Образовательное взаимодействие системно-антропологический контекст

этот факт первым отметил Л.С. Выготский, высказав идею о том, что по отношению к человеку психика (сознание) выступает как присущий только ему, сложнейший и специфический «орган отбора», «решето, процеживающее мир» [2. С. 347].

Таким образом, становится все более понятным, что если предмет науки не будет представлен живой (само)развивающейся системой, то мечты о «системной психологии» необходимо отбросить, ибо только системно определенный предмет науки является тем необходимым основанием, которое способно обеспечить системность психологического знания и ограничить движение категорий, не позволяя им сползать на «чужие» предметные поля. Что же касается Л.С. Выготского, то его творчество можно оценить как слишком ранний забег в пространство постнеклассической рациональности [3]. Именно это сделало его таинственным и романтичным «Моцартом в психологии» (определение Ст. Тулмина). Другое дело, что это вовсе не облегчило вхождение в пространство его мышления, пространство методологической культуры, которой владел ученый. Существуют несколько «методологических портретов» ученого: в оптике классических парадигмальных установок открывается один Л.С. Выготский, в неклассических когнитивных схемах – другой, но в призме постнеклассических идеалов рациональности в его творчестве открывается многое из того, что до сих пор продолжает тревожить методологов [4].

На категориальный аппарат науки влияет также то, что постнеклассическая рациональность изменяет смысловой состав категорий части и целого. Возникает представление об эмерджентных свойствах и качествах системы: идея о системных качествах целого дополняется идеей о качественной трансформации системной целостности в процессе развития системы. Упрощенное представление о взаимодействии (как воздействии одних вещей на другие) сменяется представлением об избирательном взаимодействии порождающего типа. В связи этим стимул для развития получает категория «причинность»: на нее проецируются представления о механизмах превращения возможности в действительность. Именно этот процесс, на наш взгляд, отражает трансформация принципа

11

детерминизма (примат внешней детерминации – примат внутренней детерминации – самодетерминация – системная детерминация). Постепенно такая характеристика саморегуляции, как целевая причинность, интегрируется с идеей направленности развития. Постнеклассицизм, подключая к анализу прошлого и настоящего их обусловленность будущим, поднимается к трансспективному анализу процесса становления. Здесь уже не надо искусственно совмещать принцип системности с принципами развития и детерминизма: объектом науки становятся саморазвивающиеся системы с присущей им системной детерминацией [5].

Известно, что применительно к саморазвивающимся системам выявляются и новые аспекты категорий пространства и времени. Наращивание системой новых уровней организации сопровождается изменением ее внутреннего пространства-времени [1]. Что касается психологии, то она уже давно использует категории, отражающие эти новые аспекты. Например, в категориальном аппарате науки последовательно появляются закономерно усложняющиеся системные конструкты, конституирующие витальную онтологию человека: транссубъективное пространство (Д.Н. Узнадзе), жизненное пространство (К. Левин), смысловое поле (Л.С. Выготский), жизненный мир (Л. Бинсвангер, Ф.Е. Василюк), многомерный мир (А.Н. Леонтьев), многомерное пространство жизни (В.Е. Клочко). В этом можно опознать тенденцию антропологизации психологического познания, которая уже видна как тенденция, но сама она еще не понята как выражение тех закономерностей, которые определяют самодвижение психологического познания, обеспечивая саморазвитие науки как открытой саморазвивающейся человекоразмерной системы. Неклассическая наука освоила саморегулирующиеся системы, существенно преобразив свой категориальный аппарат, добавив в него такие понятия, как саморегуляция, самодетерминация, самоактуализация, самореализация, и массу других понятий, начинающихся с искомого «само-». Сегодня стоит вопрос о том, как переход от саморегуляции к саморазвитию скажется (или уже сказывается) на изменении категориального аппарата науки.

12

В качестве иллюстрации приведем несколько понятий, которые возникли в разрабатываемой сибирскими учеными системной антропологической психологии – направлении, которое изначально было ориентировано на реализацию идеалов постнеклассической рациональности [6].

Предметом САП является «целостный человек», т.е. взятый в единстве со всей многомерностью его бытия в создаваемом им самим многомерном пространстве жизни. Поэтому само понятие («системная антропологическая психология») есть то, что содержит в себе интеграционный потенциал, который противостоит любым попыткам расчленения целого на части для последующего познания «частей» как неких «самодействующих органов» («психическая деятельность», «деятельность сознания», «деятельность мозга» и т.д.).

