Особый порядок судебного разбирательства в уголовном процессе. Учебное пособие

любому делу, независимо от степени его сложности (единственный ограничитель по УПК РФ - мера наказания, которая, кстати, уже подвергалась изменению в сторону увеличения). Для упрощенного же производства признание (или непризнание) обвиняемым своей вины никакого значения не имеет.

Второе отличие этих форм состоит в том, что сделка о признании вины осуществляется только по желанию сторон (что, кстати, является признаком любой сделки). Упрощенный же порядок применяется автоматически и от желания сторон не зависит.

И, наконец, третье отличие этих институтов - это то, что при сделке каждая сторона получает какую-то выгоду - скидку при назначении наказания, ту же экономию средств и др., что опять же является обязательным признаком всякой сделки. При упрощенном производстве обвиняемый никаких льгот не получает»37.

1.2. Основания применения особого порядка принятия судебного решения

Обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренное Уголовным кодексом Российской Федерации, не превышает 10 лет лишения свободы (ч. 1 ст. 314 УПК РФ).

Первое, на что защитнику следует обратить внимание при работе по делам, в которых планируется дать согласие на проведение судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ, - это то, что в таких случаях закон обязательным условием ставит согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением. При этом, по смыслу п. 22 ст. 5, пп. 4, 5 ч. 2 ст. 171 и ч. 1 ст. 220 УПК РФ применительно к особому порядку судебного разбирательства под обвинением, с которым соглашается обвиняемый, заявляя ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке, следует понимать фактические обстоятельства содеянного обвиняемым, форму вины, мотивы совершения деяния, юридическую оценку содеянного, а также характер и размер вреда, причиненного деянием обвиняемого (п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.12.2006 № 60 (в ред. от 24.02.2010) «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел»38).

37Орлов Ю. К. Особый порядок судебного разбирательства: упрощенная форма или сделка о признании вины? // Российская юстиция. 2009. № 11. С. 48-49

38Российская газета, № 286, 20.12.2006

Как правило, участники уголовного процесса, включая сторону обвинения и суд, устанавливают наличие такого согласия из признательных показаний, данных подсудимым (обвиняемым, подозреваемым). Однако давать показания на стадии предварительного расследования часто крайне невыгодно для стороны защиты. В случаях, когда подсудимый на досудебных стадиях уголовного процесса пользуется ст. 50 Конституции РФ и не дает показания, то выразить согласие с предъявленным обвинением можно путем соответствующего заявления, сделанного непосредственно перед судьей, председательствующем в судебном заседании. Такой вариант действий стороны защиты весьма желателен, так как является некоторой гарантией против того, что сторона обвинения, сначала получив признательные показания лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в суде может возражать против проведения судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ. Мотивом к такому процессуальному поведению государственного обвинителя может стать желание увеличить срок и размер уголовного наказания для подсудимого.

Определенные сложности на практике может вызывать и использование в комментируемой части кодекса фразы «заявить о согласии с предъявленным ему обвинением», так как в научной литературе к настоящему времени не сформировался стойкий подход к объединенному пониманию категорий «признание вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением». Так, И. Петрухин в качестве одного из условий применения особого порядка судебного разбирательства называет не согласие с предъявленным обвинением, а «полное признание обвиняемым своей вины»39.

Как известно, вина - это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и его общественно опасным последствиям40.

В соответствии с п. 22 ст. 5 УПК РФ обвинение - утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном настоящим Кодексом.

Поэтому следует рассматривать признание обвиняемым своей вины только как психическое отношение к совершенному деянию и его последствиям, а согласие с предъявленным обвинением - как отношение того же участника уголовного процесса к фиксированному в процессуальных документах (постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительном заключении) варианту утверждения стороны обвинения о совершении этим лицом преступления. Можно согласится с Д. П. Великим в том, что

39Петрухин И. Роль признания обвиняемого в уголовном процессе // Российская юстиция. 2003. № 2. С. 25

40Уголовное право. Общая часть: Учеб. / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. - М., 1997. С. 243

