О проблемных аспектах института необходимой обороны в уголовном праве России. Монография

03.07.2016 № 226-ФЗ «О войсках национальной гвардии Российской Федерации», Федеральном законе от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы», Федеральном законе от 07.02.2011 «О полиции» и др. говорится, что сотрудники соответствующих органов имеют право использовать физическую силу, специальные средства защиты и оружие для предотвращения противоправных действий, а также при неподчинении законным требованиям органов власти, если ненасильственным путем не представляется возможным исполнение возложенных служебных обязанностей28.

Следует отметить, что законодательные акты, регламентирующие порядок функционирования различных правоохранительных органов, опосредованно регулируют порядок применения права на необходимую оборону.

Таким образом, следует резюмировать, что, исходя из своей социальной природы, право на необходимую оборону

28 Федеральный закон от 03.07.2016 № 226-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.10.2024) // СЗ РФ, 04.07.2016, № 27 (Часть I), ст. 4159; Федеральный закон от 07.02.2011 № 3-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «О полиции» // СЗ РФ. 14.02.2011, № 7, ст. 900 (с изм. и доп., вступ. в силу с 19.08.2024); Федеральный закон от 27.05.1996 «О государственной охране» // СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594 (в редакции Федерального закона от 07.05.2002 № 49-ФЗ); Федеральный закон от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1316 (в редакции Федерального закона от 24.12.2002 № 176-ФЗ) и др.

31

имеет государственно-правовое значение в плане реализации правового статуса личности в обществе и государстве.

Как известно, преступность деяния исходит из целостности неотъемлемых элементов — общественной опасности, уголовной противоправности, виновности и наказуемости (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Причинение вреда в рамках необходимой обороны при соблюдении условий ее допустимости в соци- ально-правовом аспекте не характеризуется признаками общественной опасности (вредоносности) и виновности, а в юридическом и государственно-правовом аспектах не обладает признаками противоправности и, как следствие, наказуемости и, следовательно, не является преступным.

Право на защиту собственных прав и законных интересов личности, прав и законных интересов других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства в состоянии необходимой обороны уголовный закон распространяет «на всех лиц вне зависимости от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения, а также независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти» (ч. 3 ст. 37 УК РФ). Изначально данное положение было законодательно урегулировано Федеральным законом от 01.07.199429

29 Федеральный закон № 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // СЗ РФ. 1994. № 10. Ст. 1109.

32

(ныне утратившем законную силу), а впоследствии включено в УК РФ 1996 г.

Защиту нарушенных интересов в состоянии необходимой обороны УК РФ прежде всего позиционирует как право, предоставленное всем гражданам вне зависимости от их служебного положения или профессиональной подготовки. Вместе с тем в отношении отдельных лиц (военнослужащих, а также сотрудников правоохранительных органов и охранных служб) противодействие общественно опасным посягательствам согласно закону является их служебным долгом30. Бездействие при условии необходимой обороны в отношении перечисленных категорий субъектов представляет собой неисполнение с их стороны должностных обязанностей и влечет

30 Указ Президента РФ от 10.11.2007 № 1495 (ред. от 01.03.2024) «Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» (вместе с «Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации», «Дисциплинарным уставом Вооруженных Сил Российской Федерации», «Уставом гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации»); Федеральный закон от 03.07.2016 № 226-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «О войсках национальной гвардии Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 20.10.2024) // СЗ РФ, 04.07.2016, № 27 (Часть I), ст. 4159; Федеральный закон от 07.02.2011

№3-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «О полиции» // СЗ РФ. 14.02.2011, № 7, ст. 900 (с изм. и доп., вступ. в силу с 19.08.2024); Федеральный закон от 27.05.1996 «О государственной охране» // СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594 (в редакции Федерального закона от 07.05.2002 № 49-ФЗ); Федеральный закон от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993.

№33. Ст. 1316 (в редакции Федерального закона от 24.12.2002 № 176-ФЗ) и др.

