Режиссура публицистического представления. Учебно-методическое пособие

важном для себя и для других, сбрасывая с себя все пустые заботы.

Ровесник 3. Надо быть открытым к людям, терпимым к людям, искать в них прежде всего лучшее. Умение искать и находить лучшее, просто «хорошее», «заслоненную красоту» обогащает человека духовно.

Ровесница 4. Заметить красоту в природе, в поселке, городе, улице, не говоря уже о человеке, сквозь все заслоны мелочей — это значит расширить сферу жизни, сферу того жизненного простора, в которой живет человек.

Ровесник 4. Жизнь — это прежде всего творчество, но это не значит, что каждый человек, чтобы жить, должен родиться художником, балериной или ученым. Творчество тоже можно творить. Можно творить просто добрую атмосферу вокруг себя. В жизни надо иметь свое служение — служение какому-то делу. Пусть дело это будет маленьким, оно станет большим, если будешь ему верен.

Ровесник 5. Счастья достигает тот, кто стремится сделать счастливым других и способен хоть на время забыть о своих интересах, о себе.

Ровесница 5. В жизни ценнее всего доброта, и при этом доброта умная, целенаправленная. Умная доброта — самое ценное в человеке, самое к нему располагающее и самое в конечном счете верное на пути к личному счастью.

Ровесник 1. Знать это.

Ровесница 2. Помнить об этом всегда. Ровесник 3. И следовать путями доброты… Все (хором). Очень важно.

Разворачивается четвертая ширма с большой надписью «В ЖИЗНИ ЦЕННЕЕ ВСЕГО ДОБРОТА». Свет на ширму. Исполнители выстраивают ширмы на первый план, а сами спускаются на ступеньки в зал.

51

Ровесник 1 (обращаясь к зрителям). Давайте будем счастливыми, то есть имеющими привязанности, любящими глубоко и серьезно что-то значительное…

Ровесница 1. Умеющими жертвовать собой ради любимого дела и любимых людей.

Ровесница 2. Люди, не имеющие всего этого — несчастные.

Все (хором). Давайте будем счастливыми.

Финал.

52

«ОКНА В МИР»

Сценарий театрализованного представления по мотивам произведения

Фредерика Бегбедера «Windows on the world»

Звучит легкий непринужденный американский джаз. Занавес открывается. На сцене нет ничего. В глубине сцены пандус, на вершине которого огромное окно. Исполнители выходят на площадку и выстраивают выгородку ресторана «Окна в мир». Выносят из-за кулис стулья, кубы, скатерти, раскладывают на столах деловые бумаги. Одновременно произносят текст.

Отец. 8 ч 31 минута. Я знаю, рановато для того, чтобы тащить мальчишек на вершину небоскреба. Но мои сыновья — Джерри и Дэвид — очень хотели позавтракать здесь, в ресторане «Окна в мир» на 106 этаже Всемирного торгового центра, где располагалась моя фирма. Через два часа я умру — но, быть может, я уже мертв.

Она. 8 ч 32 мин. Мы с моим другом всегда завтракали в ресторане «Окна в мир».

Официантка. В тот день здесь находился 171 человек, из них 72 — обслуживающий персонал.

Бизнес-леди. Моя фирма Risk Water Group организовала рабочий завтрак в отдельном салоне на 106-м этаже.

Клиент. Но на 107-м, как всегда по утрам, завтракали самые разные клиенты.

Отец. Я забыл вам представить моих сыновей. Джерри — мой старший сын, поэтому он такой серьезный. У первенцев всегда все в первый раз. Мне нравится, что он все понимает буквально. Я могу заставить его поверить в любую чушь, он проглотит, а потом будет сердиться, что я его обманул. Дэвид на два года младше и, конечно, сомневается во всем: в своей светлой шевелюре с челкой,

53

в том, что нужно ходить в школу, в существовании Деда Мороза. Он почти не раскрывает рта, разве что захочет довести брата. Вначале мы с Мэри боялись, что он не совсем нормальный: он ни разу в жизни не плакал, даже когда родился.

Он. Мы знаем, что Северная башня подверглась атаке первой и рухнула последней, ровно в 10.28. Так что у нас в запасе точно час сорок пять минут. Ад длится час сорок пять минут.

Тишина. Отец подходит к окну.

Отец. Вы знаете, в тот день небо было такое ясное, Джерри со своим биноклем мог сосчитать заклепки на фюзеляже. Он кинулся ко мне, страшно возбужденный: «Пап, смотри! Видишь самолет?» — спросил он. Но у меня уже тряслись руки. В одну секунду я подхватил болезнь Паркинсона. Остальные клиенты тоже поняли, что происходит: чертов боинг «Американ эрлайнз» мчался на малой высоте над Нью-Йорком, направляясь прямиком к нам.