Понятие «многомерный мир человека» («многомерное про-

странство жизни») является одним из центральных в методологии САП. Дело в том, что, не признав стоящую за эти понятием психологическую реальность, мы полностью блокируем путь к пониманию сознания, механизмам его онтогенеза, присущей ему избирательности и т.д. Перекрывается выход к таким характеристикам сознания, как хронотопичность, дальнодействие, континуальность, оставляя психологическую мысль замкнутой в пределах абсолютно аморфной «сферы сознания», «псевдотопологической» по определению [7].

Сознание – это особое (эмерджентное) качество человека, образующееся в онтогенезе и заключающееся в способности человека видеть мир отдельно от себя, переживать эффект присутствия в мире и делать мир и самого себя предметами познания и творческого преобразования. Сознание и многомерный мир человека рождаются в одном процессе «вочеловечивания» («человекообразования»), движущим механизмом которого является взаимодействие человека с культурой, опосредованное «значимыми другими». Иными словами, сознание непосредственно зависит от того, как организованы многомерный мир человека, его собственное пространство жизни, представленное не только чувственными, но

13

сверхчувственными (смысловыми и ценностными) измерениями, являющими собой результат проекции в мир человеческих ожиданий, потребностей и возможностей. Этапы становления многомерного мира человека, обретение им в ходе онтогенеза новых «мерностей» совпадают с этапами становления сознания. Эти этапы фиксируют последовательность восхождения сознания на более высокие уровни системной организации.

Транскоммуникация – это такое общение взрослого с ребенком, в котором формируется транссубъективное пространство человека, его собственное пространство жизни [8]. В результате и получается та самая «субъективно искаженная действительность», происхождению которой, по Л.С. Выготскому, человек обязан своей психике. Транскоммуникация обеспечивает выход ребенка к культуре и позволяет тем самым связать ощущения, получаемые ребенком от предмета, со словом, которым предмет обозначается, обретая тем самым представленность в конкретном пространстве и времени человеческого бытия. Уникальное человеческое «Я» рождается вместе с «не-Я». Дифференциация «Я» и «не-Я» происходит на этапе становления предметного сознания в тот период, когда слова (значения) становятся важнейшим элементом транскоммуникации – такой коммуникации ребенка с миром культуры, опосредованной другим человеком (мать, чаще всего), в которой формируются жизненный мир ребенка, пока еще предметный, как и его сознание. Без транскоммуникации невозможен процесс «вочеловечивания». Это основной механизм человекообразования на стадии становления предметного мира и предметного сознания.

Суверенность (в отличие от независимости, автономности и т.п.) означает открытость человека новым изменениям, возможность самостоятельного выхода в культуру и избирательного взаимодействия с ней, позволяющего ему стать подлинным субъектом жизнеосуществления. Рост суверенности в онтогенезе представляет собой ведущую тенденцию развития, обусловливающую «овладение собой извне» (Л.С. Выготский), т.е. в опоре на цен- ностно-смысловые измерения многомерного мира, усложнение которого обеспечивает эффективность самоорганизации, являю-

14

щейся не только результатом, но и условием саморазвития человека как сложнейшей пространственно-временной организации [9].

Ментальное пространство человека – общесистемное динами-

ческое образование, функциональная роль которого заключается в том, что оно, опосредствуя связь человека с объективной реальностью, определяет тем самым особенности многомерного бытия человека в создаваемом им самим многомерном жизненном пространстве. Динамика ментального пространства обеспечивается процессами разрешения перманентно возникающих противоречий между образом жизни и образом мира, что особенно выраженно выступает в периоды вхождения человека в новую социокультурную (в том числе и в инновационную) среду [10].

Психологическими проявлениями динамических характеристик ментального пространства являются легкость (трудность) перестройки ценностно-смысловых измерений жизненного мира человека, готовность к реализации в деятельности системы ценностей, качество отражения в сознании многомерного пространства собственного бытия (образ мира, образ жизни, образ мысли), самого себя как субъекта активности (локус контроля) и своей возможности расширения жизненного пространства как пространства самореализации, устойчивость связанных с ценностями и смыслами поведенческих стереотипов (ригидность) [11].

Мотивообразующие смыслы– смыслы, указывающие на те «места» объективно существующей ситуации, в которых могут быть реализованы имеющиеся у человека возможности. Благодаря мотивообразующим смыслам сами возможности становятся потенциями – обретают силу, необходимуюдлясвоей реализации [12].

