Православие для многих. Отрывки из дневника и другие записи

апостола Павла. Это знают даже внехристианские религии: как истязают себя факиры, йоги, дервиши; у них это точный расчет.

Бог посылает нам скорби — примем их мужественно и мудро, возрастая и укрепляясь в них духовно.

* * *

Во время каждого Великого поста за исповедью Бог внушает ту или другую руководящую мысль. В этом году это любовь ко Христу и главное средство борьбы с грехом — молитва Ему же.

* * *

...Так грустно всегда расставаться с постом и с пасхальной неделей. Я всегда тяжело переживаю и закрытие врат в алтаре в субботу Фоминой, и вообще конец пасхальной седмицы. Хоть и поют еще «Христос Воскрес», но все делается труднее, как будто действительно снова затворились двери Царствия, открывшиеся было навстречу усилиям и подвигам поста. Люди с какой-то усиленной жадностью опять погружаются в земное, в суету, церкви пустеют.

* * *

Только первые шаги приближения к Богу легки; окрыленность и восторг явного приближения к Богу сменяются постепенно охлаждением, сомнением, и для поддержания своей веры нужны усилия, борьба, отстаивание ее.

* * *

Начало духовной жизни — выход из своей субъективности, из самого себя, перерастание самого себя в общении с высшим началом, с Богом.

* * *

Столько смертей кругом, что смерть почти перестала быть страшной и стала временами для меня реальнее, чем жизнь. И чем больше близких уходит туда, тем легче делается этот переход.

* * *

Почему Церковь молчит о загробном мире? Человек живет, мыслит и чувствует в условных формах пространства и времени. Вне этих форм мы не можем ни мыслить, ни говорить.

Потустороннее живет иными формами. Если будем говорить о нем, мы будем говорить плот-

ским языком. Вот откуда целомудренное молчание Церкви.

* * *

Православие особенно чувствует контраст «умной красоты мира горнего» и «мира сего». Мы страдаем от ощущения тьмы и греха, примешанного ко всему миру. Становясь православными, мы становимся все отчасти аскетами.

* * *

Бог создал жизнь.

Дьявол победил ее смертью.

Бог отразил победу смерти Воскресением.

* * *

Вся современность говорит: «греши!», и те, кто хотят жить и живут по Светлому Закону, — всегда боримы и не должны ожидать легкой «приятной» жизни.

* * *

Затруднения при чтении книги Иова происходят оттого, что не там ищут и ждут разрешения тех антиномий, которые ставит Иов, между тем

как суть в том, что вопросы Иова разрешены только пришествием Христа.

* * *

«Многословие» в молитве хотя бы тем уже хорошо, что наше сознание дольше привязано к святым словам.

Если при этом нет даже полной погруженности в смысл произносимых слов, а только отвлечение от пустяков, суеты, забот, нечистых мыслей, и то это очень много. А если к этому переживание хоть 1/100 читаемого, то душа приобретает эти неисчислимые сокровища.

* * *

Таинственная сфера искусства, такая пленительная, околдовывающая, так мало приближает своих служителей к тому, что мы считаем истиной; для них обычные черты — эгоизм, гордость, жадность к славе, часто крайняя чувственность. Во всяком случае сфера искусства — не духовная сфера, а область чистой душевности.

* * *

Почему священники не ходят в театр? Самый принцип театральности отвергается Церковью. Запрещаются маски, ряжение, переодевание в костюм другого пола, так как все это подделка, двусмысленность, фальшь. Даже смотрение на это — какое-то участие. Что же касается актера — то чем с большим увлечением он играет, тем больший ущерб наносит своей душе, поселяя в ней путаницу и ложь.

* * *

Почему так ярко воспринимают русскую национальность люди смешанной крови — Даль, Гершензон, даже Пушкин? Потому, что смесь разных кровей дает возможность рельефного, стереоскопического видения.

Читаю об исцелениях по молитвам отца Иоанна Kронштадтского и недоумеваю: я склонен часто считать болезнь посещением Божиим и даже не всегда имею твердость молиться о выздоровлении больных, настолько признаю руку и волю Божию в болезни. Не есть ли молитва об исцелении вторжение в судьбы Божии? Что же тогда исцеление? Может быть, освобождение от грехов

по молитве праведника и, как результат, — выздоровление.