Звучит гул приближающегося самолета. Вспышки света. Красные всполохи. Грохот. Все падают на пол.

Он. Теперь мы довольно точно знаем, что произошло в 8 ч 46 минут. «Боинг-767» компании «Американ эрлайнз» с 92 пассажирами на борту, считая 11 членов экипажа, врезался в северный фасад башни № 1 между 94 и 98 этажами. Известно также, что из тысячи трехсот сорока четырех человек, оказавшихся в ловушке на верхних этажах, не выжил никто. То есть из нас не выжил никто.

Затем тревожная и динамичная музыка (музыкальная тема представления). Произнося следующий текст,

54

исполнители переворачивают стулья, кубы, срывают ткань, скатерти и т. д.

Отец. 8 ч 47 мин. Когда у вас под ногами в здание врезается боинг компании «Американ эрлайнз», то первым делом вы ощущаете две вещи. Стаканы с соком летят на пол, настенные светильники отваливаются и повисают на проводах.

Бизнес-леди. Деревянные натяжные потолки проваливаются, а с кухни доносится грохот падающих тарелок.

Клиент. Бутылки из бара катятся по полу и взрыва-

ются.

Она. Букеты подсолнухов падают, и вазы разлетаются на тысячу кусков.

Он. Ведерки с шампанским опрокидываются на палас. Официантка. Тележки с выпечкой катятся меж-

ду столиками.

Администратор. Лица ходят ходуном, и стены тоже. Отец. Во-вторых, когда за стеклом проносится огненный шар, у вас начинают гореть уши, а потом все за-

полняет плотный черный дым.

Бизнес-леди. Он лезет отовсюду, через пол, через стены, шахты лифтов, вентиляционные решетки.

Он. Все сразу начинают кашлять и закрывать рот столовыми салфетками.

Отец. Я протянул Джерри и Дэвиду две салфетки, смоченные в апельсиновом соке; мы все трое сидели на корточках под столом.

— Папа, это в башню влетел самолет? ПАПА ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— Да нет же, — я улыбаюсь, — не волнуйтесь, мальчики, это трюк, я не хотел портить вам сюрприз: это новый аттракцион, самолет — это трехмерный фильм, Джордж

55

Лукас придумал спецэффекты, они тут каждое утро устраивают ложную тревогу, а вы и попались, да?

Пластический переход. Музыка стихает. Сцена наполняется дымом.

Клиент. Нам нужно выбираться отсюда. Официантка. Как? Там везде пожар, лифты не рабо-

тают.

Он (администратору). Что говорится в планах эвакуации?

Администратор. Его нет.

Он. У вас нет плана здания?

Официантка. Не волнуйтесь, нас обязательно спасут. Я была здесь, когда в феврале 93-го взорвалась бомба. Слышите полицейские вертолеты?

Бизнес-леди. Но как вы хотите, чтобы они нас вытащили? Это слишком опасно, они не могут подлететь к фасаду!

Официантка. Довольно много народу эвакуировали через крышу.

Отец. Пошли, ребята, игра продолжается: все на крышу!

Звучит музыкальная тема представления. Люди по одному выползают из дыма на авансцену, затем опять ныряют в дым.

Он. 8 ч 55 мин. Нужно было взять себя в руки. Простейшее дело — дышать — теперь давалось с великим трудом. Хотя бы из-за невыносимой вони.

Администратор. Жирный, тяжелый дым нес с собой запах горелой резины, жженого пластика, обугленной плоти.

56

Он. Сладковатый запах керосина, пугающий и тошнотворный, костяной порошок и пепел от человеческого мяса.

Клиент. Наше молчаливое стадо все растет, на каждом этаже к нам присоединяется новая когорта обезумевших серых троек и розовых дамских костюмов.

Официантка. Мы перешагиваем через обломки натяжного потолка, загораживающие проход. Жара убийственная.

Она. Иногда кто-нибудь поддерживает соседа или плачет, но большинство молчат, кашляют, надеются.

Отец. И Джерри, и Дэвид превратились в Касперов — два маленьких привидения с салфетками на голове, а синее небо Армагеддона уронило на наши щеки первые слезы. Слава богу, салфетки не позволили сыновьям увидеть на 106-м этаже два человеческих факела: горящие трупы перед дверью лифта.

Администратор. Наконец мы просочились по одному к двери с надписью «Запасной выход», но она оказалась ЗАБЛОКИРОВАННОЙ.

Музыкальная тема обрывается. Все оседают на пол. Звучит вступление песни группы «Сплин» «Пой мне еще».

Отец. О, как бы я хотел, чтобы сейчас было вчера. Вернуться в накануне.

Он. Об этом думали все.

Администратор. Мы начинали понимать, что оказались в ловушке.

