Православие для многих. Отрывки из дневника и другие записи

видим, — блеск глаз, румянец щек, грудные мелодичные голоса — все это цветение нашей плотско-душевной стороны и оно не ценно. Чем больше внешний человек теряет, тем более внутренний возрождается. Но хорошо, если так, если постарение не ведет к унынию, страху старости и смерти, к духовному упадку.

* * *

Польза послушания: душа освобождается для внутреннего, когда внешнее берет на себя другой — военная служба, монастырь, семья (послушание мужу, родителям).

* * *

Есть путь брака и путь монашества. Третье состояние — девственников — в миру очень опасно, соблазнительно и не всякому посильно. Kроме того, такие и для окружающих представляют собой опасность: сияние и красота девственности, которые ведь в некоторой степени «брачное оперение» (когда не имеют прямого религиозного смысла), влекут к себе и возбуждают несчастные чувства.

* * *

Брак — просвящение, мистерия. В нем полное изменение человека, расширение его личности, новые глаза, новое ощущение жизни, рождение через него в мир в новой полноте.

Но индивидуализм нашего времени создает в браке особые трудности. Преодоление их — сознательными усилиями двух над созиданием брака, «хождением» перед Богом (только Церковь по-настоящему, до конца разрешает все проблемы). И еще — самое, казалось бы, простое, но

исамое трудное — решимость занять в браке каждому свое место: жене — смиренно стать на второе место, мужу — взять тяжесть и ответственность быть главой. Если есть эта решимость

ижелание, Бог всегда поможет на этом трудном, мученическом («Святии мученицы...» — во время хождения вокруг аналоя), но и блаженном пути.

Ни мужчина, ни тем более женщина не имеют в браке друг перед другом абсолютной власти. Насилие над волей другого, хотя бы во имя любви, убивает саму любовь; а тогда вопрос: надо ли подчиняться такому насилию, раз в нем опасность для самого дорогого? Бесконечное

* * *

Не придет Царствие Божие приметным образом... вот, Царствие Божие внутрь вас есть

(Лк. 17, 20–21). Не то же ли самое можно сказать о геенне огненной? Не настал ли уже ад и теперь для многих людей?

* * *

Жить надо не «слегка», а с возможной напряженностью всех сил, и физических, и духовных. Тратя максимум сил, мы не «истощаем» себя, а умножаем источники сил.

* * *

Женщину, имевшую духа немощи, по словам Христа, связал сатана (см.: Лк. 13, 10–16). Здесь указывается еще один источник болезни — дьявол. Вот что можно ответить тем, кто говорит (и я в том числе), что надо радоваться болезням, как всякому несчастью, и не надо просить об исцелении.

Мы видим мир не таким, как он есть на самом деле, а таким, каким его делает наше воображение, наша воля. И каждый видит его

по-иному, по-своему, часто ставя центром своего мира вещи ничтожные и вовсе не давая места тому, что единственно важно.

** *

Втом, как избегают люди одиночества, мне видится скрытый страх смерти.

** *

Читаю сейчас Исаака Сирина, и очень он мне пришелся по сердцу. Я давно хотел почитать его, но считал, что это чтение для самых совершенных. Оказалось, что у него много мудрых советов и для начинающих, каковыми мы останемся, вероятно, до самой смерти.

* * *

Убедить кого-либо в существовании Бога совершенно невозможно, т.к. все, что можно словами сказать о вере, ни в какой степени не может передать того, что вообще не сказуемо и что в ней главное. Доводы веры не против разума, а помимо него. Только в свете любви разум принимает видимые абсурды веры.

* * *

Почему трудна вера? До грехопадения люди знали: грех скрыл от них Бога и вера есть преодоление этой пелены греха между ними и Богом.

* * *

Очищение от греха приводит от веры к знанию.

* * *

Сребролюбие, казалось бы, грех второстепенный. На самом деле, это грех чрезвычайной важности: в нем одновременно фактическое отвержение веры в Бога, любви к людям и пристрастие к низшим стихиям. Оно порождает злобу, окаменение, многозаботливость. Преодоление его есть частичное преодоление всех этих видов греха.

