Православие для многих. Отрывки из дневника и другие записи

Я не могу, считаю неправильным брать на себя решение чьей бы то ни было судьбы, чьих бы то ни было семейных дел. Я не чувствую себя призванным к роли «старца» и сознаю для этого свое глубокое недостоинство. Вообще, «старчество», «послушание» — вещи слишком ответственные и трудные для обоих сторон, чтобы можно было так вдруг взяться за них.

* * *

Разговоры о чувстве убивают само чувство.

* * *

Если сердце холодно и молитва не идет — обратиться к Евангелию; если не поможет — раскрыть любимого святого отца; такой «друг-свя- той» должен быть у каждого.

* * *

Вы жалуетесь на то, как трудно и даже просто скучно чтение святых отцов. Но попробуйте поставить вопрос так, что трудны и скучны не они, а что, может быть, Ваша душа не готова еще увидать тот свет, который видят же в них другие.

Все же не оставляйте это чтение, пытайтесь согреть свою душу теплом их веры, прикоснуться к их духовному опыту. Вы скажете, что слишком неизмеримы их высота и вся мелкая будничность, которая держит нас в своем плену. Но присмотритесь к себе — не может быть, чтобы всегда это было только трудно и скучно. В редкие минуты жизни — в испытаниях и горе или

вбольшой радости — душа ищет подняться, и тогда, может быть, иначе звучат слова, которые раньше не доходили до Вас. А в обычное время нужен труд и некоторое насилие над собой, чтобы разбудить свою косность. И будьте уверены — эти усилия дадут свой плод, и невидимое пока для Вас накопление духовных богатств проявится в нужную минуту, может быть, спасет Вас в настоящей беде.

Тут же Вы пишете о своем одиночестве и покинутости. Kонечно, Вам нужно живое общение с людьми и их близость. Но подумайте — уже

втех же святых отцах какое «избранное общество» Вы имеете, какие сокровища лучших душ, веками накопленные, даются Вам и всем нам в полное владение. В этом и радость церковного общения — что все мы живы и все братья в

Церкви, и не может, не должно быть чувства покинутости у живого члена Церкви.

* * *

Kак во многом бесплодны индивидуальные усилия. Ищите дружбы. Вот случай, когда 1+ 1 не 2, а по крайней мере 3: это вы двое + то великое — взаимная любовь, что поддержит и укрепит Вас.

* * *

Обычно мы живем какими-то самыми поверхностными слоями нашей души и сознания. Видно это хотя бы по тому, как легко мы предаемся негодованию по пустякам, сколько значения придаем вещам вовсе нестоящим. Половина наших огорчений и жизненных трудностей исчезла бы, если бы мы перенесли центр наших интересов на большую глубину. Оттого так настоятельно я Вам и рекомендую чтение Евангелия именно по утрам — что это даст тогда несколько иной тон началу каждого дня и поможет провести его более достойно, поможет мирным сохранить свое сердце, какие бы жизненные бури ни случились в предстоящий день.

* * *

Всякое самое малое дело начинайте молитвой — призыванием силы Божией на Ваше дело и вознесения этого дела на высоту. Тогда не будет, не сможет быть у Вас плохих дел.

* * *

Наши беседы и открытые лекции — случайные лекторы, случайная публика — не рожденное существо, а механический искусственный продукт; никто не вложил сюда своей души, не родил этого в мучениях, не любит родительской любовью. Обратное — небольшие кружки с постоянным составом слушателей, с руководителем, знающим всех, — тут что-то органическое, что ведет и воспитывает. Это относится больше всего к кружкам молодежи, конечно.

* * *

Вот несколько впечатлений от моего общения с молодежью: выросшие в условиях революции, войны и эмиграции, молодые часто нервно неустойчивы, но практичны, реалисты; малый опыт добра; часто малокультурны, но со своеобразной

честностью, прямотой, непризнанием фраз и «идеалов» без дела. Чуткость ко лжи.

Сохранены ли они для России и как их сохранить? Но молодежь в праве спросить — для чего? Мы не хотим жить для каких-то целей, придуманных стариками.

Для самих себя. Можно прожить и живут всю жизнь слабой чьей-то тенью, копией, третьим сортом. Но, конечно, это плохой способ. Самый первый, примитивный смысл существования — быть самим собой.

Но личность — сложная постройка и национальность играет огромную роль, если не явно, то подсознательно, и это проявляется иногда неожиданно для самого себя.

Итак, если мы хотим быть самими собой, мы должны быть русскими.