33

юридическую оценку содеянного в качестве должностного проступка или даже преступления.

Относительно указанных лиц действия, связанные с необходимой обороной прежде всего следует оценивать как осуществление естественного права на защиту и второстепенно как обязанность в рамках служебной (должностной) компетенции. Исходя из этого, совершаемые ими действия по предотвращению общественно опасных посягательств в первую очередь должны получать юридическую оценку на предмет соответствия требованиям ст. 37 УК РФ и уже вторично — положениям указанных федеральных законов и ведомственных актов.

Положения данных законов и ведомственных инструкций в части законодательных рамок пресечения общественно опасных посягательств не должны противоречить ст. 37 УК РФ, и ущемление прав сотрудников правоохранительных органов по противодействию общественно опасным посягательствам неприемлемо, помимо объективных обстоятельств, учитывающих особенности их деятельности.

Хотя необходимая оборона и представляет собой присущее от рождения естественное право, но, так как она связана с причинением вреда посягающему лицу, она должна иметь границы, определяющие критерии ее допустимости. Известный российский правозащитник А. Ф. Кони в этой связи писал: «В силу стремления к самосохранению человек старается избежать опасности и принимает все меры к ее отвращению...

34

Сознавая свое право на существование, человек ограждает это право от всякого чужого посягательства, от всякого неправа. Но, очевидно, что действия человека в этой сфере не могут быть безграничны, и ограничение их лежит уже в самом существовании общества и государства»31.

Обороняющийся для предотвращения посягательства, не угрожающего жизни, имеет право на нанесение вреда, соответствующего опасности нападения при соблюдении допустимых границ защиты. В то же время права и свободы нападающего вследствие предпринятого им посягательства закономерно оказываются за рамками защиты уголовного закона. Вместе с тем его жизнь и здоровье все же выступают в качестве объектов уголовно-правовой охраны, в частности, если были нарушены пределы необходимой обороны и оборонительные действия стали общественно опасными и приобрели характер противоправности.

Законодатель, определяя границы применения права на необходимую оборону, закономерно регламентирует в уголовном законе недопустимость выхода за пределы защиты, при этом несоблюдение указанных пределов обоснованно признается нарушением права.

Проблема установления дозволенных пределов защиты лежит в основе предмета научных исследований института необходимой обороны. В процессе решения вопроса о правомерности оборонительных действий следует учитывать, что

31 Кони А. Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 3. 35

обороняющийся, находясь в критической ситуации, следует инстинкту самосохранения. Под влиянием стресса он не в силах дать адекватную оценку нависшей угрозе, и потому нередко рефлективно нарушает допустимые пределы защиты.

Всвете изложенного является обоснованным включение

вст. 37 УК РФ положения о том, что «не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения» (ст. 2.1).

Право на защиту в состоянии необходимой обороны путем нанесения вреда нападающему, с учетом требований пра-

вомерности, регламентировано в уголовном законе (ст. 37 УК РФ). Убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов допустимой защиты в уголовном законодательстве закономерно отнесены к категории так называемых «привилегированных» составов преступлений, т. е. преступлений, совершенных при наличии реабилитирующих оснований. Это предопределено тем, что в социально-правовом аспекте эти деяния выступают как вынужденное последствие защитных действий.

Реальная угроза общественно опасного посягательства на права и свободы обороняющегося, положенная в основу взаимосвязи необходимой обороны и обусловленного ею уголовно наказуемого превышения пределов, способствует выделению необходимой обороны и ее эксцесса в отдельный, це-

36

лостный предмет научного исследования в уголовно-правовой доктрине. Таким образом, необходимую оборону и ее эксцесс порождает единое объективное основание их происхождения, что и влияет на юридическую квалификацию преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, как привилегированных составов.

