О проблемных аспектах института необходимой обороны в уголовном праве России. Монография

нивающих веществ для приведения потерпевшего в состояние беспомощности.

В процессе определения характера и степени опасности совершаемого насилия, наряду с фактическим нанесением вреда здоровью обороняющегося, учитываются такие факторы, как интенсивность нападения и его длительность во времени, формы применяемого насилия, орудия и средства совершения противоправных действий. При этом использование при посягательстве оружия или предметов, используемых в качестве оружия, по смыслу Федерального закона от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии»43, в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19, указывает на непосредственную угрозу применения насилия, представляющего опасность для жизни.

Причинение опасного для жизни вреда, как обоснованно отмечается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», возможно путем использования не только оружия, но и других предметов, используемых в качестве оружия (кухонный нож, топор и т. п.), а также различных приспособлений, применяемых в быту, которыми могут быть причинены смерть или тяжкий вред здоровью потерпевшего.

43 Федеральный закон от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии» (в редакции Федерального закона от 26.04.2004 № 25-ФЗ) // СЗ РФ. 2004. № 18.

Ст. 1683.

51

Таким образом, диапазон предметов и приспособлений, с помощью которых может быть нанесен опасный для жизни вред, гораздо объемнее указанного в Федеральном законе «Об оружии» перечисления видов огнестрельного и холодного оружия. Исходя из этого, в процессе установления обстоятельств использования посягающим тех или иных предметов в ходе нападения применительно к каждому отдельному факту следует целостно оценивать все факторы содеянного. Сложность относительно этого вопроса состоит в том, что и «Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», и содержание нормативной конструкции ст. 111 УК РФ предполагают оценку фактически уже нанесенного вреда. Однако в процессе отражения нападения, как обоснованно подчеркивает А. Афанасьев, обороняющийся не имеет такой возможности позволить себе выжидать, когда ему будет нанесен тот или иной опасный для жизни вред, и при этом не в состоянии хладнокровно рассудить, представляет ли применяемое насилие опасность для его жизни или нет44.

В отношении признака «непосредственности» угрозы применения насилия, представляющего опасность для жизни, отсутствуют четко определенные критерии его определения, то есть данное понятие является по своей сути оценочным, подлежащим субъективной оценке. Непосредственная угроза насилия, представляющего опасность для жизни, существую-

44 Афанасьев А. Новые вопросы старого института необходимой обороны // Российская юстиция. 2002. № 7. С. 61.

52

щая в юридическом смысле, согласно уголовно-правовой доктрине должна отвечать таким критериям, как наличность, реальность и действительность.

Предполагается, что непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни, имеет явственную форму выражения и расценивается адресатом как фактически имеющая место в действительности, воспроизводит в сознании потерпевшего впечатление, что будет незамедлительно реализована при создании какого-либо препятствия злоумышленнику. Такого рода угроза в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 может выражаться в высказываниях о намерении немедленно причинить смерть или представляющие опасность для жизни телесные повреждения, устрашении оружием или предметами, применяемыми в качестве оружия, демонстрировании взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Таким образом, следует заключить, что категория «насилие, опасное для жизни», являющееся основанием для применения любых мер защиты, законодательно, не регламентирована и представляет собой оценочный признак, как с позиции осознания обороняющимся, так и исходя из его юридической оценки органами правоприменения. В качестве судеб- но-медицинского критерия факт «насилия, опасного для жизни» может быть подтвержден на основе заключения су- дебно-медицинской экспертизы либо заключения при необхо-

53

димости комплексной или комиссионной экспертизы. Решение непростой дилеммы, было ли применено в процессе посягательства насилие, опасное (или же неопасное) для жизни, представляет чрезвычайную сложность для лица, подвергшегося нападению и оказавшегося под влиянием замешательства, испуга и нервно-психического напряжения, зачастую в состоянии аффекта, что существенно затрудняет объективное восприятие происходящего. На основании уголовно-правовой регламентации положений ст. 37 УК РФ о необходимой обороне (в действующей редакции) характер совершаемых нападающим насильственных действий (опасные или неопасные для жизни) является главным ориентиром для юридической оценки соотношения нападения и ответных оборонительных действий в плане квалификации содеянного (установления правомерности необходимой обороны, ее эксцесса или установления признаков преступлений против личности, квалифицируемых на общих основаниях).

При отражении общественно опасного посягательства, не представляющего опасности для жизни, обороняющемуся, находящемуся под влиянием нервно-психического напряжения, крайне сложно точно соблюсти требование соразмерности потенциально возможного вреда со стороны нападающего и фактически причиняемого вреда в рамках необходимой обороны. Наносимый в рамках защитных действий вред не должен лишь явно, заведомо для обороняющегося не соответствовать вреду предотвращаемому. Согласно разъяснениям по

54

данному вопросу, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19, указывается: «уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в ч. 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно (очевидно) не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства»45.

В соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ эксцессом обороны признается защита от общественно опасного посягательства, не представляющего опасности для жизни обороняющегося или других лиц, в том числе при непосредственной угрозе такового посягательства, предпринятая при превышении предусмотренных законом мер, при явном (очевидном) несоответствии защиты характеру и степени опасности посягательства. При этом эксцесс обороны допустим при условии, если посягательство являлось общественно опасным, наличным и дей-

45 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 11. 55

ствительным, а также если защитные действия были предприняты с превышением предусмотренных законом мер в состоянии запоздалой и мнимой обороны.

Нормативно-правовую конструкцию необходимой обороны образует взаимосвязь объективных и субъективных признаков, наличие которых исключает уголовную ответственность за причинение смерти и нанесение тяжкого вреда здоровью посягающему лицу. Данная норма обособлена, с одной стороны, от убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и уголовно-наказуемого эксцесса обороны, и с другой — от правомерных действий в состоянии крайней необходимости и действий, предпринятых при задержании лица, совершившего преступление.