Смыслообразование – процесс, который начинается с возникновения смыслов как системных сверхчувственных качеств, фиксирующих соответствие некоторого фрагмента объективной реальности потребностям и возможностям человека; осуществляется в форме эмоционального переживания смысла и завершается процессом осознания (понимания) смысла, опосредованного мышлением, возникающим в ходе постановки и решения «задачи на смысл». Развернутость поиска решения, осознанность промежу-

15

точного смыслообразования, глубина анализа в процессе решения «задач на смысл», определяющие типологические особенности «восхождения к смыслу», обусловлены системой личностных качеств, характеризующих степень открытости человека как навстречу миру, так и самому себе [13, 14].

Трансспективный анализ – метод познания, адекватный для постнеклассической науки, основное назначение которого – вскрывать тенденции развития открытых саморазвивающихся «человекоразмерных» систем (термин В.С. Степина). Он демонстрирует тот факт, что наука, понимаемая как открытая, прогрессивно эволюционирующая, закономерно усложняющаяся в своем становлении система, рано или поздно создаст инструменты для самопознания. В трансспективном анализе историческим временем становящейся системы необходимо считать не прошлое, будущее или настоящее, а перекрывающий эти времена процесс превращения поливариативного будущего в моновариативное прошлое, который в трансспекции неотрывен от процесса превращения поливозможностного пространства (среды) в пространство собственного становления системы [15].

Системная детерминация самореализации включает в себя соб-

ственно причинные и непричинные детерминанты: первые инициируют процесс самореализации, а вторые динамизируют его и придают ему направленность и избирательность. Причинная детерминация самореализации обусловлена самим фактом открытости психологических систем: открытость есть не частный признак системы, а условие ее существования. Динамизирующая непричинная детерминация является внеситуативной, определяется степенью «откры- тости-закрытости» человека как системы и обеспечивает устойчивость системы и ее подвижность, легкость или трудность ее выхода к инновационному поведению, особенности перестройки поведенческих стереотипов и выработки новых норм [16].

Потенциал самореализации – общесистемное свойство личности, рассматривается в единстве трех аспектов: ценностном (как способности обнаруживать возможные направления самореализации в ценностно-смысловых параметрах актуальной ситуации),

16

мотивационном (как сложившейся у человека готовности к реализации этих возможностей) и регулятивном (переход возможностей в действительность, опосредованный целеобразованием) [16].

Инновационное поведение – поведение, которое осуществляется путем выхода за пределы сложившихся установок и поведенческих стереотипов и инициируется не системой периодически актуализируемых (воспроизводимых) потребностей, но возникает инициативно в тех точках жизненного пространства человека, в которых сходятся между собой как минимум три фактора. Это:

1)возможности человека, представленные его личностным, духовным, творческим, интеллектуальным и т.д. потенциалом;

2)среда, отвечающая этим возможностям, т.е. размеченное ценностно-смысловыми «маркерами» пространство, в котором возможна самореализация;

3)готовность человека реализовать свои возможности «здесь и теперь».

В феноменах инновационного поведения проявляет себя осо-

бая, только человеку присущая форма перехода возможности в действительность, т.е. заявляет о себе процесс саморазвития человека. Мышление включено в этот процесс и выполняет в нем важнейшую функцию: оно опосредует процессы перестройки образа жизни и образа мира, добиваясь временного «консенсуса» между ними, необходимого для удержания человеком собственной целостности как устойчиво (само)развивающейся системы [16].

Приведенные понятия есть не более чем иллюстрация изменений в понятийном аппарате психологии, инициированных восхождением к идеалам постнеклассической рациональности. Они во многом еще рабочие, неустоявшиеся понятия, но не будем забывать Л.С. Выготского: язык науки «обнаруживает как бы молекулярные изменения, которые переживает наука; он отражает внутренние и неоформившиеся процессы – тенденции развития, реформы и роста» [2. С. 51].

17

1.2. Феномен «взаимодействие» и природа его избирательности

Категория «взаимодействие», являясь одной из основательных онтологических философских категорий, прочно вошла в терминологический аппарат психологии образования. В этом параграфе будут представлены основные характеристики данного феномена в фокусе постнеклассической психологии.

Избирательность взаимодействия и его порождающий эффект

Понятие «парадигма» возникло на той стадии развития эпистемологии, когда она научилась рассматривать науку как «саморегулирующийсямеханизм» (Т. Кун), т.е. когда она пыталасьпредставить себя в качестве саморегулирующейся системы со своими внутренними источниками развития, а изучение таких систем, как показал В.С. Степин, является прерогативой неклассической науки. Если же посмотреть на науку как открытую саморазвивающуюся систему, а смотреть именно так является компетенцией постнеклассики, то возникает совершенно другая картина природы, механизмов и тенденций развития науки, меняющая взгляды и на отдельные феномены. Представляя науку как саморазвивающуюся систему, ученые, чтобы оставаться последовательными, должны и теории, составляющие науку, рассматривать как элементы этого саморазвивающегося целого. Тогда и куновский образ науки, «растущей изнутри» в процессе постановки и разрешения познавательных головоломок, меняется на образ науки, находящейся в постоянном обмене информацией с ее средой, каковую и составляет культура в широком смысле слова, включая сюда другие науки, философию, религиозные учения и т.д. Источник (само)развития науки связывается теперь с процессом кросс-фертилизации – «взаимного оплодотворения» (Л. Берталанфи) различных научных дисциплин в процессах внутрисистемных и межсистемных взаимодействий.