«признание вины имеет материально-правовое значение, а согласие с предъявленным обвинением – процессуальное»41. Различие между категориями «признание вины» и «согласие обвиняемого с предъявленным ему обвинением» основано на том, что «признание подсудимым какого-либо факта, для него невыгодного, не может быть рассматриваемо как собственное признание виновности»42. Например, обвиняемый может признавать тот факт, что ударил в лицо потерпевшего, то есть признавать свою вину в содеянном, но это не означает, что он признает вину во всех наступивших в результате этого удара неблагоприятных и противоправных последствиях для потерпевшего. Если при этом потерпевший упал и ударился затылком о твердый предмет, что привело к перелому основания черепа, то нельзя содеянное квалифицировать как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, а только как неумышленное причинение такого вреда. Следовательно, обвиняемый может соглашаться далеко не с каждой версией предъявляемого ему обвинения, одновременно не запираясь в содеянном. Ю. А. Кирьянов пишет, что «более широкий термин «согласие с обвинением» включает не только согласие обвиняемого с системой обвинительных доказательств, но и согласие с тем, что он виновен в совершении преступления, т. е. признает свою вину»43. Некоторыми процессуалистами признание вины рассматривается в качестве обязательного условия применения особого порядка, предусмотренного гл. 40 УПК РФ44. Таким образом, согласие с предъявленным обвинением в качестве обязательного условия и неотъемлемого составного элемента должно включать признание обвиняемым своей вины

винкриминируемом деянии.

Всвете вышесказанного крайне неверной представляется позиция А. А. Шамардина и М. С. Бурсаковой, согласно которой «обвиняемый, согласившийся с обвинением, может и не признавать своей вины. Такое законодательное решение, по нашему мнению, следует поддержать. Само по себе формальное признание вины не несет никакой доказательственной информации и ничего не дает в практическом плане, если обвиняемый не будет правдиво излагать обстоятельства совершения деяния, способствовать раскрытию преступления. Поэтому вопрос вины всегда есть вопрос права,

решение которого находится в компетенции суда и органов предварительного

41Великий Д. П. Особый порядок судебного разбирательства: теория и практика // Журнал российского права. 2005. № 6. С. 76

42Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. - Тула, 2000. С. 323

43Кирьянов Ю. А. К совершенствованию нормативной регламентации судебного разбирательства в особом порядке // Российская юстиция. 2007. № 8. С. 61

44Александров А. С. Основание и условия применения особого порядка судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением // Государство и право. 2003. № 12. С. 49; Андросенко Н. Признание вины в совершении преступления как условие принятия процессуальных решений по УПК РФ // Российский следователь. 2007. № 23. С. 6

расследования, обладающих для этого необходимыми познаниями, но отнюдь не самого обвиняемого. В этой связи смысл вопроса, адресованного обвиняемому, о том, признает ли он свою вину, позволяет выяснить не форму или вид вины как таковой, а лишь его отношение к обвинению»45. Процитированные авторы фактически считают приемлемой ситуацию, при которой обвиняемый дает понять суду следующее: «я невиновен, но все равно согласен с обвинением, потому что хочу получить льготу при определении размера наказания». Если суд вынесет обвинительный приговор в отношении такого подсудимого, это будет явно противоречить общеправовому принципу справедливости, так как однозначен тезис о том, что несправедливо наказать невиновное лицо, одновременно оставив без наказания лицо виновное.

Верной является позиция, согласно которой при отсутствии признания своей вины обвиняемым судья вправе усомниться в доказанности и обоснованности обвинения, а также в добровольности согласия с ним, и тогда особый порядок судебного разбирательства не должен применяться46.

Вывод:

-теоретически признание вины не тождественно согласию с обвинением;

-в соответствии с буквальным толкованием положений гл. 40 УПК РФ требуется только согласие с обвинением, но не признание вины;

-в соответствии с принципом справедливости судья, установив, что по делу имеется согласие подсудимого с предъявленным обвинением, но вина в содеянном им отрицается, должен усомниться в доказанности инкриминируемого деяния и вынести решение по делу в общем порядке.

Второй момент, на который следует обращать внимание – это наличие согласия такого участника уголовного судопроизводства, как потерпевшего на принятие судебного решения в порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.