* * *

Разрешение, отпущение грехов дается Богом в меру нашего покаяния и веры.

* * *

Kак отличить истинное покаяние от формального, часто обманывающего самого кающегося? Стоит согласиться с ним, и если покаяние не исходит от глубины сердца, — то мигом оно переходит в самооправдание, недовольство, даже обиду.

* * *

Kаждый человек имеет живой и убедительный опыт борьбы с грехом, радость победы над ним, сладость добра и молитвы.

* * *

Младшие дети в семьях или «дети старости» — обычно избранные: Святая Дева, Иоанн Предтеча, Исаак, Иосиф, святая Тереза была последней из девяти. В сказках отличен, именно в духовном смысле, младший. Верно это оттого,

что плотское, эгоистическое, страстное ослабело в родителях, а духовное возросло.

* * *

Отчего у нас такая слепота к нашим грехам? От пристрастия к себе. Мы, пожалуй, многое видим, но оцениваем неправильно, преуменьшаем, извиняем, не придаем значения. Тенденция инстинктивная, мимовольная.

* * *

Наша так называемая реальная действительность только полуреальна и мало действительна. Своим отношением мы делаем явления такими или иными, доделываем их, обращаем в добро или зло. Также и с людьми. Kаковы они на самом деле — никому, кроме Бога, неизвестно; вернее, что они нечто зыбкое и пластичное, и мы формируем сами, часто по случайному признаку, воображаемую схематическую фигуру и потом сами же или восхищаемся ею, или поносим ее. Насколько мудрее люди простые: они не выдумывают людей, а берут человека, как он есть, и без протеста принимают часто вопиющие диссонирующие качества.

* * *

Стремительное, неудержимое мелькание, уплывание часов, дней, годов приводит иногда в отчаяние. Едва успеваешь жить, видеть семью. Трудно точно выразить свое чувство — больно чувствуешь одновременно и остроту, и силу своей любви и вместе и тщету, и мучительную эфемерность ее.

* * *

Иногда наблюдаю состояние души, по всем внешним признакам как будто доброкачественное: человек часто и подолгу молится, любит бывать в церкви, все его интересы там; — а вместе с тем он сух, жесток, никого не любит. Очень я плохо это понимаю: я знаю молитву, после которой меняется весь человек, но такая «изолированная» от всего остального молитва, думаю, не есть правильное, благодатное состояние, так как налицо в ней есть только первое и не самое важное — форма, а нет живых, ощутительных результатов.

Совершенно неосновательно ожидать, что Бог нам откроется несомненно и полностью таким, какие мы сейчас. Но в словах апостола — Всякий

любящий... знает Бога... потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 7–8) — нам дается путь, по которому надо идти.

* * *

Детскость утрачивается в жизни и восстанавливается в святости.

* * *

Человек приходит из бесконечности и в бесконечность уходит. Почему же в этот короткий миг своей жизни почти всякий средний человек так боится всякой мысли о том, что роднит его с бесконечным, что выходит из тесных и привычных рамок обыденности, и строит свою жизнь как будто нарочно так, чтобы вовсе не дать в ней места ничему духовному?

* * *

Большинство неразрешимых жизненных противоречий, несчастий, внутренних затруднений, о которых слышишь на исповеди, происходит оттого, что люди живут вне Церкви, а искать разрешения своих трудностей приходят в Церковь. Ни решимости переменить свою жизнь, ни

даже мысли об этом — поэтому Церковь и бессильна им помочь. Войдите в Церковь, примите весь чин церковной жизни — и тогда трудности разрешатся сами собой.

* * *

Поклонение кресту, позорному орудию казни, отобрало христианству самых внутренне свободных людей.

* * *

Вся наша жизнь здесь построена по схеме пасхальных песнопений: с одной стороны — гроб, смерть, схождение во ад, с другой — воскресение, жизнь, радость. «Аще и во гроб снисшел еси, бессмертне, но адову разрушил еси силу». Задача нашей жизни — чтобы в ней элементы рая и Воскресения торжествовали над силами ада и смерти.

* * *

Божье — любить ненавидящих. Дьявольское — ненавидеть, оскорблять лю-

бящих.

Человеческое — любить любящих, ненавидеть ненавидящих.