Бизнес-леди. Мы вспоминали своих близких. Официантка. Мы прощались с ними.

Сценический клип на песню «Пой мне еще». Воспоминания о близких.

57

Отец (на последних аккордах песни). Однажды Мэри провела рукой по моему лицу, холодной рукой по моей робко зардевшейся щеке. Она сказала, что я ее любимый, я ответил: нет, я твой муж, так уж вышло. Не думал, что ко- гда-нибудь мне будет нужен кто-то другой. Из моего левого глаза, согревая ей правую руку, вытекла слеза. Я знал, что у меня будет ребенок от этой женщины. Я был юный, чистый, может, слишком зависимый, но совершенный оптимист. Искренний. Живой. Круглый дурак.

Звучит снова удар грома, снова землетрясение, снова всполохи красного света. Звонит мобильный телефон.

Официантка. 9 ч 03 мин. Я получила SMS автоматической службы информации: в соседнюю башню врезался второй самолет. Значит, это не катастрофа, а террористи-

ческий акт. Кто это сделал? (садится на пол, без конца по-

вторяет текст SMS-сообщения) Второй самолет только что врезался в Южную башню Всемирного торгового центра.

Мобильный телефон пускают по рукам, чтобы каждый мог прочитать сообщение на дисплее.

Отец. Люди реагируют по-разному. У большинства вырывается потрясенное «Черт!», некоторые опускаются на пол и обхватывают голову руками. Кто-то срывает ярость на перегородке. Кто-то рыдает еще громче. А я сижу на корточках и изо всех сил прижимаю головы мальчиков к своему лбу, чтобы они не видели, что я сдался. ОК, Джерри, Дэйв, признаюсь, это не игра. «Да неважно, папа. Мы и так знали, не нервничай», — отвечают они мне. «Не беспокойся, до нас уже давным-давно дошло», — говорит Дэвид между двумя приступами кашля. О, Господи!

58

Звучит музыкальная тема представления.

Бизнес-леди. 9 ч 15 минут. Уже полчаса у нас под ногами горит самолет.

Отец. Эвакуации как не было, так и нет. Официантка. Мы становимся орущим металлом. Клиент. Люди, висящие на окнах.

Она. Люди, падающие из окон.

Он. Перевернутые каталожные шкафы со всеми ящи-

ками.

Администратор. Ежедневник, полный назначенных важных встреч.

Бизнес-леди. Сводка погоды: сегодня утром обещают 26 градусов, без осадков.

Отец. Все стекла полопались. Официантка. 58 лифтов, все не работают.

Она. Белый мрамор в офисах забрызган кровью. Администратор. В воздухе летают бумаги, как

в День независимости.

Он. Люди со всего мира.

Клиент. Красивые женщины в слезах. Отец. Куски самолета на эскалаторах.

Клиент. Красивые женщины заходятся в кашле. Официантка. Все сумрачно, пыльно, мертво. Бизнес-леди. Тишину прорезают сирены.

Он. Замкнутое пространство, а внизу огонь. Отец. Мы спеклись.

Клиент. Мы поджариваемся как цыплята. Администратор. Сирены внутри здания. Официантка. Мы — всего лишь прах на ветру.

Пластический переход.

Снова звучит взрыв падающего здания.

59

Официантка. А это что за взрыв?

Она. Вторая башня рухнула. 9 ч 59 мин.

Клиент. Здание, атакованное после нас, обрушилось первым. Лучше не пытаться понять, но все понятно и так: это значит, что наша башня обвалится с минуты на минуту.

Официантка. Господи, молю Тебя, хоть в Тебя и не верю. Прими нас к себе, несмотря на наш оппортунизм.

Звучит женский вокализ.

Он. 10 ч 01 мин. Спасатели так и не добрались до нас. Она. Вы не видели нас по телевизору. Официантка. Никто не фотографировал наши лица.

Клиент. Все, что вы знаете о нас — это растрепанные фигуры, карабкающиеся по фасаду.

Администратор. Тела, бросающиеся в пустоту, руки, машущие белыми тряпками в эфире, словно обрывками облаков.

Бизнес-леди. Оглушительный звук падающих тел в документальном фильме братьев Ноде.

Отец. Но они не показали падающие человеческие куски, фонтаны крови, сплавленные воедино сталь, пластик и плоть.

Официантка. Вертолеты летали мимо нас и смотрели, как мы умираем.

Отец выходит на авансцену, остальные удаляются в глубину сцены. Высвечивается авансцена.

Отец. В 10 ч 5 мин. Дэвид, не плакавший ни разу в жизни, расплакался. О, далеко не сразу, нет, он медлил, пытаясь понять, что с ним происходит. Углы рта у него поползли вниз. Потом глаза стали больше раза в три. Он не отрываясь смотрел на загерметизированную дверь, на ее

60