникают многочисленные варианты переводного текста, обнаруживающие, по мнению ученого, «ассоциативный механизм творческого процесса» [Там же: 106], что характеризуется высоким уровнем имплицитной энергии. В дальнейшем происходит выбор одного варианта. Анализируя процесс перевода в терминах синергетики, Н. А. Кузьмина отмечает, что в отличие от оригинального творчества в процессе перевода путь прохождения энергии рассматривается как аттрактор самоорганизации системы, т. е. при детерминированности движения системы из одной точки в другую траектория этого движения непредсказуема. Общей для синергетических теорий перевода Н. А. Кузьминой и Л. В. Кушниной является его трактовка как высокоэнтропийного процесса, на каждом этапе которого «переводчик попадает в точку бифуркации» [Там же: 107], т. е. выбора одного варианта из множества, что обусловливает невозможность создания хорошего перевода на основе предписаний.

В соотношении оригинального и переводного текстов (Текста 1, или прототекста, и Текста 2, или метатекста) согласно данной концепции отмечается непредсказуемость первого и предсказуемость второго. Кроме того, вопрос о соотношении этих текстов рассматривается как вопрос о соотношении их прототекстов и необходимо-

43

сти/способности переводчика воспроизвести прототексты оригинала. С одной стороны, комплексное решение этого вопроса сводится к необходимости воспроизведения переводчиком прототекстов оригинала, которые являются общими для исходной и переводящей культур. С другой стороны, переводчик должен «создать мнимые прототексты, сохранив то напряжение между ними и Текстом 2, которое характерно для соотношения реальных прототекстов и Текста 1» [Там же: 109]. В целом текст перевода трактуется в данной теории не как заместитель оригинала в переводящей культуре, а как его образ или фантом. При этом в зависимости от соотношения энергии автора оригинала и переводчика, определяющего качество энергии Текста 2, последний может восприниматься читателем как переводной или самостоятельный. Так, если энергия автора значительно превышает энергию переводчика, то Текст 2, по мнению Н. А. Кузьминой, «сохраняет свое качество вторичного текста вне зависимости от прагматических условий восприятия» [Там же: 110]. Если энергия автора меньше энергии переводчика или равна ей, то Текст 2 детерминирован прагматическими условиями восприятия и может обрести статус самостоятельного, «оторвавшись» от прототекста. Соответственно, переводным текстом ученый называет «то, что читатель воспринимает как метатекст, имеющий прототекст на другом языке» [Там же: 110–111]. При этом хороший переводной текст, с ее точки зрения, должен отвечать двум условиям. Во-первых, его эстетическая оценка в переводящей культуре должна совпадать с эстетической оценкой оригинала в исходной культуре. Во-вторых, переводной текст должен содержать маркеры исходной

44

культуры, создающие в нем напряжение между «своим» и «чужим», что делает переводной текст, по мнению исследователя, «межкультурным событием» [Там же: 111].

В данной концепции выделяются три типа коммуникативных ситуаций, связанных с восприятием Текста 2. К первому типу относятся переводные тексты, которые содержат маркеры вторичности и идентифицируются читателем безоговорочно как переводные. Второй тип составляют переводные тексты, которые не содержат маркеров вторичности и воспринимаются читателем как оригинальные. Наконец, к третьему типу относятся написанные самим переводчиком тексты, преподносимые читателю как переводные. В целом необходимо отметить, что синергетические концепции рассматривают перевод в контексте общей теории систем и актуализируют его динамическую природу.

Л. В. Кушниной «Теория гармонизации: опыт когнитивного анализа переводческого пространства» (2009) и монографии Н. А. Кузьминой «Интертекст: тема с вариациями. Феномены культуры и языка в интертекстуальной интерпретации» (2009), ответьте на следующие вопросы:

1.Как определяется понятие перевода в синергетических теориях?

2.Каким образом определяется статус переводчика

вэтих теориях?

45

3.Как определяется понятие переводческого пространства

ссинергетических позиций?

4.Каковы компоненты переводческого пространства?

5.Как понятие переводческого пространства соотносится с понятием смысла?

6.Каким образом в синергетических теориях описываются этапы переводческой деятельности?

7.Как в данных теориях рассматривается соотношение исходного и переводного текстов?

8.Какую интерпретацию получают коммуникативные ситуации восприятия переводного текста в принимающей культуре?