Ввиду деструктивного влияния нервно-психического напряжения на эмоционально-волевую и интеллектуальную сферы личности субъекта, находящегося в состоянии необходимой обороны, органам предварительного расследования и суду надлежит основательно исследовать психологическое состояние обороняющегося. Так как действия обороняющегося сопровождает стрессовое, а нередко и аффектированное состояние, в данном случае речь идет о так называемом аномальном психическом состоянии субъекта, подтверждение которого предполагает обращение к психологическим методам научного исследования, в частности к проведению судеб- но-психологической экспертизы, в основу которой должно быть положено диагностирование состояния психики субъек-

56

та, применившего меры необходимой обороны. В качестве предмета данной экспертизы выступает определение у субъекта при применении мер защиты факта наличия (либо отсутствия) состояния внезапно возникшего сильного душевного волнения (физиологического аффекта) или нервно-психичес- кого напряжения, оказывающих деструктивное воздействие на интеллектуальную и волевую сферы личности обороняющегося. Исследование сознательно-волевой сферы личности подозреваемых и обвиняемых с пограничными нервными и психическими расстройствами и аномальными характерологическими особенностями личности предусматривает необходимость назначения комплексной судебной психолого-психи- атрической экспертизы. Назначение судебно-психологической или комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы позволит провести исследование психологического состояния обороняющегося, подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, для достижения объективности и обоснованности выводов органов предварительного расследования и суда об определении способности субъекта к сознательноволевому управлению своей деятельностью в процессе совершения действий в состоянии необходимой обороны. Установление состояния внезапно возникшего сильного душевного волнения или нервно-психического напряжения посредством проведения судебно-психологической или комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, с учетом

57

остроты и степени выраженности нервно-психической напряженности, окажет влияние на квалификацию действий лица, допустившего объективное превышение пределов необходимой обороны.

Согласно ч. 2.1 ст. 37 УК РФ не признаются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося, если он ввиду неожиданности посягательства не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения. Как отмечается по этому поводу в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19, при выяснении вопроса, являлись ли для обороняющегося неожиданными действия нападающего, вследствие чего он не мог достоверно оценить характер и степень опасности посягательства, суд должен учитывать наряду с такими обстоятельствами, как время, место, обстановка и способ посягательства, предстоявшие посягательству события, а также эмоциональное состояние обороняющегося (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения). Исходя из конкретных обстоятельств содеянного, неожиданным может являться посягательство, совершенное, к примеру, в темное время суток, сопряженное с проникновением в жилище, если обороняющийся, находясь в состоянии испуга, не мог объективно оценить характер и степень опасности посягательства. Суды должны принимать во внимание, что обороняющийся ввиду душевного волнения, обусловленного посягательством, не в состоянии дать объективную, адекватную оценку характеру и степени опасности

58

нападения и, соответственно, обеспечить соразмерность оборонительных средств. Вместе с тем Верховный Суд РФ в постановлении от 27.09.2012 № 19 отмечает, что, если оборонявшийся превысил пределы необходимой обороны в состоянии аффекта, его действия должны быть квалифицированы по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ.

По этому поводу весьма примечательны положения уголовного законодательства, регламентирующие институт необходимой обороны в ряде европейских государств. Согласно уголовному законодательству Дании, Польши, Швейцарии, Швеции и ФРГ, эксцесс обороны как уголовно наказуемое деяние исключается, если это было совершено в условиях внезапно возникшего сильного душевного волнения, замешательства, страха, испуга (§ 13 п. 2 Уголовного кодекса Дании; ст. 25 § 3 Уголовного кодекса Польши; ст. 33 Уголовного кодекса Швейцарии; гл. 24 ст. 1 Уголовного кодекса Швеции; § 33 Уголовного кодекса ФРГ)46. Прогрессивная практика применения уголовного закона европейских государств была положена в основу отечественного уголовного законодательства в рамках ч. 2.1 ст. 37 УК РФ (в редакции Федерального закона от 08.12.2003 № 162-ФЗ)47. Согласно ранее приведен-

46Уголовный кодекс Дании. СПб., 2024; Уголовный кодекс Польши. СПб., 2024; Уголовный кодекс Швейцарии. М., 2024; Уголовный кодекс Швеции. СПб., 2024; Уголовный кодекс ФРГ. М., 2024 и т. д.

47Федеральный закон от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Парламентская газета. 2003. 11 декабря.

59

ному положению, закрепленному в ч. 2.1 ст. 37 УК РФ, «не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения». Данная новелла, включенная в российский уголовный закон, явилась важным его дополнением в части расширения гарантий применения права на необходимую оборону. Кроме того, приведенная законодательная конструкция выдержала испытание временем и в полной мере доказала свою состоятельность в уголовном законодательстве ряда европейских государств. По смыслу ч. 2.1 ст. 37 УК РФ выход за пределы дозволенных мер защиты допускается вследствие наличия привилегированного обстоятельства — совершения защитных действий в условиях психотравмирующей ситуации, деструктивно влияющей на сознательно-волевую сферу деятельности обороняющегося, что обоснованно не должно признаваться уголовно наказуемым превышением пределов необходимой обороны.

Вместе с тем следует признать, что категория «неожиданность посягательства», вследствие чего обороняющийся не мог объективно оценить характер и степень опасности посягательства (наличие которой исключает превышение пределов необходимой обороны), в российском уголовном законе не конкретизирована и создает условия для субъективных критериев оценки.

60