Законодательное регулирование необходимой обороны с учетом границ ее допустимости должно соответствовать цели создания гарантий безопасности человека в обществе и государстве. Так как безопасность включает в себя обеспечение неприкосновенности личности и соблюдение условий ее полноценной жизнедеятельности в социуме, нормы о необходимой обороне и превышении ее пределов должны быть законодательно регламентированы в уголовном законе на основе требований этичности и разумности.

Эффективная система правового регулирования общественных отношений функционирует посредством их регламентации в соответствующей нормативной конструкции. Предназначение и роль юридической конструкции, в свою очередь, заключаются в точном отображении смысла и содержания социальных реалий. Исходя из этого, нормативноправовое регулирование необходимой обороны и границ ее допустимости в целях реализации данного неотъемлемого, субъективного права должно быть эффективным и обеспечивать доступность правильного восприятия данного института всеми субъектами права. По точному определению

37

В. А. Мельника, уровень доступности закона способствует точности уяснения и знанию уголовно-правовых норм, стимулирующих активное правомерное поведение в экстремальных жизненных ситуациях32. Право на защиту в состоянии необходимой обороны, четко регламентированное в перфективной законодательной конструкции, будет способствовать достижению целей создания гарантий безопасности человека.

При изложении уголовно-правовой нормы, регламентирующей институт необходимой обороны, не обозначена конкретизация, — в отношении каких посягательств правомерно нанесение определенного вреда нападающему и каким критериям должна соответствовать защита в рамках законности. Нормативные предписания ст. 37 УК РФ относительно возможности нанесения любого вреда посягающему в ситуации нападения, связанного с насилием, угрожающим жизни, и того, что действия, предпринимаемые в отношении посягательства, не связанного с таковым насилием, не должны входить в явное несоответствие с характером и степенью общественной опасности нападения33, не лишены оценочного подхода и способствуют абстрактной трактовке ситуации необходимой обороны. Формулировка диспозиции ст. 37 УК РФ фактически

32 Мельник В. А. Некоторые вопросы причиняемого при необходимой обороне вреда // Право и глобальный социум. 2017. № 1-2017 (6). С. 37–43.

33 Федеральный закон от 14.03.2002 № 29-ФЗ «О внесении изменения в ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1021.

38

излагает положения ст. 13 УК РСФСР, введенной в действие Федеральным законом РФ от 01.07.1994 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный Кодекс РСФСР и Уголовнопроцессуальный Кодекс РСФСР» (утр. силу)34, которая обозначила перед правоприменителем ориентацию на строгую соразмерность оборонительных мер посягательству, что не согласуется со смыслом нормы о необходимой обороне. Трансформация нормативной конструкции ст. 37 УК РФ закономерно вызвала в доктрине и в сфере правоприменения вопросы относительно реализации на практике ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК РФ, регламентирующих ответственность за убийство и причинение тяжкого вреда здоровью при эксцессе обороны.

Совершенство закона в морально-этическом аспекте состоит в том, что в социально благополучном государстве правомерным и соответствующим закону считается лишь то, что согласуется с общепризнанными принципами морали и нравственности в обществе. Правотворческая деятельность должна быть целенаправленна на воплощение в законе целостности и взаимосвязи естественного и ценностного с точки зрения этики, морали и нравственности. Создание законодательной конструкции должно сочетать в себе наполнение правовой нормы морально-нравственным по духу содержанием. Законотворче-

34 Федеральный закон № 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный Кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР» // СЗ РФ. 1994. № 10. Ст. 1109.

39

ский акт по своей глубинной природе призван защищать неотъемлемые, субъективные права человека в обществе и государстве. Реализация и воплощение гарантий безопасности личности является необходимым условием обеспечения безопасности общества. Общепризнанная, устоявшаяся триада — личность, общество и государство — основана на принципах неприкосновенности личности и безопасной жизнедеятельности субъектов в условиях общественного взаимодействия в государстве. Целостность данной триады выступает в качестве необходимой предпосылки прогрессивных процессов общественного развития и обеспечивает условия для формирования цивилизованного государства, основанного на приоритете права.

40