Наука, видимо, так и развивается: сначала сталкивается с проблемой, а потом формирует в себе мышление, способное ее разре-

18

шить [17]. Во всяком случае, об этом говорит А. Энштейн в своем известном афоризме: «Проблемы никогда нельзя разрешить с тем же образом мыслей, который их породил». Если согласиться с М.К. Мамардашвили в том, что наука есть нечто иное, как «постоянное расширение способа восприятия человеком мира и себя в нем» [18. С. 215], то возникает вполне естественный вопрос: не расширилась ли методологическая «рамка» психологии в ходе ее развития настолько, что в фокусе науки оказалась теперь не только психика, но и сам человек, принадлежностью, неотрывной частью которого она является? Это означает, что мы сегодня поднимаемся к тому, чтобы признать, наконец, человека в качестве предмета психологии и готовы согласиться с правотой С.Л. Франка в том, что «человек есть живой центр духовных сил, направленных на действительность. Это внутреннее, субъективное отношение человека к действительности, эта направленность человеческой души на мир, образующая самое существо того, что мы зовем нашей жизнью... оставалась совершенно вне поля зрения обычной, так называемой “эмпирической психологии”» [19. С. 441]. Иными словами, если наука в своем развитии действительно представляет процесс последовательной смены основных «формаций научного мышления», его «стилей и структур» [20], то этот процесс вывелтаки (или выводит) к такой форме мышления, которая позволяет ввести отношение в поле зрения науки в качестве приоритетной научной проблемы.

Особо следует отметить, что проблемы обретают настоящую актуальность только по мере становления познавательных средств и процедур, адекватных для их решения. Даже самый настоятельный социальный заказ, обращенный к психологии, не сможет сделать актуальной проблему, если наука не готова к ее адекватной постановке и решению. Если предположить, что за каждой из «формаций научного мышления» стоит парадигма, фиксирующая (конкретизирующая и оформляющая) совокупность познавательных средств, ресурсов и процедур, адекватных конкретному «формату» мышления, то последовательная смена этих форматов в процессе становления науки и есть то, что призвано фиксировать

19

понятие «парадигмальная динамика». Отсюда следует, что не мышление меняется в связи со сменой парадигмы, а наоборот, меняющееся (закономерно усложняющееся) научное мышление с помощью понятия «парадигма» заявляет о наступлении нового этапа в своем становлении. За формами (парадигмами) просвечивается процесс возвышения этих форм в их включенности в объективные тенденции становления науки как открытой саморазвивающейся (и самоорганизующейся) системы. Известно, что режимом существования таких систем является усложнение их системной организации. Самоорганизация в целом – это присущая материи способность к усложнению элементов и созданию все более упорядоченных структур в ходе своего развития, которая обнаруживается на всех уровнях сложности и упорядоченности, начиная с макромира и кончая крупномасштабными структурами Вселенной [21].

В этой связи можно ставить вопросы об объективных тенденциях развития науки, в том числе и о том, как возникает в науке конкретная категория, и почему она развивается именно так, а не иначе. Здесь мы вступаем в пространство трансспективного подхода, как специально разработанного средства познания тенденций развития и закономерностей усложнения системной организации открытых саморазвивающихся человекоразмерных систем, применимому как к науке, так и человеку [15].

Оптимистический взгляд пытается уловить признак того, что наша наука поднялась (или приближается) к такому уровню методологической культуры, на котором можно более адекватно ставить и решать задачи повышенной сложности, т.е. такие задачи, которые возникали на более ранних этапах становления науки, но не находили приемлемого решения. К числу таких проблем можно отнести весь проблемный комплекс, центрируемый понятием «взаимодействие».

«Тайна» обмена человека с миром заключается в том, что он (обмен), безусловно, является взаимодействием, но это направленное и избирательное взаимодействие. Понять и принять такое заключение очень сложно: психологи привыкли считать направленными деятельность, действие, воздействие, даже противодействие,

20