К. А. Рыбалов и А. И. Шмарев отмечают, что законодатель в этом вопросе применил метод консенсуса, т. е. указал на необходимость согласия с ходатайством обвиняемого всех участников уголовного процесса47. Необходимо отметить неточность этого утверждения, так как комментируемая норма не требует согласия таких участников уголовного процесса, как гражданского истца и гражданского ответчика, а их личности

могут не всегда совпадать с личностями обвиняемого и потерпевшего. Проблема

45Шамардин А. А., Бурсакова М. С. К вопросу о правовой природе особого порядка судебного разбирательства и проблемах его совершенствования // Российский судья, 2005, № 10

46Уголовно-процессуальное право / Под общ. ред. П. Лупинской. - М., 2003. С. 538

47Рыбалов К. А. Условия применения особого порядка судебного разбирательства // Современное право. 2003. № 6. С. 13; Шмарев А.И. Особый порядок судебного разбирательства (вопросы теории и практики): Дис. ... канд. юрид. наук. - Ижевск, 2004. С. 101

ущемления прав гражданских истцов при особом порядке судебного разбирательства поднималась в юридической литературе48.

Моментом, в который выясняется отношение потерпевшего к заявленному обвиняемым ходатайству о вынесении приговора в особом порядке в связи с согласием с предъявленным обвинением, является судебное заседание (предварительное слушание либо разбирательство дела по существу). Ранее этого момента мнение потерпевшего не может быть выяснено, так как само ходатайство обвиняемый заявляет в момент ознакомления с материалами уголовного дела (п. 1 ч. 2 ст. 315 УПК РФ) или на предварительном слушании (п. 2 ч. 2 ст. 315 УПК РФ). Так как обвиняемый знакомится с материалами уголовного дела, оконченного производством, позже потерпевшего, то на момент ознакомления с материалами дела потерпевшего ходатайство обвиняемым еще не заявлено, а после того, как ходатайство заявлено, участие потерпевшего на стадии предварительного следствия уже закончено.

В. Демидов В. полагает, что выяснять позицию потерпевшего по данному вопросу следует на предварительном слушании, основанием для проведения которого и явилось названное ходатайство обвиняемого49. Аналогичной позиции придерживается О. В. Волколуп50. Однако в настоящее время такая позиция утратила актуальность в связи с тем, что из ч. 2 ст. 229 УПК РФ Федеральным законом от 04.07.2003 № 92-ФЗ51 исключен п. 4, который называл наличие ходатайства обвиняемого о применении особого порядка судебного разбирательства в качестве одного из оснований проведения предварительного слушания. Кроме того, указанными авторами не давалось рекомендаций на случай, когда потерпевший в предварительное слушание не является, и оно проводится без его участия.

Ряд авторов относительно момента выяснения воли потерпевшего относительно проведения судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ предлагает внести изменения в текст уголовно-процессуального закона.

Так А. Халиков предлагает дополнить УПК РФ статьей 315.1, согласно ч. 3 которой «при неявке потерпевшего у него должно быть отобрано письменное заявление о согласии рассмотрения дела при особом порядке судебного разбирательства в его отсутствие»52. Подобная новелла не может стать эффективной по той причине, что не явившегося в

48Гричаниченко А. Разрешение гражданского иска при рассмотрении уголовного дела в особом порядке // Уголовное право, 2007, № 5; Жеребятьев И. В. Некоторые проблемные вопросы рассмотрения уголовных дел в особом порядке судебного разбирательства // Российский судья. 2006. № 5

49Демидов В. Некоторые вопросы применения особого порядка судебного разбирательства // Российская юстиция. 2003. № 4. С. 26

50Волколуп О. В. Система уголовного судопроизводства и проблемы ее совершенствования. - СПб., 2003. С.