46

§ 6. Понятие вторичности в теории перевода

Определяя перевод как «универсальный семиотический процесс, составляющий суть речемыслительной деятельности, и межъязыковой перевод – как один из его видов» [Нестерова 2005: 3], Наталья Михайловна Нестерова рассматривает в качестве онтологического такое свойство переводческой деятельности и переводного текста, как вторичность, специфика которой определяется в зависимости от типа текста, метода перевода и личности переводчика. Вторичность при этом трактуется в контексте философии постмодернизма как проявление интертекстуальности, которой приписывается статус абсолютной характеристики процесса текстопорождения. Отмечая, что первичное и вторичное связаны между собой генетически, хронологически и онтологически, исследователь видит их основное различие в процессе возникновения. В особенностях этого процесса, по мнению автора, и необходимо искать различие между первичным и вторичным текстами, в частности между оригиналом и текстом перевода. Отличие текста перевода от других вторичных текстов, заключающееся в его особой близости к первичному тексту, позволяющей тексту перевода выполнять функцию «полноправной замены» [Там же: 16] оригинала, обусловливается иным процессом порождения.

Исходя из концепции А. И. Новикова, Н. М. Нестерова рассматривает текстопорождение в рамках данной теории как последовательность операций, для выполнения которых необходим «пусковой механизм». В

47

качестве такого механизма при порождении вторичных текстов, например, таких как реферат и аннотация, выступает тема первичного текста. Тема трактуется как аналог авторского замысла, являющийся основой порождения множества различных по форме и содержанию вторичных текстов, образующих синонимический ряд и связанных генеалогически с общим первичным текстом.

Степень близости первичного и вторичного текстов зависит от формируемого в интеллекте реципиента ментального образования, которое является результатом понимания оригинала. Данное ментальное образование и рассматривается в качестве аналога авторского замысла в переводе. Ученый отмечает такие онтологические характеристики ментального образования, как вариативность, неоднородность, зависимость от первичного текста и от соотношения в нем внутренней и внешней форм.

Согласно данной концепции этот аналог авторского замысла формируется на первом этапе перевода, который является переходным от первичного текста к тексту вторичному. Данный этап трактуется как многократное взаимонаправленное, имеющее «челночный» характер проецирование первичного текста на сознание переводчика, и наоборот. Так, при восприятии первичного текста его содержание, понимаемое как модель предметной ситуации, проецируется на сознание переводчика, которое «реагирует» на эту проекцию, «включая» имеющуюся в нем информацию, относящуюся к спроецированной ситуации, и обеспечивая ее рациональную и эмоциональную оценку, что и называется приданием смысла первичному тексту в

48

процессе его восприятия [Там же: 16–17]. Таким образом формируется сложная ментальная презентация, которую исследователь именует «смысловым комплексом» [Там же: 17], служащим основой возникновения замысла текста перевода. Среди факторов, определяющих вариативность переводных текстов, выделяются следующие: фактор «жесткости» – «мягкости» языка и текста, тип переводимого текста, личность переводчика. Именно тип переводимого текста, как справедливо отмечает ученый, определяет степень свободы переводчика, его стратегию и тактику, языковое творчество. При этом языковое творчество трактуется как специфическая характеристика именно художественного текста.

Рассматривая отношения между оригиналом и переводным текстом, Н. М. Нестерова придерживается мнения о «несоответствии “словарных соответствий”» [Там же: 20] при переводе, называя следующие причины этого. Во-первых, отмеченное Гумбольдтом различие языков, связанное прежде всего с разным видением вещей, а не только с их разным обозначением. Во-вторых, связь слова с другими знаками системы какого-либо языка, зависимость семантики слова от разных типов отношений внутри этой системы. В-третьих, способность слова «представать в ореоле всех своих семантических возможностей» [Там же], несмотря на контекстные ограничители: «Сочетание “общего” и “индивидуального” значения, “выраженного” и “невыраженного”, “реализованного” и “потенциального”, “уловимого” и “неуловимого” порождает многосмысленность слова (а значит, и всего текста), которая не может

49

быть транслирована (перенесена) в другой язык, в другую культуру» [Там же]. Описывая соотношение семантики слов оригинала и перевода с помощью терминологии теории множеств, исследователь полагает, что в зону пересечения множества значений слов оригинала и множества значений слов перевода попадает преимущественно денотативное значение, в то время как коннотативные значения не пересекаются. Это и приводит, по ее мнению, к утрате «многосмысленности» оригинала в переводе и определяет двойственность позиции переводчика (необходимость быть верным оригиналу и языку перевода одновременно), что и обусловило формирование со времен античности двух противоположных методов перевода как различных стратегий интерпретации исходного текста: вольного и буквального перевода. Тексты перевода, создаваемые этими двумя разными путями, являются вторичными. Однако вторичность таких текстов, с точки зрения ученого, онтологически различна. Если текст, созданный в процессе вольного перевода, является смысловым развитием оригинала и рассчитан на массового читателя, то текст, созданный в процессе буквального перевода, рассчитан на дискурсивно зрелого читателя и вовлекает его в межъязыковую игру [Там же: 29].

На основе представления о мире как о совокупности разноязычных и разнокультурных интертекстуальных пространств Н. М. Нестерова предлагает интертекстуальную модель перевода, описывая его в терминах функциональной зависимости. Вторичность текста перевода предстает в этой модели, с одной стороны, как абсолютная ввиду его

50