Но разве нельзя целиком превратиться в англичанина, немца, француза? Только частично.

Иначе — длительный маскарад, истощающий силы, не дающий возможности творчества.

Но где же искать этого русского? Чем сохранялись великие нации? Что их сберегало или уничтожало? — Язык и вера. И вера больше, чем язык.

...И мне хочется сказать нашей молодежи: вы молоды, у вас крылья молодости, вы сумеете совершить этот подвиг — остаться православными и русскими. Вы — православные, все сокровища Церкви к вашим услугам: ее молитвы, Таинства, — знакомьтесь с этим сокровищем, изучайте его, питайтесь им.

Вы — русские. Все что накопили ваши предки, все культурное наследие, весь гений величайшей нации — это ваше добро, даром вам доставшееся. Ваша обязанность изучить это наследие, культивировать его в себе, принимать участие в общем русском деле.

Но тут трудность и часто бесплодность индивидуальных усилий. Сила соборности, дружбы. Для молодых — громадное значение имеют юношеские организации, помогающие сплочению.

** *

Иеще одно наблюдение — все почти юноши унылы, мрачны, тяжелы. У всех девушек —лег- кость, простота, лучистость какая-то. Им все дается легче, в обращении их к христианству им легче дается сердечность этого обращения. Для юноши надо преодолеть гораздо больше — преж-

де всего, рассудочность, самолюбие и т.д. Поэтому в будущем русском церковном обновлении женщине предстоит, верно, не малая роль.

Советы молодым священникам

Пастырская работа должна быть индивидуальной и творческой.

* * *

Метод, часто практикуемый, становится рутиной.

* * *

Всякое слово, поучение имеет смысл и цену только тогда, когда идет от собственного духовного опыта знания. Всякое слово, сказанное толь-ко устами, мертво и ложно, и всегда слушающие безошибочно это различают.

* * *

«Пастырские» тексты (выписываю для руководства):

Мы... были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими

(1 Фес. 2, 7).

Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Kор. 9, 22).

* * *

Надо учить людей исповедываться. Kак часто вместо исповеди слышишь совершенно житейские разговоры, хвастанье собой, цитирование хороших отзывов о себе, жалобы на близких и на трудности жизни. Отчасти это от незнания, от отсутствия церковной культуры, отчасти — от греховной запутанности, слабости, когда человек не умеет и не пытается увидеть себя, когда у него нет ни навыка, ни желания разобраться в своей душе, нет отвращения к греху, нет стремления к свету и жажды очищения.

Стараться, чтобы все приходящие к исповеди вынесли из каждого говения хоть одну добрую привычку — например, обязательную двукратную молитву среди дня, неосуждение и т.д.; настойчиво прививать, проверять — потом само делается необходимостью.

Бывает, что, готовясь к исповеди, говеющий временами испытывает страх греха, искреннее покаяние до слез и, придя к священнику, не чувствует ничего, не имеет страха и сокрушения. Нельзя ли раздвинуть пределы Таинства? Нельзя ли считать, что Таинство Покаяния включает в себя все говение, молитвы, покаянные чувства, а что момент самой исповеди — только заключительный, хотя и важнейший момент?

* * *

Всякий священник должен быть хорошо осведомлен в области нервных и психических болезней — это совершенно необходимо в практике духовничества.

Обычный случай, когда исповедующийся, а с ним и духовник принимают явление чисто нервного порядка за переживания религиозные или когда священник не умеет определить истерическую подкладку многих явлений и тем только ухудшает положение. А часто и обратное — за нервную болезнь принимается тяжелое состояние души, отягощенной грехом, запутанной и омраченной неразрешенными конфликтами.

Известны случаи, когда одна исповедь бесследно излечивала застарелые и тяжелые, будто бы нервные заболевания, против которых бессильны были все медицинские средства.

Человек, часто исповедующийся, не имеющий залежей греха в душе, не может не быть здоров. Исповедь — благодатный разряд души. В этом смысле громадное значение исповеди и вообще всей жизни в связи с благодатной помощью Церкви.

* * *

Первая, слишком ранняя исповедь (есть дети, в 6 лет — совершенные младенцы) не нарушает ли простоту, цельность, непосредственность искусственно пробуждаемым самоанализом? Для некоторых детей, особенно «детских», я бы переносил ее на год, два позже.

* * *

Сегодня дети (10–12 лет) спросили меня (очевидно, после большого спора между собой), что такое аскетизм. Я ответил: «система упражнений, приводящих тело в подчинение духу». «А какие самые первые упражнения?» — 1) дыхание но-