135- 136

51Собрание законодательства РФ, 07.07.2003, № 27 (ч. 1), ст. 2706

52Халиков А. Вопросы, возникающие при особом порядке судебного разбирательства // Российская юстиция. 2003. № 1. С. 65

судебное заседание потерпевшего, может не оказаться в населенном пункте, в котором слушается уголовное дело. В этом случае рассмотрение уголовного дела без получения письменного согласия потерпевшего будет нарушать права подсудимого на рассмотрение заявленного им ходатайства о проведении судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ, в строгом соответствии с законом. Если же председательствующий судья решит ждать появления потерпевшего по месту жительства или налаживания с ним иной связи, то момент начала стадии судебного разбирательства отложится на неопределенный срок, что опять же нарушит права подсудимого на скорое судебное разбирательство его дела. Кроме того, остается неясным позиция А. Халикова относительного того, на кого из участников уголовного процесса будет возложена обязанность отбирать упомянутое письменное заявление о согласии рассмотрения дела при особом порядке судебного разбирательства в его отсутствие. Если это представитель стороны защиты (как наиболее заинтересованное лицо в получении уголовно-правовой льготы в обмен на согласие с предъявленным обвинением), то мы получим дополнительный фактор давления на потерпевшего, так как процедура отобрания упомянутого заявления не будет прозрачной для суда и стороны обвинения. Если же это сторона обвинения, то отечественная система правоохранительных органов и без того перегружена, то есть можно с большой долей вероятности прогнозировать такую модель поведения в суде государственного обвинителя, при которой ему проще принять участие в полноценном судебном разбирательстве (а по многим делам оно может не превышать одного рабочего дня), чем искать по городу потерпевшего (в условиях мегаполиса такой поиск будет по времени превышать судебное разбирательство по несложному уголовному делу). Тем самым нивелируется сама цель процессуальной экономии, которая и должна достигаться путем использования института, установленного гл. 40 УПК РФ.

Х. М. Хупсергенов предлагает создать двухэтапную процедуру выяснения позиции потерпевшего по заявленному ходатайству обвиняемого о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства в досудебном производстве по уголовному делу. По мнению указанного автора целесообразно создать правовой механизм реализации дачи согласия, как минимум потерпевшим, на применение особого порядка принятия судебного решения через внесение дополнений в УПК РФ, а именно в ст. 220 и ст. 225 УПК РФ, закрепив положение о том, что «в случае заявления ходатайства обвиняемым о применении особого порядка судебного разбирательства следователь (в ст. 225 УПК РФ соответственно дознаватель) уведомляет об этом потерпевшего и предоставляет ему возможность выразить свое мнение по заявленному ходатайству, о чем делается

соответствующая запись в протоколе ознакомления с материалами уголовного дела»53. Позиция Х. М. Хупсергенова неприемлема тем, что не упрощает, как декларировано им же выше в цитируемом тексте, а усложняет её. Так, если направленное в адрес потерпевшего уведомление не дойдет до адресата, то положения закона, предлагаемые Х. М. Хупсергеновым, не будут считаться выполненными и процедура должна быть повторена (возможно, многократно). К тому же потерпевшему предлагается дать время (пять суток) на выражение своей позиции по поводу заявленного обвиняемым ходатайства о вынесении приговора в порядке, закрепленным гл. 40 УПК РФ. Тем самым момент начала судебного разбирательства по уголовному делу отодвигается на срок в пять суток плюс время прогона почты – итого около недели. Если учесть, что уголовное дело считается расследованным без нарушения сроков тогда, когда предварительно следствие закончено в пределах двух месяцев, то Х. М. Хупергеновым предлагается только для выяснения мнения потерпевшего о применении положений гл. 40 УПК РФ увеличить срок нахождения уголовного дела у следователя на 12,5 % (1 неделя : 8 недель х 100 %). Такое увеличение периода нахождения уголовного дела у субъекта расследования несопоставимо по своим отрицательным последствиям для обвиняемого (тем более для обвиняемого, находящегося под стражей) с положительным эффектом, которого пытается своей реформой добиться Х. М. Хупергенов. И это применительно к работе по уголовному делу в идеальных условиях, то есть тогда, когда уведомление получено потерпевшим с первого раза. Процитированный автор полагает, что предложенный им подход «будет отвечать не только интересам подсудимого и потерпевшего, но и требованиям разумной процессуальной экономии. На наш взгляд, суд сможет без долгих откладываний дела, например, «ввиду неявки потерпевшего в судебное заседание», разрешить дело»54. Однако процитированный процессуалист забывает о том, что в случае неявки потерпевшего в судебное заседание дело откладывается тогда, когда потерпевший не уведомлен должным образом о времени и месте судебного разбирательства. Если такая ситуация сложится при рассмотрении вопроса о вынесении судебного решения в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ с новеллами, предлагаемыми Х. М. Хупергеновым, то судья все равно не сможет провести судебное разбирательство без участия не явившегося потерпевшего, и никакой процессуальной экономии не случиться.