** *

Вчем соблазн и яд театральности для зрителя, но главным образом для актера? — Привычка жить, и притом напряженно и остро, иллюзорной жизнью, часто много острее своей настоящей будничной жизни; создание в себе

«паразитических» личностей (от Епиходова до царя Федора Иоанновича у Москвина); тщеславие. Поэтому театр так и опасен слабым людям — он их перемалывает без остатка. Впрочем, всякая человеческая деятельность имеет эти (или другие) яды, и только сильные личности не побеждаются ими, а остаются самими собой.

* * *

Слепота к своим грехам — от пристрастия. Мы, пожалуй, многое видим, но оцениваем неправильно, извиняем, даем неправильное соотношение — чувство почти инстинктивное. Kрайняя важность для спасения «...зрети грехи наша». Любить Истину больше себя, отвержение себя — начало спасения.

* * *

Внимание к своей внутренней жизни, рекомендуемое с религиозной точки зрения, дает свои результаты и с точки зрения чисто психологической — развитие силы внимания, сосредоточение сознания, выявление новых психических способностей.

Если мы посмотрим писания подвижников и святых отцов — какую глубину психологического анализа мы там встретим, какую тонкость различения психических состояний, какую верность определений и классификации всех ощущений.

* * *

Не помню, кто из отцов сравнивает внимание на молитве с фитилем в лампаде. Если продлить сравнение, то «елеем» в молитве, непременным условием горения лампады, будет постоянное покаянное чувство, смирение, чистота сердца, безгневие.

* * *

Одна из типичных ошибок, ведущих к осуждению, унынию, неправильным оценкам, — «руссоизм» в религии, мысль, что здесь, на нашей земле, до всеобщего суда и осуждения могут быть явления безукоризненные — в нас самих, в других людях, в человеческих отношениях.

Тогда от себя требуешь полной святости и унываешь, находя в самые святые минуты нечистоту в своем сердце, тщеславие, двойствен-

ность; тогда злишься, заметив в людях, которых считал безукоризненными, малодушие, лукавство, ложь; тогда отчаиваешься, видя даже в Церкви Божией расколы, ссоры, ревность, зависть — разгул человеческих страстей.

Между тем «надлежит сему быти», весь мир заражен грехом; сверху донизу проходит страшная трещина — язва растления и смерти, и никто и ничто не свободно от нее. Если в самой совершенной общине — среди учеников Христа — был Иуда, то что же нам ужасаться, что в Русской Церкви есть Введенский, а свой маленький Иуда, как и свой кроткий, духоносный Иоанн и верный, деятельный Петр , есть в каждом приходе.

* * *

Радость почитания икон в том, что Бог, «Неописанное Слово», сошло с небес, стало плотию, приняло вид человеческий и обитало среди нас,

полное благодати и истины (Ин. 1, 14), так что мы слышали Его ушами нашими, видели своими очами, Его осязали руки наши (ср.: 1 Ин. 1, 1).

Основная черта нашей религиозности — стремление к святыне в конкретном, осязаемом

образе, жадность к ней; мы любим прикасаться к ней, лобызать ее, носить у себя на груди, освящать ею наши дома. Этой святыни хотели лишить нас иконоборцы, и в обретений ее была радость. Посмотрите, какой холодной и бесплотной является вера в исповеданиях, отрицающих иконы. Явно отрицая иконы, они бессознательно отрицают воплощение. Kак прерождается у них все христианство, как сама Евхаристия, сосредоточие христианской жизни, делается у них бесплотной и незначительной. Поистине, если у нас Слово стало Плотью, то у них Плоть стала словом — божественная Плоть, причащение Kоторой дает жизнь вечную (Ин. 6), обратилась у них в слова и рассуждения.

* * *

Виды христианства: 1) умственно-созерца- тельное, 2) волевое, действенное (Kатоличество), 3) умственно-этическое (Протестантство) и 4) Христианство, понятое как великая Kрасота, — Православие. Этому видению отдаются все силы верующего. Все остальные виды христианства подчинены этому пониманию. Мнение некоторых (старообрядцев), что Правосла-