Более смелые предложения у Л. А. Курочкиной, которая, не предлагая модификация в уголовно-процессуальный закон, отмечает, что «что мнения… потерпевшего о возможности рассмотрения уголовного дела в особом порядке судебного

53Хупсергенов Х. М. Некоторые проблемные вопросы обеспечения прав потерпевшего при рассмотрении уголовных дел в особом порядке судебного разбирательства // Общество и право, 2008, № 3

54Там же

разбирательства должны быть высказаны до направления дела в суд. Потерпевший вправе изложить свою позицию в ходе предварительного расследования, а именно при даче показаний, что фиксируется в протоколе допроса»55. Применение подобного варианта толкования закона нецелесообразно, так как для того, чтобы прийти к мнению о возможности проведения судебного разбирательства в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ, что для потерпевшего означает частичное прощение вины обвиняемому, потерпевший должен претерпеть от обвиняемого действия, заглаживающие причиненный преступлением вред. А это требует времени, которого к моменту судебного разбирательства протекает значительно больше (хотя практика показывает, что далеко не всегда и этого периода достаточно), чем к моменту допроса потерпевшего. Кроме того, в предлагаемом Л. А. Курочкиной варианте модели процессуального поведения субъект расследования должен отбирать у потерпевшего согласие на рассмотрение уголовного дела в суде в особом порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ, не имея к этому моменту самого ходатайства об этом обвиняемого, то есть фактически «про запас». Разумность подобной запасливости следователя вызывает серьезные сомнения.

В связи с вышеизложенным автор присоединяется к позиции Л. Татьяниной, согласно которой потерпевший может подтвердить свое согласие на рассмотрение уголовного дела в особом порядке только при участии в судебном заседании. В случае неявки потерпевшего в применении указанного порядка должно быть отказано56.

Отсутствие в уголовном деле лица, признанного потерпевшим (например, по делам об убийстве лиц, у которых нет живых родственников или близких лиц), а равно неявка потерпевшего в судебное заседание делает невозможным следование суда предписаниям ч. 1 ст. 314 УПК РФ, так как выяснить мнение подсудимого относительно принятия решения по делу в порядке гл. 40 УПК РФ не представляется возможным. Следовательно, по таким делам применение анализируемой разновидности особого порядка уголовного судопроизводства не может быть применено.

Одиозной с позиции защиты прав человека выглядит теоретическая позиция В. В. Конина, который предлагает законодателю, ни более, ни менее, чем «критически осмыслить положение, согласно которому применение особого порядка судебного разбирательства возможно лишь с согласия потерпевшего»57. Развивая свою идею, указанный правовед полагает, что «отсутствие согласия потерпевшего на применение особого порядка судебного разбирательства ведет к рассмотрению уголовного дела в

55Курочкина Л. А. Актуальные проблемы применения особого порядка судебного разбирательства уголовных дел // Журнал российского права, 2007, № 12

56Татьянина Л. Особый порядок принятия судебного решения // Законность. 2003. № 12. С. 32

57Конин В. В. Оптимизировать институт особого порядка судебного разбирательства - требование времени // Мировой судья, 2008, № 2

обычном режиме, что зачастую занимает достаточно длительный временной период. В связи с этим мы хотим предложить законодателю внести в УПК РФ изменения, смысл которых заключается в том, что если обвиняемый в тяжком и особо тяжком преступлении согласился с предъявленным ему обвинением и ходатайствует о рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, то в этом случае согласия потерпевшего не требуется. Согласие потерпевшего на применение особого порядка судебного разбирательства необходимо оставить лишь только по преступлениям небольшой и средней тяжести». При такой позиции право потерпевшего приносится в жертву экономии государственных средств путем сокращения уголовной процедуры. И это по тяжким и особо тяжким категориям преступлений! Процитированный автор упускает из виду, что обвиняемый вполне может быть согласен с квалификацией содеянного, но в то же время с квалификацией может быть не согласен потерпевший. Например, если имеет место умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, ошибочно (или спорно) квалифицированное органами предварительного следствия как убийство без отягчающих обстоятельств, то с большой долей вероятности можно предположить, что обвиняемый согласится с предъявленным ему обвинением. Но будут ли соблюдены права потерпевшего в случае рассмотрения такого дела в порядке, установленном гл. 40 УПК РФ? Категорически – нет. И дело не только в ошибках квалификации не в пользу потерпевшего. Но и в необходимости доказывания им размера причиненного преступными действиями материального и морального вреда. Отобрав у потерпевшего право распоряжаться видом уголовного судопроизводства законодатель отнимет и право на отстаивание всех остальных своих прав в суде у этого участника уголовного процесса. Существует и еще одна причина, по которой позиция В. В. Конина крайне неприемлема к практическому воплощению. Как известно, вид и размер уголовного наказания определен санкциями статей Особенной части УК РФ. Эти санкции, как правило, подобраны таким образом, чтобы в должной мере обеспечить баланс между восстановлением социальной справедливости посредством соразмерного содеянному наказания преступника и морального удовлетворения потерпевшего. Поэтому потерпевший имеет полное право настаивать на том, чтобы преступнику было назначено максимально возможное из предусмотренных уголовным законом наказаний, а не сокращенное на одну треть. Позволить преступнику получить льготный размер наказания

– это право потерпевшего, его усмотрение, складывающееся в ходе восприятия им посткриминального поведения лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Если обвиняемый ведет себя по отношению к потерпевшему цинично, не заглаживает причиненный его противоправным деянием вред, не приносит потерпевшему извинений в

содеянном, то ни о каком сокращенном уголовном судопроизводстве не может быть и речи даже в случае горячего согласия на то самого обвиняемого. Принцип процессуальной экономии в данном случае не должен быть гипертрофирован и затемнять собой иные принципы уголовного права и уголовного процесса, в частности принцип справедливости. К тому же не следует забывать о том, что потерпевший, будучи налогоплательщиком, в полном объеме уже оплатил функционирование всего государственного судебного и правоохранительного аппарата, потому является потребителем соответствующей государственной услуги и вправе требовать не сокращенного, но полного судебного разбирательства уголовного дела по своему усмотрению.

Потерпевший, являясь полноценным представителем стороны обвинения, к тому же отстаивающий в уголовном деле свои личные интересы, вполне может и не дать требуемого законом согласия. Поэтому до начала рассмотрения судом вопроса о вынесении решения в особом порядке при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением стороне защиты необходимо провести с потерпевшим переговоры, в ходе которых снять (удовлетворить) претензии. Если у лица, привлекаемого к уголовной ответственности, не хватает средств для погашения заявленного потерпевшим материального и морального вреда, причиненного инкриминируемым преступлением, можно погасить заявленный гражданский иск хотя бы частично, а на остальную часть заявляемых материальных претензий оформить письменное гражданско-правовое соглашение о выплатах. При проведении таких переговоров необходимо быть аккуратным не только стороне защиты, но и самому потерпевшему. В практике автора был случай, когда в кабинете мирового судьи встал вопрос о проведении судебного заседания в порядке гл. 40 УПК РФ, но потерпевший возражал, так как подсудимый не возместил стоимость ремонта входной двери, выбитой им при проникновении в жилище потерпевшего. Защитник заявил перед судьей ходатайство об объявлении получасового перерыва для проведения переговоров с потерпевшим. Необходимо отметить, что именно в этом уголовном деле потерпевший по своим моральным качествам был гораздо ниже подсудимого. Подсудимый – обыкновенный подросток, а потерпевший – спившийся и морально деградировавший гражданин, решивший потешить свое тщеславие хотя бы тем, что может подать заявление в милицию и заставить работать на себя государственный правоохранительный механизм. Итак, переговоры прошли успешно: потерпевший согласился на получение возмещения в размере нескольких тысяч рублей, после демонстрации которых согласился не только на особый порядок принятия судебного решения, но и на прекращение уголовного дела за примирением сторон. Из фразы адвоката «ваш иск будет удовлетворен», потерпевший уяснил для себя только «будет